И это все ваши аргументы?

Спешно покинув кабинет ректора, Драко почти бегом спустился по винтовой лестнице вниз. Внутри всё кипело. Как она посмела? Как эта маленькая, дерзкая, невыносимая ведьма посмела пойти к ректору и пожаловаться на него? Как додумалась позволить себе подвергнуть сомнению его методы преподавания?! И это после того, как они… черт! Погруженный в свои мысли, Малфой мчался по коридорам, не разбирая дороги. Пара студентов, попавшихся ему на пути, прижались к стенам, увидев выражение лица профессора. — Добрый день, профессор Малфой… — пискнула какая-то первокурсница, но он даже не взглянул на неё. Драко был в ярости, которая кипела в крови, застилала глаза красной пеленой, сжимая горло стальным обручем. Как она посмела бросить тень на его репутацию? Он — лучший преподаватель истории в этом прогнившем университете. Он — тот, кто поднял планку обучения на недосягаемую высоту и каждый год выпускал во взрослую жизнь специалистов за знания которых не придется краснеть. А она… она идёт и ябедничает на него, как противный ребёнок! Черт бы тебя побрал, Грейнджер! С первого дня его появления в этом университете… с первой лекции, с первого её дерзкого выпада — маленькая дрянь безраздельно завладела его вниманием. И он ненавидел это. Он ненавидел, как карие глаза смотрели на него с неизменным вызовом, пухлые губы изгибались в снисходительной, полной превосходства улыбке, а чёртовы кудри падали непослушной волной на изящные плечи… Она раздражала его. Бесила его… сводила с ума. И…черт подери, да. Малфой очень долго не признавался даже самому себе, что выскочка-ведьма вызывает в нём мгновенную, горячую волну интереса. Возбуждения…. Салазар! Да кого он пытается обмануть?! Гермиона, мать её, Грейнджер вызывала у него мгновенный, неконтролируемый стояк такой силы, что Драко вновь ощущал себя шестнадцатилетним сопляком, который впервые увидел обнажённую грудь. Каждый раз, когда девчонка входила в его аудиторию и её звонкий, уверенный голос разносился по кабинету — профессор чувствовал, как кровь приливает к паху, дыхание становится глубже и всё тело словно кричит: «Она твоя. Возьми её. Сделай её своей». И он взял. Заполучил ту, которую долго сопротивлялась и так…так сладко сдалась… И на короткое мгновение Драко даже показалось, что станет легче. Завоеванная крепость больше не будоражит сознание завоевателя, но как же он, блядь, ошибался! Стало ещё сложнее находится рядом с ней. Ещё тяжелее контролировать себя в её присутствии. А ещё эти 300 баллов, будь они прокляты! И что де сделала Грейнджер?! Разумеется, она поступила, как любой нормальный человек, которым попытались пренебречь. Он повел себя, как свинья. Она повела себя, как стерва… — Маленькая сучка, — раздраженно прошипел Малфой себе под нос, вновь ощущая, как кровь устремляется туда, где её совсем не ждали в это мгновение. Тяжело дыша, он миновал лестницу, повернул налево, потом направо. Драко знал, где её искать. Сегодня у Грейнджер была лекция по правовым дисциплинам — предмет, который девушка обожала и где, несомненно, чувствовала себя в своей стихии. Профессор замер рядом с аудиторией правовых дисциплин и заглянул в приоткрытую дверь. Вот она. Сидит в компании однокурсников — Рон Уизли, этот вечно всем недовольный рыжий пацан, который смотрит на неё с преданностью щенка; Лаванда Браун — девушка, чей рот не закрывался никогда и Парвати Патил, которая кивала в такт словам Грейнджер, словно китайский болванчик. Невыносимая ведьма сидела в центре круга своих почитателей, слегка наклонив голову и улыбалась той самой открытой, искренней улыбкой, которую он видел на лице девушки крайне редко. Каштановые кудри разметались по худеньким плечам и свет из высокого окна, падая на девичье лицо, делал его почти неземным…необыкновенно нежным. Челюсти Малфоя напряглись. Желваки на скулах вздулись, когда он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает новая волна ярости и собственнического гнева. Как она смеет сидеть там, улыбаться, смеяться, как будто ничего не случилось? Как будто она только что не попыталась разрушить всё, что он строил долгие годы? Как будто она не предала его?! Рывком дернув дверь на себя, профессор зашагал вперёд. Шаги профессора были подчёркнуто спокойными, но в каждом из них чувствовалась сдерживаемая сила. Малфой замер возле доски, так, чтобы все присутствующие студенты обратили на него внимание, а потом медленно повернул голову в сторону Гермионы и произнёс ледяным, подчёркнуто спокойным тоном: — Мисс Грейнджер, прошу пройти за мной. Есть разговор. Тишина, которая мгновенно наступила в аудитории, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Студенты замерли, переводя взгляд с профессора на Гермиону и обратно. Девушка подняла голову и карие глаза встретились с его глазами. В них не было страха. Только удивление, быстро сменившееся …гневом? Стыдом? Или тем самым запретным огнём, который он успел научиться читать в них? — Профессор Малфой, — протянула она, откинувшись на спинку своего стула и презрительно прищурив свои карие омуты: — У меня сейчас начнется лекция. Я не могу… — Можете, — отрезал Драко и в голосе зазвенела сталь: — Это не обсуждается. Уизли, сидевший рядом с Грейнджер, поднялся с места так стремительно, будто его подкинула вверх невидимая пружина. Лицо молодого человека было багровым от сдерживаемой злости. — Она же сказала, что у неё лекция, профессор. Она не должна ходить за вами, как собачка. Драко медленно перевёл ледяной взгляд серых глаз на Рона. — Мистер Уизли, — сказал профессор тихо, почти ласково, делая короткий шаг вперед и складывая руки на широкой груди: — Я не советую… Это может плохо для вас кончиться. — А в чем я не прав? — выкрикнул Рон, не обращая внимания на предупреждение: — Вы что? её преследуете? Она уже подала на вас жалобу, а вы всё равно лезете к ней! По аудитории прокатился шёпоток. Студенты зашевелились, переглядываясь. Напряжение нарастало. — Рон, прекрати, — не выдержав, Гермиона поднялась на ноги и положила руку на плечо друга: — Я сама разберусь. — Ты не должна никуда с ним идти! — настаивал Рон, глядя в лицо подруги, — ты же сама говорила… — Я знаю, что говорила, — ведьма сильнее сжала его плечо и её голос стал твёрже: — Я справлюсь. Грейнджер вышла из-за парты и все взгляды в аудитории были прикованы к ней, пока она шла к Малфою. В карих глазах снова пылал вызов. — Я готова, профессор, — ледяным тоном процедила Гермиона, останавливаясь рядом с ним. Профессор развернулся на каблуках и пошёл к выходу. Её шаги эхом разносились за его спиной. Краем уха, уже на выходе из аудитории, Драко услышал, как кто-то из студентов, кажется, та самая Браун прошептала: «Мерлин! Они убьют друг друга». И едва сдержал усмешку. Убить? О, нет. Он не хотел убивать её. Ни в коем случае. Он хотел немедленно трахнуть её так, чтобы маленькая сучка никогда больше не думала о том, чтобы жаловаться на него, чтобы наконец-то признала, что принадлежит ему вся целиком. Они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась. Драко остановился, обернулся и посмотрел в золотисто-карие глаза тяжелым пронизывающим взглядом: — Как ты посмела, Грейнджер? — в его шёпоте отчетливо слышалась ярость, которая сейчас сжигала его изнутри: — Как ты додумалась пойти к ректору и пожаловаться на меня? — А что я должна была делать? — Гермиона упрямо вздернула подбородок и не отвела взгляда: — Вы перешли все границы, профессор и не имели права… — Я имею право на всё, что делаю, — жёстко перебил Малфой, делая шаг вперёд и нависая над ведьмой: — Потому что я уточняю наличие согласия, верно, мисс Грейнджер? — Закрой рот немедленно! — прошипела ведьма и порывисто занесла кулак, который чётко наметила в его грудь. Он поймал руку девушки на лету и, сжав тонкое запястье в ладони, дёрнул Грейнджер вперёд так, что хрупкое тело ударилось о его грудь. — В мою препараторскую. Шагом марш…

