Проблем не ищем, ничем не блещем

      1.       Личность Колдера раскололась. Он чувствовал это не телом, а где-то гораздо глубже и неопределённее. Все действия совершал кто-то другой, а не он. Он был лишь наблюдателем. Сидел в чьем-то чужом теле и смотрел через чьи-то чужие глаза, как дроу поблизости разводит костёр и шепчет в свою серебряную маску с зелёными камнями. Вот и всё. Больше он ничего не делал.       Биналаб тоже это видел. Наверное, у Колдера на всё лицо была трещина, потому что иначе он не мог объяснить этот его слегка шокированный и жалостливый взгляд. И это от Биналаба-то? Который только что тащил его и покрывал всеми известными подземными ругательствами? Жалостливый взгляд? Колдер видел его только краем глаза. Весь остальной обзор закрывали картины произошедшего, отпечатавшиеся на внутренней стороне век.       — Осторожно. — Биналаб ухватил Колдера за капюшон и отодвинул его от края выступа. В его тоне не было ничего, вообще ничего, или Колдер просто не почувствовал, наверное, он просто перестал чувствовать хоть что-то. Он чувствовал слишком много, и теперь все его внутренности атрофировались, и больше вообще ничего не существовало, вообще ничего. — Ты слышишь меня? Я ещё раз тебя от смерти спасать не собираюсь. Если уж как-то выжил при рождении, будь добр, используй этот шанс по максимуму, а не прыгай со скал.       Он прав. Нужно идти дальше. Вся дорога смешивалась у Колдера перед глазами. Он не знал, что с этим делать. Он не задавал себе вопроса, стоит ли как-то с этим справляться. Это ощущалось как смертельный яд. В чем смысл пытаться себя спасти, если яд уже выпит? На вкус ужасен, вызывает боль и ощущение скорой кончины. Мышцы слабеют, органы скручиваются, разум затуманивается. Надо ли искать лечение, если ты все равно умрёшь в течение нескольких дней, как должен?       — Колдер, глянь.       Они остановились в небольшой пещере. Биналаб с необычным для него облегчением указывал на что-то в углу. Колдер смог разглядеть камень, на котором было что-то накидано.       — Чей-то старый привал, — прошёл Биналаб дальше, присаживаясь на корточки и внимательно осматривая брошенный плащ и что-то тряпичное с пока что неизвестным содержимым. Он приподнял одну из тряпок с удивленным вздохом.       Еда. Поверхностная, не первой свежести, но хоть какая-то. Колдер со смутным узнаванием увидел булку хлеба, несколько бутылей с тёмной жидкостью, кусок пирога, остатки рационов, похожие на те, которые он носил с собой. Атрибуты любого путешественника.       — Лорд под маской услышал меня, — прошептал Биналаб несвойственным себе вдохновлённым голосом. Он бережно взял в руки свёрток с хлебом и вдохнул. Запах был непривычный для Подземья. Даже вино не пахло так ярко для Колдера, как хлеб.       Первый привал после случившегося. Биналаб отломил маленький кусочек и начал вдумчиво жевать. Пока он проверял остальное содержимое, Колдер без интереса осматривал этикетку на бутыли с вином. Название «Сильвермун Блю» мало что ему давало, хотя на задворках сознания зашевелилось воспоминание. Странно, что в его голове осталось чему шевелиться. Кому-то оно нравилось. Это вино. Сильвермун Блю.       — Выпьем за благополучное выживание, — шутливо-бодро предложил Биналаб, проходя мимо Колдера с найденной провизией, чтобы сложить её в расщелину пещеры, где они планировали ночевать.       — Алкоголь затмевает разум, — машинально ответил Колдер и ужаснулся своему хриплому голосу. Говорить было странно и неуместно. Он почувствовал, как Биналаб замер за его спиной, будто Колдер выражал опасность.       — В этом и смысл, — осторожно отозвался Биналаб, его голос отдалялся. — Пошли уже, нужно спрятаться на ночлег.       В расщелине было достаточно места, даже была вода, она текла с потолка в маленькую пробоину в полу. Биналаб занялся ей, водя руками над поверхностью и что-то неразборчиво шепча. Очищает воду. Колдер улёгся к стене спиной. Биналаб привил ему эту привычку, чтобы никто не подкрался сзади.       Закрывая глаза, Колдер видел не темноту. Множество разноцветных точек смешивались в пятна, которые вытягивались в болтающиеся, хватающие и врезающиеся силуэты. Колдер открывал глаза. Закрывал, и всё повторялось снова. Легче не спать вовсе. Больше никогда не спать.       В тишине только капала вода. Биналаб сидел рядом, медленно перебирая продукты. Некоторые он откладывал в сторону, некоторые клал перед собой на кусок ткани. Бутылки стояли рядом с ним, уже протёртые от пыли. Колдер, не думая, привстал и дотянулся до одной из них. Он сел, тяжело опираясь на стену спиной, и уставился в этикетку. Сильвермун Блю. Сладкое, белое, положу тебе в дорогу. На память. Так давно это было. Колдер резко откупорил бутыль и закинул голову, вливая в себя вино, почти не глотая.       Алкоголь обжёг горло, затем взорвался на языке ягодной сладостью, затмевая кислый привкус прошедших событий. Колдер ненадолго оторвался, затем припал к бутылке снова. Потом снова.       — Колдер, хватит.       Колдер, сам себе удивившись, отпихнул Биналаба от себя. Но бутыль всё равно отставил, утирая губы. Рот скручивало от алкоголя и сладости. Мозг тоже скручивало, но пока медленнее. Биналаб пробурчал что-то недовольное. Колдер его проигнорировал — ненамеренно, просто так было спокойнее.       Он не знал, сколько уже так просидел. Внутри начало разливаться тепло, но оно не могло вытеснить леденящий ужас. Нужно было что-то ещё. Колдер лениво посмотрел на бутылку, стоящую рядом. Почти пустая. Он её всю выпил, ну и кошмар. Он не должен был так делать.       Биналаб сидел неподалёку, рядом с ним тоже стояла откупоренная бутыль, но отпитая совсем немного. Он протирал свою любимую маску влажной тряпкой, вглядывался в мелкие детали. Затем взял что-то поесть из отобранной пищи на куске ткани. Занятой. Спокойный. Даже завидно.       Не думая, Колдер придвинулся к нему. Затем придвинулся ещё, пока не прислонился боком к его боку, а головой к его плечу. Биналаб вздрогнул.       — Три, — хрипло начал Колдер и замолк, сразу же передумывая.       Тишина за словом вдалбливалась в уши. Биналаб неловко откашлянул, медленно жуя засохший хлеб. Колдер не смотрел в его сторону, перед собой он видел только каменный пол и провизию на куске ткани.       — Что — три? — осторожно спросил Биналаб, косясь на него.       — Три вида мха я увидел сегодня, — продолжил Колдер нехотя. Раз уж начал разговор — надо закончить по-человечески. — Один серовато-синий, неприятный на ощупь, почти везде растёт. Второй зелёный, очень похож на поверхностный, рядом с ключом рос, там вода, ему там хорошо. Третий красный, слишком яркий. Наверное, ядовитый, но я не стал проверять. Яркое — значит ядовитое.       Колдер мысленно рисовал перед собой всё, что не имело вообще никакой эмоциональный окрас. Мох — везде растёт. Камни ещё везде есть. Песок в Подземье странный, тёмный, но всё ещё нейтральный. Плащ у Колдера тонкий, едва ли назовёшь защитой, но даёт хоть немного тепла.       — Почему они все в доспехах? — без интереса задал вопрос Колдер в никуда, не обращаясь к Биналабу или хотя бы к самому себе. Говорить ему нужно было для успокоения, как машинально трясти ногой или скручивать шнурки на сумке друг с другом. — Неудобно ведь. Все в доспехах. Даже ты. Я видел краешек под рубашкой у тебя. Чешуйки.       — Тут по-другому не получится, — внезапно отозвался Биналаб спокойным тоном. — Много опасностей.       Колдер чуть нахмурил брови, но затем быстро расслабил лицо. Странно, что Биналаб ему отвечает. Ведёт осмысленный диалог. С ним ведь нельзя сейчас осмысленно говорить, он несёт какой-то бред. Колдер чувствовал это на перепаханной подкорке сознания — он не размышляет как прежде, у него отвалилась та часть личности, которой он так гордился. Какой мох? Какие доспехи? В обычном состоянии он бы не стал так говорить.       — Я люблю мягкое. — Колдер не контролировал свой поток сознания, такую стихию он больше был не в силах контролировать. — Матрасы мягкие это хорошо. Но редко на таком сплю. Одеяла мягкие. У животных мягкая шерсть. Мне нравится.       Глаза зачесались, Колдер утёр один из них и судорожно вздохнул. Биналаб всё ещё здесь.       — Что тебе ещё нравится?       Он смог расслышать этот вопрос. И снова удивился. Почему он спрашивает? Это вежливость? В Биналабе было мало вежливости. Но сейчас в его голосе было что-то мягкое. Такое же мягкое, как серовато-синий мох.       Я не вижу себя, вытяни из меня хоть что-то, что от меня осталось, докажи, что я — всё ещё я, а не пустая корка.       — Мне нравятся… — Колдер замолчал, роясь в своей затуманенной памяти. — Тифлинги мне нравятся. У них рога… крутые. Ты бы хотел себе рога, Биналаб?       — Нет, — со вздохом ответил Биналаб, все понижая и понижая тон голоса.       — А я бы… может быть… Ещё кто-то с рогами есть, сатиры… А ты встречал тифлингов?       — Колдер, я в жизни не видел тифлингов вживую, — устало покачал головой Биналаб. — Только на картинке. На очень плохой картинке.       — На поверхности столько разных есть! — воодушевился Колдер, прижимаясь к плечу Биналаба и обхватывая его руку теснее. — И тифлинги, и дженази, и орки, и другие разные эльфы всякие, и сатиры, и табакси, и… и аасимары… — Колдер шмыгнул носом и спрятал лицо в шее Биналаба. — И все такие хорошие… тебе нужно их увидеть… такой красивый мир…       — Увижу, — почти шёпотом отозвался Биналаб, и Колдер внезапно почувствовал руку на своем затылке. Она медленно похлопывала по его волосам.       — Злой иногда, конечно… — продолжал Колдер, закрыв глаза. Пусть рука похлопывает дальше. — Мир. Но ваш мир здесь злее. Гораздо злее. А там, наверху… всякое хорошее… — Колдер уже без стыда всхлипнул. — Там есть луна и солнце… вода чистая… яблоки вкусные… и не только яблоки… там есть леса, а в них ягоды растут, а ещё есть большие красивые города с высокими башнями, там ярмарки бывают, музыка играет и продают столько интересных штук… мёд, вино, выпечку… очень красивая музыка… иногда очень шумно, но всё равно хорошо…       Голос становился все тише, но ровнее. Колдер мало обращал внимания на слезы, стекающие по щекам на рубашку Биналаба. А тот сидел смирно, не выказывая недовольства. Это только подзадорило воды сознания Колдера, в которых бултыхались обломки его личности, сталкивались друг с другом и воспроизводили странные, не связанные друг с другом мысли.       — В детстве у нас в общине часто музыка играла… — продолжал он, уже без стыда прижимаясь к Биналабу, устраивая голову на его плече поудобнее. — Там все играли на инструментах. На флейтах. И танцевали. Очень много танцевали, выходили под луну на поле и кружились… Мне не всегда разрешали смотреть, я был маленький, но иногда… Это так красиво… потому что богиня такая. Тоже танцует.       — Знаю, — чуть мрачнее и грустнее отозвался Биналаб, хотя, может он просто слишком устал слушать Колдера. — Сестра Лорда под маской. Тёмная дева.       — Она хорошая… — Колдер уже едва шевелил губами. — Но мне она больше никогда не поможет… я её предал… нельзя было так делать… а я сделал… плохо…       — Предал? — спросил Биналаб куда-то в затылок Колдера с искренним удивлением.       — Да… — ответил Колдер, будто этого могло хватить, чтобы Биналаб понял суть его предательства. — Но иногда я смотрю на луну и думаю о ней… и о Селунэ. Селунэ всем поможет, даже таким, как я. Ты знаешь её?       — Знаю, — покачал головой Биналаб, носом щекоча макушку Колдера.       — Она всех любит… и тебя она тоже любит. Ты выйдешь на поверхность и сразу попадешь в её милость. Лунный свет будет гладить тебя по голове… вот как ты меня… похоже…       Колдер утёр слезы кулаком и уставился вниз, на свои согнутые в коленях ноги, придвинутые к бедру Биналаба.       — Идите в мир и вновь живите под солнцем… — забормотал Колдер в слабом напеве, водя пальцем по краю своего плаща. — Где растут деревья и цветы… да… деревья и цветы… Биналаб, тебе понравится рисовать цветы. Они очень красивые. Всякие разные. В Подземье таких не найдёшь.       2.       Ничего не могло быть хорошо. Больше никогда. Проснувшись, Колдер чувствовал только шум во всем теле. Алкоголь затмевает разум, калечит тело и заставляет делать отвратительные вещи. Засыпал Колдер на плече Биналаба, а проснулся уложенным на собственную сумку. Приятно, но это не преуменьшало события вчерашнего дня.       Снова собираться. Снова идти. Когда это уже закончится? Если это не закончится, я закончу это всё самостоятельно. Мне отвратительны эти стены и этот воздух.       Он привык к гулу в голове. Теперь это новая норма, и нужно принимать её соответствующе. Моменты, когда он мог размышлять без стороннего шума, были редкостью и воспринимались с облегчением, но и с закономерным ощущением, что это ненадолго.       — Ты слышишь?       В плечо легонько ткнули, Колдер встряхнул голову и поднял взгляд выше. Биналаб кивнул вперёд, на извилистый тоннель, вдали которого виднелся свет.       Боги, он умирает. Наверное, он умирает. Он уже забыл, как выглядит солнечный свет, и теперь сознание в предсмертном бреду подкидывает ему это воспоминание как сладкую ягоду ребёнку, и потом отберёт, и я умру. Я умру и не замечу. Я хотел умереть и не заметить этого.       Он бежал. Биналаб что-то кричал сзади, но ему было всё равно. Дом впереди. Или смерть, он так и не понял до конца. Это всё равносильно. В лицо ударило облако запахов, трава и земля, солнце и свежий ветер. Колдер уже не мог дышать, он спотыкался о камни, бился коленями, хватался руками, но бежал.       Атмосфера поверхности ударила как обухом по голове. Колени подогнулись, Колдер не попытался удержаться и рухнул вперёд, лицом и грудью в высокую траву. Она резала щёки и руки, пахла свежестью, и оттого была роднее камней Подземья. Колдер выдавил из себя смешок, больше похожий на всхлип, и скрутился калачиком. Открыл глаза. Зелёные полосы травы смешивались с рыжим светом заката и маленькими жёлтыми цветочками, болтающимися перед глазами Колдера. По сравнению с серыми пещерами это всё выглядело как лихорадочный сон.       Для Биналаба это был не просто лихорадочный сон. Он медленно проковылял из пещеры поближе к Колдеру, закрывая глаза руками. Дышал он тоже тяжело, Колдер видел снизу, как у него трясутся ноги. Это заставило его улыбнуться.       — Пойдём. — Колдер неловко встал на ноги и схватил Биналаба за руку.       — Колдер, стой… — Биналаб вырвался из хватки и крутанулся на месте, всё ещё держа ладонь у глаз.       — Ты же не повернёшь обратно? — прошептал Колдер, снова настойчиво хватая его за руку.       