Три контракта на четверых идиотов. Никто не говорил, что будет легко.

Ехали в гробовом молчании. Даже Оз вопреки обыкновению не молол безостановочно языком. Альма ехала посередине, мерно покачиваясь в седле, и не обращая никакого внимания ни на Дилана, ни на рогатого их спутника. Только смотрела перед собой, изредка что-то говорила своей лошади, мягко поглаживая её по голове, да и все. Оба её спутника, наверное, были не большим, чем жалкими насекомыми под её ногами. По крайней мере, именно так это и ощущалось. Дилан тоже молчал. К эльфийке подступаться было попросту страшно, а Оз по каким-то необъяснимым причинам стал безмерно его раздражать. Вот и приходилось ехать в давящем молчании, которое не оборвалось даже тогда, когда они приближались к Роще. Взгляд юноши нет-нет да натыкался на Альму, а сам он нет-нет да ловил на себе взгляды Оза. Это тоже бесило. Друид ждал, когда же абиссал наконец вывалит очередную шутку, как хер на стол, но рогатый молчал, и это было ещё хуже, чем если бы он болтал. Синяя Роща называлась так неспроста. Деревьев здесь было так много, и таких разных, что они росли плотной стеной, образуя почти небольшую природную деревушку, а кроны издалека отливали синевой. Уже на подъезде стало слышно звуки праздника, и чем ближе они подходили, тем явнее слышались голоса и шум музыки. Летние ночи — хорошее время. Самый рассвет сил природы, буйство жизни, когда все вокруг дышит и когда все вокруг полно энергии и сил. Друиды уважают это время. Именно в это время проводят ритуалы для благополучия лесов, именно в это время стараются зачинать детей. Это время жизни. Конечно же в первую неделю летних ночей они празднуют, поют песни, льют лёгкие вина и танцуют, принимая и одновременно отдавая силы тому, что их породило — природе. Тем не менее ни радости, ни уж тем более веселья Дилан не испытывал. Скорее стыд, вину и лёгкий мандраж перед встречей с учителем. Тайрен был справедливым. Ему перевалило уже как за пять сотен лет, и Дилан не переставал им восхищаться. Его мудростью, его силой, его знаниями, его честностью, его любовью, с которой он относился ко всем без исключения своим ученикам. А Дилан... Дилан его подвёл. Он не послушал его, когда отправился, слишком самоуверенный и ведомый жгучей ненавистью, убивать ведьму. Там заведомо проиграл, подвёл тех, с кем отправился в этот поход. Не смог отговорить Альму не давать проклятое зелье. Не был терпелив и справедлив по отношению к эльфийке. Учитель всегда отмечал его, как одного из лучших и перспективных учеников, но последние недели явно показали: Дилан не готов, слишком глуп и вспыльчив. Нести ответственность и плоды своих поступков юноша был готов, признать свою вину он был готов и даже с достоинством принять наказание был готов тоже. От жгучего стыда, правда, это не спасало. Как и от бессильного разочарования и злости на самого себя за то, что опять не смог защитить от ведьминской магии, опять проиграл ей. Умные люди учатся на своих ошибках. Дилан не был умным человеком. Коней оставили на входе. Их мягко взяли под поводья, расседлали и увели. И Сильва и Неукротимый охотно пошли за немолодым человеком: друид явно говорил с ними с помощью заклинания, это тут вообще было в порядке вещей. — Ох ты ж нихера себе, я-то думал вы скучные, — присвистнул Оз, крутя вокруг головой. — А тут танцульки всякие, ваще ништяк. — Да, здесь хорошо. Я думаю, нам даже дадут... Договорить юноша не успел. — Дилан! — воскликнул высокий женский голос. Рыжеволосая кучерявая эльфийка, зацелованная солнцем, веснушятая юная девушка радостно обняла друида за шею и чмокнула громко в щеку. — Ты где был? Мы тебя все потеряли! Гвиневер была давней подругой Дилана. Она была хорошей, жизнерадостной девушкой, улыбчивой шумной врачевательницей, обучающейся у целителей круга. Иногда они спали. Среди друидов это вообще было в порядке вещей: свободные отношения не порицались. В конце концов секс — часть природных процессов, и нет ничего плохого в том, чтобы иногда удовлетворять свои потребности, если вам обоим хорошо. Конечно, в Роще были и пары, и даже семьи, и традиционных отношений тут тоже никто не чурался. Дилану всегда была ближе концепция свободы — привязываться к кому бы то ни было он не