И это все ваши аргументы?

Гермиона шла обратно в общежитие, прижимая к себе сумку с книгами так крепко, будто боялась, что кто-то вероломный отнимет у нее шопер с внезапно обретенным…сокровищем? «Искусство подчинения. Магия власти и желания в средневековых трактатах». Мысли метались между «выброси эту дрянь немедленно» и «прочитай всё прямо сейчас». — Ты как? — окинув подругу оценивающим взглядом, спросила Лаванда, открывая дверь и пропуская Грейнджер вперёд, — как будто прогулка пошла тебе на пользу…щечки порозовели… — Да, определенно, — рассеянно улыбнулась Гермиона и быстро добавила, — я, пожалуй, приму ванну. Отмокну. — Давай, — кивнула Парвати, бросив сумку с купленными книгами на свою постель, — мы с Лавандой, пожалуй, пойдём в гостиную смотреть сериал. - Захочешь - присоединяйся! - подмигнула Патил, увлекая Брайн за собой, - у нас есть печеньки... - Да-да, спасибо! - немного нервно улыбнулась Грейнджер, едва ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, - возможно, я приду... Когда дверь за девушками наконец закрылась, Гермиона схватила книгу из сумки и почти бегом бросилась в ванную. Заперев дверь, она крутанула вентили горячей и холодной воды и, налив на дно глубокой ванны пену с ароматом карамели, уселась на широкий бортик и открыла книгу в середине. «Глава двадцать третья. Способы установления магической доминанты. Добровольное подчинение как высшая форма власти». Она перелистнула несколько страниц, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Книга была древней, написанной высокопарным слогом, но содержание… содержание заставило её глаза лезть на лоб. «Подчинить волшебника или ведьму так, чтобы оба — и тот, кто подчиняет, и тот, кто подчиняется — остались довольны, можно лишь через добровольное признание власти друг друга. Магия не терпит насилия. Она требует согласия. Истинное подчинение возникает, когда подчиняющийся жаждет быть ведомым, а ведущий жаждет вести. Их желания сплетаются в узел, который нельзя развязать без обоюдного согласия». Отложив книгу, но продолжая скользить глазами по строчкам, Гермиона быстро разделась и погрузилась в воду, оставив на поверхности только голову. Утонув в облаке пушистой ароматной пены, Грейнджер вновь подхватила книгу и углубилась в чтение. И, Мерлин, чего там только не было... Описания применения возбуждающих зелий и их реакции на организм…заклинания, о которых самая умная ведьма своего поколения никогда не слышала в своей жизни... они применялись к определённым частям тела и делали любовников неутомимыми и сверхчувствительными. — Мерлин, блять, всемогущий! — выдохнула Гермиона, зажмурившись откидывая голову на бортик ванной и ощущая, как лицо, шея и грудь пылают от смущения, — безумие какое-то! Справившись с первым потрясением, она быстро перелистала страницы книги и нашла ту самую, которую он указал в записке. Страница 47, абзац 3. Прочитала его один раз, потом второй, а потом третий, не веря своим глазам. «Самый сильный способ привязать к себе партнёра — это лишить его возможности выбора через удовольствие. Маг, который дарит своему подчинённому наслаждение, превосходящее всё, что тот мог испытать прежде, становится для него единственным источником этого наслаждения. Подчинённый возвращается снова и снова, ибо никто другой не может дать ему того же. Таким образом, ведущий не забирает свободу — он делает свою власть настолько желанной, что свобода становится ненужной». Грейнджер захлопнула книгу и прерывисто выдохнула, пораженно покачав головой. Внутри всё горело, пульсировало и она чувствовала, как тело реагирует на прочитанное так же остро, как на его прикосновения. Влага между ног стала такой обильной, что даже горячая вода не могла скрыть этого — каждая мысль о Малфое заставляла низ живота сжиматься. — Что ж, профессор, — хрипло прошептала девушка, не сдержав порочной ухмылки: — Ваши намёки слишком очевидны... Грейнджер снова открыла книгу, на этот раз на первой странице, и начала читать всё подряд — жадно, впитывая каждое слово, каждый совет, каждое описание ритуалов, которые были больше похожи на ритуальные любовные игры, чем на магию. О том, как навести подчиняющий волю морок одним пристальным взглядом. И соблазнять одним лишь шёпотом... а ещё о том, как прикосновения к особым точкам на шее, запястье и внутренней стороне бедра активируют древние каналы магии, делая человека податливым. Гермиона читала и чувствовала, как её пальцы, лежащие на краю ванны, начинают подрагивать. Дыхание стало глубоким, а вода, касаясь её тела, ласкала каждый дюйм кожи и… она не могла перестать думать о том, что он делал с ней в туалете и потом… с её трусиками… «Ты позволила мне ласкать тебя. Ты позволяешь мне говорить тебе всё это и не отталкиваешь меня». Наконец, Грейнджер не выдержала. Рука скользнула под воду и кончики пальцев коснулись горячей, влажной, пульсирующей плоти. Она закусила губу, чтобы не застонать и начала медленными кругами обводить напряженный клитор, представляя, что это пальцы Драко… Она вошла в себя одним, а потом и двумя пальчиками, прогибаясь в пояснице и давая им возможность проникнуть глубже... коснуться там, где касался он… — Драко, — прошептала ведьма, закрывая глаза от накатывающего волнами наслаждения, — Драко… Она представляла, что он здесь. Что Малфой стоит над ванной и смотрит на неё…слышала его голос, который тихо шепчет о том, какая она грязная, послушная и…такая хорошая девочка… Оргазм накрыл горячей волной, стремительно затопившей всё тело и лишая возможности мыслить. Не сдерживаясь, Гермиона протяжно застонала и забилась в пушистой пене, как выброшенная на берег рыба, совершенно не заботясь о том, что вода из ванной выливается на пол. Немного придя в себя, она села в ванной, напряженно прислушиваясь. На смену острому возбуждению пришло осознание, что кто-то мог услышать ее совсем несдержанные стоны…и тогда Грейнджер не спастись от пошлых шуточек и подначиваний подруг… Но все было тихо. Вполне вероятно, они еще не успели вернуться из гостиной… — Что ты творишь, Гермиона! — злясь на саму себя, пробормотала девушка и, покачав головой, выбралась из воды. Тщательно вытеревшись полотенцем, она накинула халат на плечи и, туго завязав пояс, подобрала с пола основательно промокшую книгу… Открыв дверь, ведьма окинула комнату напряженным взглядом и облегченно выдохнула. Пусто. Лаванда и Парвати ещё не вернулись. прошагав вперед, Гермиона уселась на свою кровать и решительно спрятала книгу под матрас. Все, достаточно. Она не собиралась читать её дальше. По крайней мере, точно не сегодня… Не прекращая думать о занятных особенностях профессора, которые стали известны так внезапно, Грейнджер улеглась в свою постель и почти сразу уснула.

