Право быть

Утро раскололось надвое звоном стали. Лис, сидевшая у окна с чашкой остывшей архи, вздрогнула и подалась вперёд, вглядываясь в морозную мглу за стеклом. Там, внизу, плацу, двигались фигуры — несколько десятков эльфов в облегчённых доспехах, выстроившихся неровными рядами. Пар от их дыхания поднимался к серому небу десятками тонких, исчезающих на ветру столбиков. Учебный бой ещё не начался — воины разминались, перебрасываясь короткими, ленивыми фразами, которые Лис не могла расслышать сквозь толщу стекла, — но клинки уже были обнажены, и их лезвия вспыхивали в бледном утреннем свете холодными, колючими искрами. За прошедшие несколько недель, которые она прожила в Аррахарвале, покидая отведённые ей покои только ради библиотеки и сада, Лис успела понять, что утром плац внизу не пустовал почти никогда. Воины тренировались с рассвета до полудня, сменяя друг друга, и каждый раз она ловила себя на том, что смотрит на них дольше, чем следовало бы. Никогда её не интересовала военная тактика, однако теперь она отрывалась от очередной книги в библиотеке потому, что почти каждое утро, примерно в одно и то же время, на плацу появлялся Дракон. Она пришла и сейчас. Четыре недели назад Неррай, будучи управляющим всей цитаделью, выделил Лис провожатого. Конечно, он не мог постоянно носиться с ненужной полукровкой, сопровождая её то в сад, то в библиотеку. Слуга — молодой темный эльф с длинными, белыми волосами, всегда двигался впереди, заложив руки за спину, и молчал. За всё время их коротких переходов он не произнёс ни одного слова, кроме неизменного «доброе утро, госпожа» у дверей её покоев, и это молчание, которое поначалу казалось Лис проявлением враждебности, теперь воспринималось ею как нечто гораздо более привычное — как уважение к её праву не вести пустых бесед. И дни потекли своим чередом. Лис продолжала ходить в библиотеку каждое утро, сбегая из реальности в мир шелест страниц. Изаи, хранитель библиотеки, присматривался к ней с осторожным любопытством, но быстро оттаял и начал оставлять на её столике стопки книг, которые, по его мнению, могли её заинтересовать. Неррай всё так же был бесстрастен, но Лис научилась читать его суховатую иронию и понимала, что за ней скрывается что-то похожее на доброжелательность. Однажды утром, когда за окнами библиотеки разгорался особенно яркий зимний рассвет, Лис сидела за столиком на втором ярусе и разбирала трактат о древних государства юга. До этого дня она сидела внизу, ближе к камину в уютной нише, однако там было маловато света для чтения, поэтому в этот день девушка решила выбрать себе местечко у окна, с удобным мягким креслом. Трактат был суховат, полон карт и написан весьма архаичным языком, от которого начала болеть голова. Лис потерла переносицу и подняла уставшие глаза, вглянув в окно. Внизу, на утоптанном до каменной твёрдости снегу, шла тренировка. Среди тренирующихся бойцов, возвышаясь над остальными на голову, стояла Дракон. Лис отложила книгу и больше к ней не вернулась в то утро. На владычице Севера были только простые тёмные штаны, высокие сапоги и свободная рубаха с закатанными до локтей рукавами, открывавшая предплечья, покрытые сложным руническим узором. Татуировки, которые Лис мельком заметила ещё при первой встрече, теперь были видны отчётливо: тёмно-красные, почти бордовые линии, складывающиеся в треугольники, зигзаги и многогранники, уходили от запястий вверх, исчезая под тканью рубахи, и Лис, прищурившись, различила угловатые символы и какие-то надписи. За спиной у Дракона, наискось, висели два клинка в простых кожаных ножнах — длинная сабля и короткий ятаган. И если один вид Дракона просто привлёк внимание Лис, то вид учебного боя заставил замереть и, не отрываясь, смотреть во все глаза. Дракон двигалась так, словно каждый мускул в её теле сам знал, что делать. Она уклонялась от