Мы прыгаем на deck'е с парапета

Я заберу тебя на край света

Мы прыгаем на deck'е с парапета

И на Дворцовой под лютое техно

Целуемся с тобой опять от ночи до рассвета

Ветер мягко трепал темные волосы, заставляя щурить глаза. Скейт глухо катился по асфальту, объезжая препятствия. Руслан крепко держался за чужую татуированную руку. Даня ехал рядом, мягко улыбаясь вечерней свежести. Рыжие волосы почти светились на закате, а веснушки выделялись на бледном лице, как его поцелуи. Он вдруг хмыкнул и оттолкнулся сильнее, принуждая Тушенцова ускориться вместе с ним. — Блять, мы же сейчас въебемся куда-нибудь, гонщик. — запротестовал Руслан. —Да не ссы, кис. На смерть точно никого не задавит. — И подмигнул, по-идиотски смотря на Тушенцова. Реально придурок. Аккуратно, как обычно, не получилось. Уже через пару минут они уебались в какую-то мамочку с ребенком, которая начала пронзительно визжать, говоря, какое они ужасное поколение. Самое удивительное, что пиздюка вообще никак не задело, тот даже не заплкал. Пошел дальше катать пластмассовые машинки. Оры продолжались бы дальше, если бы не так вовремя открывшая окно бабулька, которая предъявляла что-то о "женщина, это жилой район, тут люди спят, а вы тут отношения выясняете". Спустя пару минут, тетка не смогла переспорить еще более упертую бабку, так воворемя решившую с кем-то поругаться, и ушла, таща за руку ничего не понимающего пацана. Сцена вышла настолько комичной, что Руслан сперва даже не заметил свои расхуяренные почти в мясо колени. Когда живот перестал разрываться от смеха, он скривил ебало и показушно надулся на Даню. — Да не ной ты, бля, дома обработаем и все путем. — ворчал Кашин, топая пешком в сторону знакомой многоэтажки. Руслан же обиженно катился рядом на скейте, все еще держа рыжего за руку. Идти он отказался, потому что "инвалидом из-за тебя останусь, если на ногу наступлю еще раз". По ступенькам Тушенцов поднимался сам, пока Даня сзади тащился с двумя скейтами в руках. В коридоре они не задерживались, сбросили все лишнее и поплелись в ванную. Руслан уселся на край ванной, болтая ногами, пока Кашин искал в их скудном арсенале аптечку с перекисью и зелёнкой. Даня долго мялся, тянул время, мочил ватный диск в перекиси. — Ну че ты мнёшься, герой. Заварил кашу - сам и расхлёбывай. — шатен ухмыльнулся, смотря на чужое замешательство. Но насмешка продлилась недолго, через пару мгновений Руслан зашипел. Колено жгло и он дернулся. — Блять, Рус, сиди ровно, пожалуйста. Неудобно же. — но Тушенцов будто был в вакууме, боль притупила все другие чувства, не давая и рот открыть. Глаза стали влажными, но он не плакал. Неуместно сейчас реветь. —Подуй, блять. — прозвучало настолько жалко, что Даня сам хмыкнул от его беспомощности — Хватит ржать, уебок! — он легонько шлепнул Кашина по плечу ладонью и смешно сморщил лоб. — Все, не плачь, принцесса. — Руслан хотел возразить, что сам, он, блять, принцесса, но почувствовал холодок в месте, которое только что адски болело. Рыжий действительно подул на ранку, аккуратно, почти с благоговением, от чего то сердце противно кольнуло, но Руслан это проигнорировал. Не хотелось совсем расклеиться от чужой редкой нежности. — Не больно? — Голубые глаза смотрели в его карие снизу вверх с таким беспокойством, что хотелось отвернуться. — Не больно. — шатен прошептал это почти одними губами, но Даня услышал и тепло улыбнулся. Дальше они сидели молча, только Руслан иногда шипел от неприятных ощущений, но всегда получал в ответ этот самый холодок и мягкие поглаживания по бёдру. Когда все травмы были обработаны, Кашин стянул Тушенцова с края ванной, прижимая к себе. Поцеловал за ухом и в лоб. Шатен сначала отнекивался, уворачивался от поцелуев - все ещё дулся. — Не обижайся, кис. Въебались и въебались, больше так делать не буду. Ну не дуйся. — Руслан цокнул языком и ткнулся носом в чужую ключицу. Это было не "я тебя прощаю", не "я все еще обижен". Что-то среднее между благодарностью за заботу и злостью на отсутствие инстинкта самосохранения. Он чуть отстранился и повернулся щекой, как ни в чем небывало заявил: — Целуй. Даня который раз за день расплылся в улыбке и начал целовать чужую щеку, переходя на висок, центр лба, потом кончик носа.

И никакая разбитая коленка не стоит того, чтобы ссориться. Когда на нее кто нибудь заботливо подует и помажет зелёнкой - все пройдет. А поцелуй в щеку заставит об этом вообще забыть, переключая внимание на бесконечную нежность.