хотел. — Привет, — Гвиневер широко и добродушно улыбнулась Альме и Озу. — Дилан, познакомишь с твоими друзьями? К щекам друида подступил жар. — Ой, какая милая у тебя подружка, — протянула насквозь фальшивым мягким голоском Альма. — Прости, милая, но мы немножечко спешим. Я с огромным удовольствием с тобой пообщаюсь, но дело в том, что мой братик смертельно болен, и мне хотелось бы как-то поскорее решить эту проблему, — волшебница улыбнулась такой же фальшивой улыбкой. — Позволишь нам заняться этим? Мы быстренько, а потом, я уверена, Дилан с огромным удовольствием проведёт с тобой время. Правда, Дилан? Альма подняла голову и белозубо улыбнулась юноше. — О, мне жаль, — искренне посочувствовала Гвен. — Прости, я не знала. Я... — Гвен, это Оз, — перебил подругу Дилан. — Оз, это Гвен. Гвен, ты можешь показать моему другу Рощу? Мы с Альмой пока сходим к учителю, это правда важно. — Я Оз, ваще Озрай полное, но типа Оз понятней и запомнить проще, — пихнув друида и Альма локтями, втиснулся между ними абиссал. — Приятно познакомиться. — Думаю, Оз будет рад твоей компании. Ты отличный собеседник, — натужно улыбнулся друид, ощущая себя ужасно неловко. Оказаться между старой любовницей и девушкой, с которой по ошибке делил вчера постель было хуже, чем оказаться между двумя наковальнями. И если с Гвен все было понятно, то вот Альма прямо сейчас кажется готова была испепелить и Дилана, и его подругу. В каждом её слове слышался такой яд, что хватило бы уложить каждой каплей целую гвардию. И чего она так взъелась?! То есть, да, Дилан виноват, ему стыдно за то, что он позволил себе лишнего, но чего она так бесится вообще? Что он был слишком плох? Да нет же вроде. Что она сама себе позволила слишком близко оказаться с таким, как он? Да, может быть, но Гвен-то в чем тут виновата? — Да-да, я люблю ваще хороших собеседников, — закивал Оз. Нетрудно было догадаться, что рогатый был рад приятной женской компании. Гвен кивнула, махнула рукой и пошла вперёд. Дилан поймал Оза за локоть и наклонился к его уху. — Друиды не любят, когда у них что-то воруют. Я слышал, что как-то раз парню, который пытался гостить у нас и пытался стащить реагенты, случился четырехдневный понос и что руки у него долго после розг болели. Так что держи лучше свои руки при себе, дружище. Юноша похлопал рогатого по плечу и подтолкнул к Гвен. Милостивая Мать-Земля, пускай с ней что хочет делает и чем хочет занимается, лишь бы она на глазах не маячила. Альма и без того на взводе и такое ощущение что рвануть готова в любой момент. — Пойдём, — Дилан взял эльфийку за руку. Альма руку выдернула и брезгливо обтерла ладонь о платье, будто замаралась о помои. — Я могу идти и без твоей помощи, спасибо большое, совеночек, — волшебница снова гаденько улыбнулась. — Это очень мило, но я сама. Спорить с ней и пытаться быть обходительным Дилан не стал и молча пошёл вперёд, то и дело здороваясь со знакомцами. В центре Рощи под кронами вековых деревьев сдвинули большие массивные столы, ломящиеся от угощений, закусок, блюд, овощей и ягод. На подставках были выставлены бочки с белым лёгким цветочным вином, лившемся сегодня реками. Скатертями служили большие отрезы зелёной ткани, ножки столов и стульев были обвиты лозой. Танцевали пары, держась под локти, отбивая ногами в ритм громкой задорной музыке. Она рождалась не только из струн, барабанов и рожков, а сам ветер и шум листвы вместе с треском костров вплетались в мелодию, сливая природу и жителей Рощи в одно целое. Под ногами танцующих искорками света поднимались светляки. Танец был буйством красок. Яркие ткани, вплетенные в женские косы ленты и венки, расшитые рубашки, ленты на запястьях, взмывающие в воздух м каждым движением рук. Вон кабаны притащили бока, Там соловей дал дрозда свысока! Мёд золотистый течёт по коре, Всё, что проснулось — в весёлой игре! Славься, орешник! Славься, овраг! Тот, кто не с нами — просто дурак. Здесь каждый камень — родной алтарь, Где каждый — и нищий, и вольный царь! Запевали солисты, и в их голоса то и дело вплетались то хором, то по-отдельности празднующие, а вторили им птицы, эхо леса и порывы тёплого летнего ветра. Где-то там наверняка уже отплясывает Оз в компании Гвинивер. Или кого-то ещё. Абиссал уж