***

Следующий учебный день начался с лекции профессора Малфоя, которая ни без усилий Грейнджер, превратилась в очередной гладиаторский бой. Сегодня он раздражал её так же сильно, как вчера заставлял сходить с ума и краснеть от смущения. Малфой уничтожал её аргументы с ленивой грацией, цитируя забытые фолианты на латыни и древнегреческом. Поправлял произношение Гермионы, читающей руны, с такой терпеливой тоской в голосе, словно имел дело не с самой блестящей студенткой курса, а с человекообразной обезьяной, которая каким-то неведомым чудом попала в его аудиторию и теперь с огромным трудом понимала человеческую речь. — Ты опять путаешь причину и следствие, Грейнджер, — устало протянул Малфой, проходя мимо парты Гермионы и его пальцы, унизанные серебряными кольцами, на мгновение задержались на краешке стола ведьмы. Так близко от её руки, что она почувствовала исходящий от него жар. — Война началась не из-за угнетения, а из-за страха перед силой. Ты подходишь к истории как моралистка, а я жду от тебя здравой аналитики. — Вы ждете, чтобы я признала, что насилие — это аргумент? — холодно парировала Гермиона, глядя на профессора снизу вверх. Медленно распрямившись, она сложила руки под грудью и упрямо вздернула подбородок: — Что ж, в таком случае… — Я жду, чтобы ты перестала строить из себя святошу, — усмехнувшись, перебил её Малфой, окинув девушку задумчивым взглядом: — Ты так отчаянно строишь из себя поборницу справедливости, мисс Грейнджер, что у меня аж зубы сводит. Пора признать, что в своей погоне за гуманностью, ты начинаешь мыслить узко и однобоко, а это недопустимая роскошь ни для стратега, ни для учёного… В это самое мгновение Гермиона ненавидела его и живо представляла, как швыряет книги на пол и кричит ему в лицо со всей яростью, на которую только была способна. Но почему-то в этих фантазиях крик внезапно переходил в стон, а ярость превращалась в нечто липкое и горячее, туго скручивающее низ живота. Она презирала себя за это. А он, казалось, чувствовал её внутреннюю борьбу и наслаждался ею. — Тебе просто необходимо стать более…гибкой… — серебристые глаза профессора чуть прищурились, а по губам скользнула едва заметная усмешка, — и чтобы как можно быстрее развить в тебе эту способность, я снимаю с вашего факультета 300 очков. Со всех сторон послышались возмущённые возгласы, а Грейнджер, подскочив на своем месте, захлебнулась воздухом от возмущения: — Профессор, вы не имеете права! Я не сделала ничего такого, что позволило бы вам так наказывать весь поток! От баллов зависит размер нашей стипендии и рейтинг общей успеваемости! — воскликнула девушка, стараясь перекрыть голосом недовольный гул. — Вот именно, мисс Грейнджер! — с тихим смешком Малфой повернулся к ней спиной и, неторопливо шагая между рядами парт, лениво бросил через плечо: — Но вы можете всё исправить на личной отработке. Сегодня в 6. Все надеются только на вашу самоотверженность…