Биналаб медленно убрал руку от лица. Глаза у него были красные и прищуренные. На лице была незнакомая доселе эмоция — облегчение и страх.       — Я… — он захрипел, попытавшись посмотреть на окружающий мир, но снова загнулся и зажмурился.       — Тебе повезло, скоро наступит ночь. — Колдер благоговейно зашептал. — Будет не так ярко. Лунный свет приятный, мягкий, тебе понравится.       Он порылся в своей сумке и вытащил тёмные очки. В Подземье они не несли никакого смысла, и Колдер осознал, что успел по ним соскучиться. Но сейчас они нужны не ему. Он протянул очки Биналабу.       — Пока не стемнеет. Так легче будет.       Биналаб, не глядя, взял очки из его рук и наскоро нацепил на нос. Кривовато, но Колдер не стал его поправлять. Заморгав, Биналаб огляделся. Страх и облегчение всё ещё ползали по его лицу, он беззвучно хватал ртом воздух и растерянно оглядывался сначала на лес и оранжевое небо вокруг, затем на Колдера.       — Ярко, да? — Колдер с удивлением обнаружил сочувствующие нотки в своём голосе, которые не слышал столько времени. Это его обнадёжило. Он всё-таки в порядке. — Это тот же выход, которым я пришёл. Тут рядом есть озеро, я знаю. Пойдём. Там чистая вода. Умоемся от пещер.       Биналаб послушно поплёлся за Колдером, не выпуская его руки. Лес шумел, и после эха пещер и криков боли это было самой красивой музыкой. Колдер чувствовал себя всемогущим, просто ведя кого-то за руку. Он снова стал собой. Даже легче обычного себя. Подземье — это кошмарный сон, а единственное подтверждение произошедшего мрака уже сидело на траве в его тёмных очках и с интересом разглядывало крохотные цветочки на берегу озера. Колдер не стал сдерживать улыбки. Если когда-нибудь ему придётся воскреснуть, он надеялся, что буде это ощущаться как выйти из Подземья на поверхность.       3.       Вечер накатил прохладным одеялом, и Биналаб снял очки. Он впивался взглядом в каждый предмет, подсвеченный сумерками. Подходил к стволам деревьев, разглядеть что-то. Опускался на колени, чтобы углядеть маленьких насекомых на соцветиях и колосках. Колдер ловил себя на том, что наблюдать за этим оказалось жуть как приятно.       — Я развёл костер, — негромко сказал Колдер, проходя мимо него к воде. — Погреемся после воды. Мыться идёшь?       — Иду, — прохрипел Биналаб от долгого концентрированного молчания.       Не справляясь с любопытством, Колдер медленно заглянул ему через плечо. Биналаб сидел на коленях и быстро вырисовывал углём на пергаменте цветы ириса, растущие совсем близко к воде.       — Одну минуту, сейчас…       Колдер добродушно хмыкнул и отошел от него, скидывая плащ и жутко запылённую одежду. Он не стал ждать, пока кожа привыкнет к воде, а с размаху бросился в озеро. С носом и ртом, полными воды, но счастливый.       Спустя пару минут сзади послышался всплеск, а за ним громкий смех. Колдер обернулся, разбрызгивая воду. Биналаб вынырнул из воды совсем рядом с ним, зачёсывая волосы назад и вдыхая полной грудью. Его тело было испещрено множеством шрамов, длинных и покороче. Он сочетал в себе одновременно кошачью грацию и мощь сражающегося за свободу.       Он подошел к Колдеру и внезапно схватил за лицо, поворачивая и осматривая его. Колдер вздрогнул и смутился. Биналаб критически оглядел, затем утёр что-то с его щеки.       — Оно тебя не сломает, — покачал он головой, приглаживая волосы Колдера и отступая на пару шагов.       В пару секунд перед глазами Колдера пролетели все события Подземья, но такой быстрой и смазанной линией, что Колдер успел очнуться и махнуть головой. Не сейчас. Ему уже хватило.       