точно не упустит возможности отыскать себе приятную компанию на вечер и наверняка хорошо проведёт время. В этом пышущем жизнью празднике Дилану все равно не было ни весело, ни легко. Его ждал тяжёлый разговор с учителем и недовольная Альма. — Нам нужно найти Тайрена, — перекрикивая музыку, произнес друид, все же схватив волшебницу за руку. Не хватало, чтобы она ещё потерялась. — Он должен быть в библиотеке, по крайней мере я так думаю. Идём, не отставай. На этот раз Альма противиться не стала и позволила тащить себя за собой. Волшебница пару раз споткнулась, её толкнули плечом, а Дилану раз отдавили ноги. Все ещё приходилось здороваться с товарищами, спешно отвечая "позже" на любые вопросы и просьбы. В конце концов они вышли к небольшому гроту, светлому и чистому. Внутри рядами стояли шкафы, битком набитые книгами. О растениях, о зверях, о ядах и целебных зельях, о лечении и болезнях, о истории и культуре, о обрядах и магии. У большого каменного стола, склонившись над множеством склянок и птицей, стоял высокий сухой мужчина. Прошептав что-то и проведя ладонью над птицей, он выпрямился. Птица полнялась на ноги, тряхнула головой, чиркнула и вспорхнула. Мужчина проводил её взглядом и наконец обратил свое внимание на пришедших. Это был сухой высокий эльф с рытвинами шрамов на сухом лице. Черты его были аккуратными и пожалуй даже красивыми, но за давностью лет и долгим опытом жизни будто стёрлись и смазались. — Хорошо, что ты вернулся, — архидруид мягко улыбнулся ученику и бросил короткий взгляд на его спутницу. Дилан проследил за его взглядом, задержавшись чуть дольше положенного на лице девушки. Собраться с духом, открыть рот, чтобы заговорить, было невыносимо тяжело. Шумно втянув носом воздух, юноша прикусил щеки изнутри, и выдержав паузу ещё пару мгновений, все же заговорил. — Я не справился, — начал с самого неприятного Дилан. — Мне жаль, я не сдюжил. Как ты и предупреждал. Не смог даже навредить ей, я... подвёл тебя и тех людей, которые были со мной. Они... Погибли. Я в этом виноват. Не сделал, что должен был, чтобы их спасти, и они погибли. Альма молчала, глядя перед собой. Хорошо, что она не заговорила. — Альма тоже оказалась жертвой, нас связало вместе проклятием. И... она наделала глупостей, ведьма дала ей зелье, которое должно было спасти её брата, и я не смог её отговорить и стало только хуже, — Дилан поморщился. — Я всех подвёл, учитель. Мне... жаль. — Нехорошо быть такой врушкой, — вдруг заговорила Альма, глядя на Тайрена почти с вызовом. — Дилан врет. Друид удивлённо уставился на волшебницу, но она продолжила, не поведя и бровью. — Я стала причиной, по которой спутники погибли. Я отдала их ведьме как оплату зелья, — девушка поставила на стол склянку. — Он умирал. Из-за меня. Я сделала очень много глупостей и хотела вернуть брата. Я не послушала Дилана, но он убеждал меня в том, что этого нельзя делать, и теперь мой брат в глубокой коме, а я и Дилан оказались связаны. Я не думаю что брата можно вернуть, но склянку я принесла. Его вины ни в чем нет. Тайрен молчал, глядя то на девушку, то на ученика. Дилан непонимающе смотрел на гордую Альму. Что. Почему она вдруг решила вступиться за него? Ей было достаточно промолчать, чтобы Дилан взял всю вину на себя и ей ничего бы не грозило. Но она рассказала всю правду, всю отвратительную правду о том, что натворила, да ещё и вступилась за самого юношу. Что было в голове этой женщины? Почему в один момент эта женщина всем своим видом показывает, как ты ей омерзителен, а в другой — вступается за тебя, когда ты сам пытаешься почему-то взять всю вину на себя? — Я разберу остатки зелья, но даже если я смогу с ним разобраться, его изготовление потребует не один день и месяц. Как именно вы связаны? — спокойно заговорил Тайрен, и от этого спокойного голоса стало ещё хуже. — Не можем далеко отойти друг от друга и раны у нас одинаковые, — с готовностью ответила магичка. — Но с этим вы ведь не поможете? Тайрен помолчал, глядя на обоих молодых людей перед ним, а потом качнул головой. — Нет, не смогу. Это слишком искаженная магия, чтобы я мог с ней справиться. Боюсь, никто не может помочь с этим. Только убить ведьму, а вы... — Не сможем, — кивнула Альма. — Я понимаю. Но то, что вы