План «Б»

      Енджун не мог понять, когда именно почувствовал это впервые: в первый же день знакомства или уже спустя несколько месяцев их завязавшейся дружбы, или, когда прошло больше двух лет? Он, если говорить честно, никогда не сомневался в своей ориентации — исправно из года в год он влюблялся в симпатичную кореянку; правда, дальше, чем простая симпатия, никогда не заходило. Почему? Енджун тоже наверняка не знает, что-то всегда останавливало его в значимый момент: обстоятельства, новая симпатия, юношеский максимализм, ещё что-нибудь.       Субин был ему другом, возможно, самым близким за всю недолгую жизнь. Они начали общаться на первом курсе университета, а потом вместе выпустились из него, а ещё немного позже устроились на работу — каждый туда, куда мечтал попасть. Естественным образом время на встречи стало меньше. В какой-то момент Енджун начал думать, что, вероятнее всего, они перестанут общаться вовсе, поскольку ответа на сообщения можно было ожидать часами, а то и сутками, что говорить о телефонных разговорах?       Но, несмотря на всё, они продолжали быть друзьями. Был всего один нюанс — Субин с каждым годом несправедливо хорошел. Пользуясь популярностью среди девушек в старшей школе, а тем более в университете, с достижением тридцати любая женщина была готова выйти за него замуж хотя бы потому, что, помимо красивой внешности, Субин был необычайно добрым и семейным.       В этом не было чего-то странного до тех пор, пока Енджун не стал замечать за собой знакомое чувство ревности. Каждый раз, когда к ним подходила девушка, он бросал в её сторону незаинтересованный взгляд, тут же направляя его на Субина, который смущённо улыбался и мягко отказывал. Енджун, правда, старался быть дружелюбным к каждой девушке, с которой Субин знакомил их компанию, но приятного чувства ликования, когда эти же отношения заканчивались спустя несколько недель или всего месяц, отнять не мог.       Пускай Субин, как полагается, расстроенным никогда не был — наоборот, он просто включался в свой ритм жизни, как ни в чём не бывало. Никаких периодов депрессии или апатии, никаких грустных вечеров за кружкой пива и длинным разговором по душам. Это казалось странным до тех пор, пока кто-то из друзей не сказал: «В этом весь Субин». Енджун так и не понял, что под этим имелось в виду, однако просто пожал плечами.       Всё шло своим чередом — новые отношения Субина, ревность Енджуна, а после уже никого не удивляющее расставание Субина — пока одним вечером, после очередного, но редкого похода в клуб, перебравший Субин (которого вести домой посчастливилось Енджуну), забрался на кровать и утянул следом не то чтобы несопротивляющегося Енджуна, а скорее просто физически неспособного дать отпор. Между ними ничего не было. Но впервые находясь непозволительно близко к Субину — практически щека к щеке — Енджун по-настоящему смутился оттого, как учащенно забилось собственное сердце.

***

— Зачем ты снимаешь?       Спросил Субин за спиной, с любопытством заглядывающий в телефон Енджуна, продолжая медленно мешать свой кофе, который они купили несколькими минутами назад в общелюбимой кофейне в центре. Не понимая, для чего тот остановился, Субин продолжал наблюдать за тем, как Енджун безнадежно пытался установить телефон на выступ в стене; тот постоянно соскальзывал вниз или неустойчиво падал вперёд, что даже Субину надоело молчаливое ожидание. Он двинулся вперед одним шагом, заставив Енджуна на секунду задержать дыхание лишь потому, как оказался неожиданно близко, но только для того, чтобы поставить телефон, зафиксировав в нужном положении. — Ну? — Субин бросил вопросительный взгляд на Енджуна, который продолжал пялиться в экран, на бегущие секунды от начала записи видео, выглядя со стороны наверняка как дурак.       Это был глупый тренд, за которым Енджун продолжал следить уже несколько дней, как девочка-подросток, каждый раз с волнением ожидая окончания видео (каждое было счастливым). Суть состояла в том, чтобы поцеловать своего лучшего друга и посмотреть на его реакцию, а дальше… А дальше будь что будет. И Енджун считал это безрассудным, ведь какой смысл, что будет ожидать каждого в следующую минуту, когда видео закончится?       