ударов, не глядя, блокировала атаки, которые летели ей в спину, и её клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что Лис не могла уследить за ними. Ей казалось, что она смотрит на танец — жестокий, смертоносный, но танец, — и от этого зрелища у неё перехватывало дыхание. Против неё выходили по трое, иногда по четверо. Они нападали одновременно, пытаясь взять её в кольцо, но она уходила из окружения с лёгкостью, которая граничила с насмешкой, — просто оказывалась не там, где её ждали, и её мечи уже летели с фланга, заставляя нападавших отступать и перестраиваться. Она не напрягалась — напротив, в разгар боя на её тонких губах иногда мелькала лёгкая, довольная усмешка, и от этой усмешки у Лис по спине бежали мурашки. Дракону нравилось сражаться. Ей нравилось побеждать. И она побеждала — всегда, неизменно, с той пугающей неизбежностью, с какой зима приходит на север. Когда в дело пошла магия, Лис едва не открыл рот. Сразу по приходе на запястье Дракона кто-то сразу же нацеплял массивный железный браслет, и только Лишь спустя несколько дней девушка поняла, зачем. Огонь был её стихией. Дракон вызывала пламя без заклинаний, без ритуальных жестов, без видимых усилий. Оно просто возникало из воздуха, живое и послушное, свивалось в кольца, обтекало противников, загоняло их в ловушки. Лис видела, земля под ногами её соперников начинала плавиться, идти волнами, застывать оплавленными подтёками на камнях. Видела, как столб пламени взмывал в небо на высоту башни, а снег на плацу испарялся мгновенно, оставляя после себя чёрные проплешины. Видела, как в воздухе перед Драконом возникали защитные печати, раскалённые, пульсирующие алым, и чужие заклинания разбивались о них, как волны о скалы, рассыпаясь фонтанами искр. В один из дней такой бой был особенно захватывающий. Воздух дрожал и переливался, как над раскалённой печью, и вдруг что-то резко вспыхнуло и взорвалось, наполнив плац дымом. Повисла тишина, бой сразу стих. Когда дым рассеялся, Лис увидела, что Дракон стоит в центре плаца, перед ней на обожженом камне лежал тот самый браслет, который ей надевали каждое. Тогда Лис и поняла, что это был ограничитель магии, который должен был сдерживать мощь этого существа, чтоб не навредить своим же. Все последующие дни Лис наблюдала. Сначала — украдкой, боясь, что кто-то заметит её интерес и сочтёт неподобающим. Потом — всё более открыто, потому что никто не обращал на неё внимания, а зрелище внизу затягивало, как затягивает взгляд пламя в камине. На следующий день она снова оказалась у окна в то же время. И через день. И через два. Через неделю она уже знала, будет смотреть в окно до тез пор, пока солнце не поднимется над восточной стеной, заливая плац холодным, слепящим светом, после чего воины расходились по казармам, а Дракон — если она участвовала в этот день — возвращается в цитадель. Дракон появлялась не каждое утро. Иногда она отсутствовала два-три дня подряд, и тогда тренировками командовал крепкий, широкоплечий эльф с выправкой воина, — но Лис замечала, что в такие дни на плацу было тише, движения воинов становились чуть более медленными, и даже воздух, казалось, терял то особое, звенящее напряжение, которое возникало, стоило Дракону переступить порог. Когда она приходила, тренировка менялась. Лис видела это снова и снова, и с каждым разом её понимание становилось чуть более ясным, чуть более детальным. Само её присутствие, тяжёлое и властное, ощущалось даже сквозь толстое стекло, даже на расстоянии в несколько десятков метров. В конце второй недели, возвращаясь из библиотеки в сопровождении слуги, Лис столкнулась с Драконом в коридоре. Это произошло в узком переходе, соединявшем центральную галерею с восточным крылом. В коридорах было пусто — дневные дела уже закончились, а вечерние ещё не начались, и шаги их небольшой процессии гулко отдавались