можете хотя бы в теории помочь с зельем... обнадеживает. Архидруид вздохнул и покачал головой. — Не буду давать тебе гарантий. А теперь... позволишь поговорить мне с Диланом наедине? Эльфийка коротко кивнула и быстро зашагала к выходу из библиотеки. Проводив её взглядом, друид нервно сглотнул, оставшись один на один с учителем и... не гневом его, нет. Разочарованием, пожалуй. А он прошёлся вдоль шкафов, ведя пальцами по старым корешкам и вытащил древнюю какую-то книгу. Потертую, в полуживой обложке. В книге Дилан узнал один из учебных фолиантов старшего уровня. Книга важная, почти священная. — Ложь хуже горькой правды, Дилан, и ты сам это знаешь, — начал эльф. — Ты проходил через это, и знаешь, что скрывать правду долго нельзя. Будет только хуже. Тайрен облокотился о стол, глядя на ученика суровым взглядом. Дилану под этим взглядом захотелось съежиться и куда-нибудь спрятаться. — Знаю... — тихо промямлил юноша. — Просто... — Желание защитить девушку достойное, но не в этом случае. За то, что ты рассказал, положено наказание. Тебя бы выгнали из Рощи, ты же это понимаешь? Друид нервно сглотнул и кивнул. Одна мысль о том, что ему будет закрыть путь в ставшее родным уже место вводил в неподдельный ужас. — И за ложь старшим положено наказание. И это ты тоже знаешь. Дилан снова кивнул. — Я... я готов понести наказание, учитель, — стараясь не звучать как перепуганный мальчишка, ответил юноша. — Я виноват и подвёл вас, подвёл Рощу. — Ты никого не подвёл, — пересёк его эльф, положив книгу на стол. — Это не так. Нет твоей вины ни в гибели тех несчастных людей, ни в том, что ты не смог отговорить свою спутницу. Даже в том, что ты оказался связан с ней проклятием тоже не воя вина. Твоя вина лишь в том, что ты меня не послушал. Ты подвёл не меня и не Рощу, а самого себя. Тайрен положил ладонь на книгу и прикрыл глаза. Дилан не понимал, почему, почему он так спокоен. — Птенцы, учась летать, падают и могут сломать себе крылья. Волчата, когда их учат матери, получают укусы. Все детеныши учатся, ошибаются и пожинают плоды своих действий. Ты не исключение. Архидруид погладил книжный переплет как гладил бы старое, но любимое животное, а потом снова взглянул на ученика. — Твоё наказание — твоя горячность и желание возмездия, Дилан. Тебе и только тебе придётся решать последствия твоей ошибки. Я не злюсь на тебя. Не считаю глупцом. Ты юн, мой мальчик, а юность — это жар в голове. Я знаю о чем говорю, потому что я сам когда-то был таким. А ты... — эльф поднял книгу и протянул Дилану. Друид непонимающе уставился на фолиант. Это... Это шутка? Это тоже такое наказание? Да не может быть наказанием чтение такой серьёзной книги, почти артефакта, ценного и важного для всех в Роще. — Тебе придётся нелегко. Я не выгоняю тебя. Ты можешь вернуться в любой момент, но... пока ты связан, боюсь, тебе будет нелегко. Поэтому я даю тебе с собой эту книгу. Не веря своим ушам и взяв в руки фолиант, Дилан держал его так, словно он был сделан из хрусталя. — Но... Но это ведь строго запрещено выносить из библиотеки. — Запрещено, — легко согласился Тайрен. — Но ведь я заведую Рощей. Я могу решить, кому и что я даю, — эльф положил сухую руку на плечо юноши. — Ты хороший ученик, Дилан. Достойный человек. В тебе полно тех качеств, которые важны для настоящего друида, и я все ещё считаю тебя самым достойным преемником. Считай что избавление от проклятия — твоё последнее испытание, мой друг. Ты должен отыскать способ, который поможет тебе справиться с ним, и именно поэтому я даю тебе эту книгу, — мужчина слегка сжал пальцы. — Я верю в тебя. У тебя пытливый и острый ум. Я верю в то, что покинув родное гнездо, ты не обломаешь свои крылья, а взлетишь высоко. К щекам подступил жар стыда. Юноша чувствовал себя недостойным такого доверия, боялся той ответственности, которую на него возложил Тайрен. Учитель говорил, что Дилан никого не подвёл, но как же... Как же так? — Побудь вместе со всеми, выпей, отдохни, развейся. Сегодня праздник жизни, а в тебе жизни ничуть не меньше, чем в остальных. А теперь иди, — Тайрен кивнул на выход. — Она ждёт тебя. Ощутив, что к щекам прилило ещё жарче, Дилан кивнул, сжал в пальцах книгу и поспешил прочь, к звукам музыки и хору веселых голосов.