Они уселись у костра, обмотанные в свои спальники. Одежда сушилась рядом на ветвях деревьев. Еда была вся та же, не богатая и наполовину пропавшая, но Колдер собрал недалеко горсть малины, отчего глаза у Биналаба стали широко восторженными.       — Я сменю имя. — Биналаб ел малину очень медленно, разделяя её на крохотные кусочки и облизывая пальцы. — Начну новую жизнь. Может, рисование сможет приносить деньги.       — Какое имя хочешь? — кивнул Колдер, перебирая угольки в костре палочкой. Странно было это говорить о ком-то, кто старше в десятки раз, но прямо сейчас Биналаб очень умилял Колдера.       — А ты как бы меня назвал?       Он спросил это так спокойно, что Колдер сначала даже не понял весомость вопроса. Он поднял голову на Биналаба. Тот сидел, обёрнутый в старый спальник, найденный на привале в Подземье. Вода стекала с волос, голова была наклонена в искреннем интересе. А на лице светилось облегчение. Частично из-за алкоголя.       — Гильберт, — нахмурился Колдер, внимательно вглядываясь в лицо Биналаба и пытаясь представить, как его могли бы звать на поверхностный манер. Давать кому-то имена Колдеру не представлялось возможности, даже каким-нибудь животным. А тут перед ним эльф, просит придумать ему имя, потому что о поверхностной культуре знает только понаслышке.       — Интересно, — отозвался Биналаб, подпирая голову рукой, что тоже немало удивило Колдера. Таким расслабленным он его ещё не видел. — Давай ещё.       — Рингер, — почесал затылок Колдер, перебирая в мыслях все возможные прочитанные книги исторического и не очень значения. — Ателард.       — Ещё.       Колдер хмыкнул и расплылся в улыбке. Биналаб напротив него полулежа устроился в старом спальнике,       — Вальдинг? — наклонил голову Колдер.       — Красиво. Ещё.       — Эверард.       — Хм-м…       — Или Эдвард, попроще. Биналаб! — всплеснул руками Колдер, растерянно размахивая палочкой. — Я себе-то фамилию столько лет придумать не могу, а ты мне предлагаешь кому-то имя придумывать…       — У тебя нет фамилии?       Колдер отрицательно покачал головой, снова тыча палкой в костёр. Угли приятно потрескивали.       — Давай ты придумаешь мне имя, а я придумаю тебе фамилию, — лениво протянул Биналаб, небрежно расчёсывая себе волосы пальцами.       — Ну ты загнул, — фыркнул Колдер, но улыбнулся. Эти изменения — или просто открытие его настоящего? — в Биналабе чутка сбивали его с толку, но нельзя было сказать, что ему не нравилось.       — Колдер Хельвитар. На подземный манер.       — Что оно значит?       — Не помню. Что-то в роде «выше победы». Но красиво?       — Красиво.       — Колдер Деспурден… Колдер Фретлар…       — Это правда существующие фамилии?       — Нет, я просто подбираю что звучит красиво.       — Но в чем тогда смысл?! Мне нужна фамилия со смыслом!       — Много тебе смысла. — Биналаб по-отечески потрепал Колдера по волосам и придвинул его голову к своему плечу. — Успокойся. Мы справились. Хватит с нас.       4.       Я уже несколько дней как вернулся к наставнице. Но оно не проходит. Когда становится темно, меня начинает колотить. Если я вижу палкообразные тени, начинаю дышать криво. Оно не проходит. Теперь мне не нравится, что у наставницы так много паутины в доме. Ей всё равно, мне тоже было всё равно. Паутина красивая. Люблю паутину. Если в ней ничего нет. Если она просто есть. Если она — рисунок на плаще. Но не когда в ней есть кто-то ещё. Оно не проходит. Я зажёг побольше свечей. Нужно наконец-то купить фонарь. Нужно очистить все ящики от паутины. Нужно её сжечь. Оно не проходит. Я нашёл паука. Убил его. Оно не проходит. Оно не проходит.