под каменными сводами. А потом из бокового прохода, неожиданно и бесшумно, вышла Дракон. Лис замерла на месте так резко, что провожающий едва не налетел на неё сзади. Наамахарат была всё ещё в той же одежде, что и на плацу, — рубаха промокла от пота и прилипла к плечам, волосы падали на лоб, а на скуле темнела свежая царапина, которую она, кажется, даже не замечала. Два клинка висели за спиной, и рукояти их блестели в свете магических светильников влажно и тускло. Она шла быстро, широким, размашистым шагом, и остановилась, только когда заметила Лис. — Леди Кеари, какая неожиданность. Я полагала, что вы запрётесь в покоях и не высунете носа до весны, — произнесла она, и её голос, низкий и хрипловатый после долгой тренировки, прозвучал без тени приветливости. Лис сглотнула, чувствуя, как колени начинают мелко дрожать, но заставила себя поклониться и ответить: — Я провожу время в библиотеке, Великий Дракон. С вашего позволения. — Это разумно, — Дракон сухо, хмыкнула. — может быть из этого даже что-то выйдет. Она развернулась и пошла по коридору, не прощаясь, и её шаги, тяжёлые и размеренные, ещё долго отдавались эхом под каменными сводами. Лис осталась стоять на месте, прижав руку к груди и чувствуя, как колотится сердце. *** Лис как обычно сидела за своим столиком у окошка с очередным нудным трактатом. Она не замечала ничего вокруг — ни шагов, ни шорохов, ни того, что на третьем ярусе, прямо над её нишей, кто-то стоит. А там, на верхней галерее, облокотившись на резные перила, стояла Наамахарат. Трубка в её пальцах лениво дымилась, выпуская вверх тонкую, сизоватую струйку. Она смотрела вниз, сквозь ажурные пролёты винтовой лестницы, на склонившуюся над столом фигурку в тёмно-синем кафтане. Девушка читала и что-то записывала. Её черная, длинная, доходящая почти до колен коса свешивалась через плечо, и кончик её почти касался пола. Дракон курила молча. Её лицо было непроницаемым, но жёлтые глаза, не мигая, следили за каждым, даже самым мелким движением девушки. Сбоку, почти беззвучно ступая, подошёл Неррай. Управляющий перехватил взгляд Дракона, опустил глаза к первому ярусу, нашёл там маленькую фигурку Лис, и лёгкая, едва заметная усмешка тронула его губы. Он хотел что-то сказать, но Дракон опередила его. Она щёлкнула пальцами, и пространство вокруг них уплотнилось, звуки внешнего мира стихли, отсечённые пологом тишины. Теперь они могли говорить не таясь: никто, даже самый чуткий слухач, не услышал бы их. — Ну что, мой старый друг, — начала Наамахарат, и голос её прозвучал низко, с лёгкой, бархатистой хрипотцой. — Что скажешь о леди Кеари? Прошло больше месяца. Ты присматривался к ней, и я хочу услышать твои выводы. Неррай сложил руки за спиной. Его светлые глаза всё ещё следили за фигурой внизу, но лицо было абсолютно бесстрастным — маска, ставшая второй натурой за долгие десятилетия службы. — Леди иногда... удивляет, — начал он, и в его голосе, обычно лишённом эмоций, промелькнул едва заметный оттенок интереса. — Она спокойна. Собрана. Вежлива. Никаких особых требований не предъявляет. Никаких капризов, никаких истерик, никаких требований «вот этого не ем, вот это не ношу, вот тут мне неудобно». За всё время, что Леди Кеари провела в цитадели, она попросила ровно три вещи: бумагу для письма, грифель и точильный набор. Он помолчал, давая Дракону время подумать, и добавил: — Служанка ей предана. Изаи от неё в восторге — говорит, что у неё светлая голова и «незамутнённый предубеждениями взгляд на историю». Она каждый день проводит в библиотеке по шесть-семь часов. Честно говоря, я ожидал, что она скорее запрётся в покоях и будет там тихо страдать. Но нет. — И кажется, она начинает переставать испытывать ужас. В нашу первую встречу она тряслась, как осиновый лист. Хотя, вынуждена признать, держалась достойно и скрывала свой страх. Выглядела, как