Однако в груди приятное чувство щекотало внутренности от простой мысли, что Енджун мог бы снять подобное, в самый неожиданный и неподходящий момент, чтобы застать врасплох. Потом он мог бы пошутить над реакцией Субина, что это был пранк и выражение его лица было ужасно глупым. Это был идеальный план. Так подумал Енджун вчерашним вечером, а сейчас уже сомневался в этом.       То, что изображали незнакомые ему люди в своих тик-токах, было далеко от реальности. Вместо волнительного предвкушения, Енджун почувствовал леденящий страх и, кажется, побледнел. Иначе почему Субин продолжал на него смотреть непонимающе-удивлённо? — Ничего такого, — невнятно ответил Енджун, тут же схватившись за телефон. Он двинулся в сторону, подальше от Субина и злополучной стены, и уверенным шагом направился куда-то вперед, словно знал, куда шёл. В действительности Енджун впервые захотел сбежать — от себя, от своих чувств и от Субина, который быстрым темпом пытался его нагнать.       Тогда Енджун подумал, что обязательно попробует позже. Неизвестно, когда это «позже» настанет — несколько недель или месяцев, но он обязательно попробует ещё раз. И даже в случае провала, пускай будет так, как оно случится.       Быть влюблённым парнем оказалось куда сложнее, чем наоборот, когда твой предмет воздыхания — лучший друг, тем более. Они продолжали вместе зависать время от времени, иногда могли вдвоем выбраться в центр и прогуляться для разнообразия между компанейскими походами то в бары, то в клубы. Для Енджуна это казалось по-прежнему странным, пока одним вечером Субин, в присутствии их общих друзей, не сказал, что с отношениями покончено. Мол, ему требуется перерыв от кратковременных романов, потому что они отнимают много времени и сил, тем более после расставаний, что он готов посвятить себя работе, потому что пока что его карьерная лестница растёт и, возможно, ему стоит сосредоточиться на чем-то одном.       Енджун не знал, что почувствовал в этот момент: то ли разочарование, то ли облегчение. По крайней мере, теперь Субин не будет каждый месяц представлять им свою новую девушку, и Енджуну не придётся чувствовать себя ненужным. — С тобой всё ясно, — рассмеявшись, ответил Субину Тэхён, но тут же отчего-то перевёл взгляд на Енджуна. Тот, подперев рукой щеку, а другой держа холодный бокал пива, вопросительно поднял одну из бровей. — А вот что происходит с Енджуном, интересует всех.       На долю секунды Енджуну показалось, что его вычислили — неизвестно как. И он почувствовал, как опоясывающий жар опустился в низ живота. — А? — сорвалось с покусанных губ непроизвольно, и он столкнулся с любопытным взглядом Субина, который сидел ровно напротив. — Ты постоянно где-то в облаках: то в телефоне, улыбаешься кому-то, то поглядываешь на часы. Признавайся! — Тэхён с нетерпением ожидал ответа, кажется, как и остальные за их небольшим столиком, но Енджун, растерявшись, неожиданно для самого себя начал краснеть. — О нет, его щёки краснеют! — весело захлопал в ладоши Хюнин Кай так, словно предчувствовал, что их догадка близка к правде. — Это правда? — впервые слышать голос Субина было странно. Тот, казавшийся серьёзным, прозвучал отрезвляюще в компании галдящих друзей, и Енджун резко отрезал: — Вам больше обсудить нечего?       Все на мгновение затихли. Во взгляде каждого читалось непонимание — они не получили ответа на волнующий вопрос, но явного «нет» тоже не было. Это могло навести на одну мысли, что Енджуну было что скрывать. Хотя это было по-прежнему на него похоже. Енджун никогда не рассказывал о своих партнёрах, по крайней мере обходился без подробностей, упоминал вскользь — без имён, без представлений своего бойфренда (почему-то каждый догадывался, что Енджун не встречался с девушками, предпочитая парней) и прочей чепухи, которой занимался каждый второй. Он не видел в этом смысла, зная, что отношения несерьёзные или обречены на провал.       Но было в этот раз что-то необычное в его поведении. Вместо типичного для него безразличия и отстранённости, холодный принц Чхве Енджун впервые покраснел, когда речь зашла об отношениях. И это, признаться честно, заинтриговало даже Субина.       