Хотите поговорить об этом?

Скрипнуло кресло. Короткая юбка зашелестела складками. Люси натянуто улыбнулась и сложила ладони на бедре. Длинные рукава розовой кофты на молнии закрывали запястья, но этого было не достаточно. На левой руке всё же выглядывал кусочек бинта. — Я не понимаю, зачем я здесь, — сухим, надтреснутым голосом сказала она. — Со мной всё в порядке. Джерар взглянул на Люси, затем на дверь за её спиной — там, в коридоре, ожидал его вердикта Джуд Хартфилий, — и взял с низкого круглого стола папку с заключениями врачей из городской клиники. — Вы пытались покончить с собой, — спокойно сказал он, внимательно наблюдая за девушкой. Она отвела взгляд, а её бледные тонкие пальцы напряглись, впиваясь в плиссированную плотную ткань. — Я просто уснула в ванной. — После снотворного. — Я перепутала таблетку, — упрямо продолжала она гнуть свою линию. — Люси, у вас депрессия. И судя по этим документам, уже больше полугода. — Я в порядке. У меня нет никакой депрессии. Врачи ошиблись. Её нервный искусственный смешок повис в воздухе как приговор. Джерар не в первый, да что уж там, и в не последний раз слышал подобные слова от своих пациентов. Он знал, что принять такой диагноз было сложно, особенно, когда проблема зашла так далеко, но всё равно каждый раз это не могло оставить его равнодушным. — Иногда сложно поверить в подобное, — сказал Джерар и попытался поймать беспокойный взгляд Люси. — В любом случае, с вами что-то происходит, и вы не можете этого отрицать. Вам необходимо лечение, даже если это будут витаминные капельницы и курс массажа. — Я просто устала. Последние восемь лет были сложными. — Хотите поговорить об этом? Люси дёрнула головой в сторону двери, резко остановилась в этом движении, вернулась, выдохнула и, сгорбившись, опустила плечи. — Не думаю, что у меня есть на это время. — Время есть всегда. Особенно в нашей клинике. Вы можете остаться у нас на пару дней, если хотите. Впереди тем более выходные. Хотите немного отдохнуть? Люси подняла на него полный боли взгляд и замотала головой. — Я не могу, у меня много работы. И нужно… нужно готовиться к помолвке. За дверью раздался голос явно раздражённого Джуда Хартфилия, и Люси сжалась ещё сильнее. Реакция её тела говорила Джерару о многом, но сам он сказать об этом вслух не мог, как и не мог промолчать и оставить всё, как есть. Ему хватило всего нескольких минут общения с отцом Люси, чтобы понять — если не начать терапию прямо сейчас, потом будет уже поздно. Ведь следующая попытка свести счёты с жизнью наверняка станет успешной. — Люси, я вынужден настоять на том, чтобы вы остались. С вашим отцом я всё улажу. Она коротко мотнула головой и быстрым движением вытерла щеку. Джерар не стал продолжать. Он медленно встал, сложил папку на стол, а затем, будто не замечая слез и тихих всхлипов, направился к двери. — Я направлю к вам медсестру. Она позаботится о вас. Не беспокойтесь больше ни о чём.

***

Уговорить Джуда Хартфилия — лидера оптовых продаж Фиора — дать несколько недель лечения в клинике для своего самого незаменимого сотрудника (по его словам) да ещё и в разгар тендерного сезона, оказалось сложнее, чем Джерар предполагал. Пришлось подключать к переговорам Уртир, и даже её настойчивости едва хватило, чтобы выторговать для Люси пятнадцать дней. К полудню Джерар уже был так измотан морально, что едва мог вспомнить, какие дела у него были на сегодня запланированы. И уж тем более он не думал, что придется срочно их все отложить и отправиться на консультацию к королю. Вернуться к обычной психоаналитической практике казалось Джерару всё заманчивей день ото дня, ведь быть ведущим специалистом и управлять целой клиникой давалось всё сложнее с каждым годом. Король, как и всегда, хотел, чтобы Джерар помог ему определиться с выбором нового министра. И не столько ему нужны были его профессиональные навыки, сколько просто присутствие. Это было и к лучшему — ответственность всегда оставалась только на правителе, но легче от этого не становилось. После каждого посещения дворца Джерар чувствовал себя, как выжатый лимон. По большей части от того, что его накрывало с головой чувство бесконечного одиночества, с которым он так и не научился справляться. А что-то менять в своём привычном распорядке он попросту не мог себе позволить — работа отнимала абсолютно всё время. Во дворце кипела жизнь: шумели советники, споря о курсе страны на мировой арене; смеялись дети послов, играя в просторных залах с высокими потолками; пахло ароматной выпечкой и кофе. Хотелось, чтобы и дома Джерара ждала та же атмосфера любви, счастья и уюта, но там были лишь едва живой кактус и всегда холодная постель. И это каждый раз заставляло Джерара задуматься над тем, чтобы возобновить свою собственную терапию. Не только по этой причине.

***

Он знал, что не стоило этого делать, но остановиться не смог. Личное дело Эрзы Скарлет лежало рядом с ним на гладком сером покрывале, а на коленях стоял ноутбук. Джерар поправил подушку под спиной и придвинулся ближе к изголовью кровати. Технически — он не был её лечащим врачом, фактически — вопрос спорный, и даже как начальник он уже переходил все дозволенные границы. История Эрзы отзывалась в Джераре его собственной болью: как и она, он ещё в детстве был отвергнут собственными родителями и оставлен на попечении приюта при Райской башне. В котором от божественного была лишь воля, позволившая самому Джерару не свихнуться от бесконечных молитв и работы во благо приюта. И то, что он потом поступил в университет, тоже можно было назвать чудом. Как и то, что после выпуска он смог нормально общаться с женщинами, ведь обучение в Райской башне было раздельным, и мальчики с девочками никогда не пересекались. Но было и важное отличие в их с Эрзой ситуациях — её мать периодически забирала её домой, что точно не могло сказаться положительно на её состоянии. Возможно, именно тогда и были заложены первые кирпичики в фундамент окрепшей сейчас в Эрзе паранойи, но подтвердить это или опровергнуть сможет только Венди. Джерар потёр виски. Как скоро дело продвинется дальше упрямого молчания Эрзы? И как долго он сможет держать её в клинике? В какой-то момент она ведь обязательно взбунтуется, и никакие уговоры её уже не остановят. А он сильно хотел, дать ей возможность жить её лучшую жизнь. Но как в таком случае поступить? Как помочь человеку, видящему вокруг лишь опасность и так отчаянного боящемуся перемен? И точно ли он думал сейчас о ней? Мысли потекли не в то русло, и Джерар отложил ноутбук и документы на прикроватную тумбочку. Время было уже давно за полночь, а впереди его ждал ещё один сложный день. Щелкнул выключатель. Зашуршало покрывало. Джерар вздохнул. Надежда, что сон придёт быстро, не оставляла его ни на одну ночь.

***

Комната без углов. Алый туман стелется по каменному полу. Выхода нет. Голоса нет. Ядовитый шёпот у уха. Ты здесь один. Навек.