затравленный котёнок нарга. Правда, у котёнка уже режутся зубы, — Дракон выпустила клуб дыма, и на её губах прорезалась лёгкая, едва заметная усмешка. Неррай чуть склонил голову, признавая правоту Дракона. — Кстати, о книгах, — продолжила Наамахарат, и голос её стал чуть суше, чуть холоднее. — Её отец в письме тонко намекнул, что девушке не стоит разрешать посещать библиотеку и иметь столько книг. Он писал, что у неё «нездоровое пристрастие» к чтению, а также что ей не следует давать доступ к «определённым темам», которые могут её расстроить или сбить с пути. Идиот. — Это слово — произнесённое спокойно, почти равнодушно, — прозвучало как окончательный приговор. Неррай не удивился. Он знал, что Её Величество не жалует короля Ноата — и не только по политическим причинам. — О, так вы намеренно разрешили ей посещать библиотеку, — в его голосе прорезалась едва заметная ирония. — М-да. Видимо, с чтением в Ноате и правда были трудности. Или, точнее, ей создавали трудности. — Что читает? — Историю, — начал перечислять Неррай, мысленно перебирая список, который он давно составил и держал в памяти на случай именно такого вопроса. — Труды по географии и политике. Тех, что на общем языке. Но, как я уже упоминал, она попросила учебник саарского — и, насколько я могу судить, вполне серьёзно его изучает. Аккуратно осматривает полки с магией, но пока присматривается, видимо. Не берёт ничего серьёзного, только общие труды по теории магии. Задаёт много дельных вопросов. — Дельных? — бровь Дракона чуть приподнялась. — Да. Например, она спросила меня, почему в Сааре используют белый камень, а не гранит, который в горах дешевле. Я объяснил про магическую проводимость. Она поняла. — Не каждый поймёт с первого раза. — Даже пару забавных случаев было, — Неррай позволил себе лёгкое, почти неуловимое фырканье. — Забавных? Ты меня заинтриговал. — Дракон вынула трубку изо рта и повернулась к Нерраю всем корпусом. Её жёлтые глаза чуть прищурились, и в них мелькнул проблеск живого, неформального любопытства. — Принесли мы как-то — по вашему же распоряжению — материалы для рукоделия. Подумали: ну, девица, наверное, скучает, пусть займётся чем-то привычным. Пяльцы, нитки, вышивка. При виде вышивки наша Леди пыталась сдержать лицо, но не получилось — презрительно скривилась. Все эти недели дель лежит нетронутая в её покоях. А вчера она аккуратно поинтересовалась, можно ли тут купить табаку. Спрашивала шёпотом, словно речь шла о каком-то запретном снадобье. Видимо, её запас подходит к концу. Дракон моргнула. А затем утробно, низко, с явным удовольствием рассмеялась. Смех вышел коротким, но искренним, и Неррай, слышавший его крайне редко, отметил про себя этот момент. — Так я и думала, — проговорила она, всё ещё улыбаясь. — Не похожа она на тех, кто часами вышивает цветочки. Надеюсь, ты купил табак? — Уже с утра принёс. Положил на столик, пока она была в библиотеке. Посмотрю на реакцию вечером. Дракон вновь поднесла трубку к губам, затянулась и медленно выпустила дым. Её взгляд по-прежнему был устремлён вниз, на склонившуюся над столом фигурку. Лис в этот момент отложила книгу, потёрла глаза тыльной стороной ладони и зевнула, думая, что её никто не видит. Затем упрямо взяла том и продолжила читать. — Она усердна, — задумчиво произнесла Наамахарат. — Это заметно. И, кажется, у неё есть что-то, похожее на стержень. Если она не сломается здесь за первую зиму — возможно, из этого что-то да выйдет. — Если? — переспросил Неррай. — Если, — повторила Дракон. — Север ломает многих. Но те, кто выдерживают, становятся крепче стали. Она развернулась, отрываясь от перил, и жестом сняла полог тишины. Внешние звуки снова ворвались в их маленький мирок — шорох страниц, треск магических светильников, далёкое эхо шагов на лестнице. — Не спускай с неё глаз, Неррай. — сказала Дракон, направляясь к лестнице.