Вечер подходил к концу, друзья потихоньку расходились. Енджун тоже чувствовал, что ему пора домой. Он вышел на улицу следом за остальными, чтобы заодно вызвать такси и, пока ожидает, немного проветриться. — Поедем вместе? — спросил у выхода Енджуна Субин. Тот, дёрнувшись от неожиданности, обернулся назад. Субин молча смотрел на него сверху вниз, засунув руки в карманы пальто, и ждал ответа. — Я уже вызвал, — Енджун понадеялся, что Субин отстанет, но ожидание не оправдалось. — Тогда поехали к тебе, — он пожал плечами, как ни в чём не бывало и уставился куда-то в сторону, игнорируя удивление Енджуна, который продолжал смотреть на него, кажется, ещё несколько секунд, прежде чем на телефон пришло уведомление, завибрировав в руке — «машина вас ожидает».       Впервые тишина между ними ощущалась напряженно. Возможно, только для Енджуна, поскольку Субин выглядел, наоборот, скучающим, наблюдая в окне за ночным городом, светящимся от уличных фонарей, ярких вывесок и билбордов. Таксист, уставший от поздней смены мужчина, прибавляет громкость на бормочущей магнитоле звук — какие-то новости, где-то случилось землетрясение.       Выдохнув, Енджун откинулся на изголовье сидения и, прикрыв глаза, попытался отвлечься мыслями о завтрашнем дне. На работе нужно проверить расходники, поскольку вот-вот близится закуп, а ещё заказать бутыль воды для кулера — прошлый почти закончился, навряд ли хватит. О, знакомый поворот — ещё пару кварталов, и они дома. Точно, Субин. — Енджун, — голос Субина, с которым он обращался к нему, был тихим, вибрирующим в молчании, нарушаемом радио.       Енджун лениво поворачивает к нему голову. Усталость, скопившаяся в теле, не даёт разлепить глаза от желания как можно скорее оказаться в своей спальне и упасть на кровать.       Субин смотрит на него долго. Смотрит, как передняя прядь падает на дрожащие ресницы, когда водитель проезжает лежачий полицейский. Смотрит, как пухлые губы, всё ещё красные от выпитого алкоголя, приоткрываются, чтобы сделать вдох.       Что им двигало в тот момент? Субин уже не помнит. Не потому, что он сегодняшним вечером много выпил — его сознание было абсолютно трезвым. Просто из головы никак не выходил их разговор, смущённый Енджун и смех друзей. Они никогда не затрагивали отношения Енджуна, его личная жизнь по какому-то негласному правилу была действительно личной. Другое дело Субин: в их компании поднимать тему его «нескончаемых» девушек было локальной шуткой, что Субин — герой-романтик, мучающийся то ли от любви, то ли из-за любви.       Поцелуй. Субин, честно признаться, не любил целоваться. Все его бывшие девушки смотрели на него как на дурака, когда Субин отказывал им. Ему это казалось неприятным мероприятием, словно что-то противоестественное. Возможно, его убеждение было глупой травмой от неуверенного и неумелого первого поцелуя в начальной школе. Возможно, Субин действительно не любил целоваться.       Когда он наклонился, кожаная обивка сиденья неловко скрипнула. От Енджуна пахло лёгкими духами, а ещё отдушкой кондиционера. Поцелуй, больше похожий на простое соприкосновение губ, вышел быстрым.       Субин успел почувствовать мягкость чужой нижней губы, тёплое дыхание на собственной верхней и приятный разряд тока вдоль позвонков. Наверное, последствие отчаянной отваги или наивной храбрости. Но, когда Енджун раскрыл глаза, сердце сжалось. — У тебя правда кто-то есть? — спросил Субин, всё таким же спокойным голосом, а Енджун никак не мог понять: показалось или нет? Всё тело, до этого расслабленное из-за лёгкой дремоты, которую как рукой сняло, казалось напряженным, даже каждый вдох ощущался невероятным усилием. — Тебе стоило спросить об этом раньше, — ответ, колючий и неточный, полоснул по воздуху болючей царапиной. Енджун заметил, как расслабленное выражение лица Субина перекосилось, как тот за долю секунды напрягся, сжав челюсть. Он не совсем понимал, что происходит, почему до этого спокойный, как удав, Субин, казавшийся безразличным ко всему, кроме собственной карьеры, злился.       Неужели из-за него?       Енджун удивлённо моргнул.       Точно, он ведь только что поцеловал его. — У меня никого нет, — говорит правду.       Субин возвращается к нему глазами. Смотрит долго, неверующе, прежде чем на выдохе вернуться на своё сидение. Он, прикусив ноготь на большом пальце, увёл взгляд в окно, за которым мелькнул знакомый двор.       Радио бормочет что-то о порывах ветра. А Субин никак не может переварить случившееся. Рецепторы до сих пор помнят ощущение от губ Енджуна на собственных, и отрицать уже бессмысленно — это было приятно.