Пять звёзд за доставку

      Вьетнамские рыбаки ожидали от этого утра чего угодно: крупного улова, спокойного моря или, на худой конец, внезапного шторма. Но никак не массивную, обгоревшую в слоях атмосферы консервную банку, которая с грохотом плюхнулась в залив как гром среди почти ясного неба, взорвав воду вокруг себя чудовищными всплесками и распугав всю местную макрель. Компактная капсула мерно покачивалась на волнах, выглядя как гигантское пригоревшее яйцо на подушке, из которого не доносилось ни звука.       Подплыв ближе, они взобрались на стенки капсулы и прильнули к замутневшему окошку. Вьетнамцы увидели через мутный иллюминатор лицо. Оно принадлежало Дэвиду Джордану и выглядело так, будто Дэвид только что посмотрел все сезоны «Поля Чудес» подряд без перерыва на обед.       — Нет... — едва слышно произнёс он голосом, полным осознания произошедшего и лишённым надежды.       Видя лишь заинтересованность в глазах обоих рыбаков, недоумевающих от вида опутанного какой-то аморфной слизью и чем-то похожим на колючие водоросли барахтающегося астронавта и стоявших по ту сторону иллюминатора, Дэвид из последних сил попытался их остановить.       — Нет... нет, нет. НЕТ!!! — всё громче и громче кричал он.       Пытался жестом сказать им: «Валите отсюда, идиоты!», но рыбаки были неумолимы в своём мудром решении помочь ему, в то время как другая консервная банка, которая могла стать спасением и надеждой, улетала в противоположную сторону — всё дальше в космос, на территорию смерти, снедаемая изнутри бесконечным ужасом...       Вьетнамцы налегли в четыре руки на заклинивший иллюминатор и пытались изо всех сил вскрыть капсулу, минуя протесты на английском изнутри.       — Нет! — продолжал орать Дэвид, едва способный двигаться в опутавшей его биомассе. — Нет! Нет! Нет! Не-е-ет!       Иллюминатор скрипнул, таки поддавшись усилиям двух жилистых рыбаков.       — Нет! Нет! — дёргался астронавт, но усталость и биомасса сделали своё. — Нет...       Рыбаки вскрывают капсулу, и внутрь душного помещения хлынула струя свежего ветра и запах морского воздуха. В другой ситуации герой может и обрадовался бы, но сейчас ему не до всего того, по чему он так скучал.       Келвин же там, наверное, сидел в этой капсуле и думал: «Сервис на этой планете — моё почтение! Сами нашли, сами открыли, сейчас ещё и на берег вынесут», пока Дэвид закрыл глаза, в очередной раз убедившись в тупости человечества.       Келвин, переливаясь в лучах заходящего солнца, аккуратно высовывает шупальце, машет ею, а потом показывается во всей красе и заговаривает голосом уставшего, но довольного туриста.       — Аригато, пацаны. Вы лучшие, — сказал он, с характерным влажным шлепком соединив два щупальца перед собой в идеальном молитвенном жесте. — Пять звёзд в приложении поставлю.       Тот факт, что Келвин говорит «Аригато» вьетнамским рыбакам — это отдельный уровень абсурда. Мало того, что он — плотоядный марсианский осьминог, он ещё и путает азиатские культуры.       Рыбаки стояли в полнейшем ступоре, не понимая, что их больше пугает: живая биомасса, позади которой сидел обессиленный американец, или тот факт, что эта биомасса почему-то считает их японцами. Дэвид попытался издать звук, но из-под слоя прозрачной плоти Келвина донеслось лишь невнятное бульканье и затем шлепок, подозрительно похожий на фейспалм...