***

Дверь в препараторскую за их спинами захлопнулась с такой силой, что картины на стенах качнулись, а пыль облачками поднялась с книжных полок. Малфой рывком развернулся к Гермионе лицом. Его пальцы по-прежнему сжимали тонкое запястье — девушка пыталась вырваться, но хватка была железной. — Отпусти меня! — рявкнула ведьма, раздраженно дёргая рукой: — Ты не имеешь права! Ты не можешь просто так тащить меня за собой, как… — Как что? — голос Драко был низким, вибрирующим: — Как свою собственность? Но ты же и есть моя собственность, Грейнджер. Ты — моя и ты это знаешь. — Бред, черт тебя дери! — остренький кулачок её свободной руки всё-таки врезался в грудь Малфоя: — Ты всё выдумал! Ты использовал свою власть, ты… — Использовал власть? — он опасно двинулся заставляя её отступать назад до тех пор, пока Грейнджер не упёрлась спиной в холодную каменную стену. Тело Малфоя прижалось к ней и девушка ощутила жар, исходящий от него через ткань костюма. — Я не использовал власть, Грейнджер. Я сдался тебе. С первого дня, как ты вошла в мою аудиторию со своим высокомерным взглядом и дурацкими кудрями. Ты захватила мой разум, тело и мою чёртову душу! — Не смей! — она попыталась оттолкнуть его, но Драко не двинулся с места: — Ты не можешь так говорить! Ты — мой профессор, я — твоя студентка, и это… — И это ничего не меняет! — его голос сорвался на крик и эхо разнеслось по препараторской, ударяясь о стены: — Я одержим тобой, понимаешь?! Я одержим и ненавижу себя за это! Я ненавижу то, что ты делаешь со мной каждую секунду, когда я тебя вижу! Она замерла. Карие глаза расширились до невероятных размеров — Гермиона смотрела на Драко так, будто видела впервые. — Ты… ты что? — онемевшими губами прошептала ведьма, не веря своим ушам. Голос Малфоя упал до шёпота, когда он вновь заговорил: — Ты сводишь меня с ума и заставляешь чувствовать себя слабым, беспомощным, жалким. И я хочу этого. — Этот же неправда, — прошептала Гермиона, качая головой: — Я тебе не верю! — Пусть так, хорошо, — Драко прижался лбом к её лбу, смешивая свой выдох с её вдохом: — Но я хочу владеть тобой так, как не хотел ничего в своей жизни. И это, чёрт возьми, похоже на безумие. Он прижался жадными, горячими губами к её щеке и влажный язык скользнул по нежной коже, собирая солёный привкус. Грейнджер вздрогнула от неожиданности. — Что ты… — начала она, но он уже осыпал короткими поцелуями её лоб, переносицу, скулы, уголки губ, составляя из них влажные дорожки, от которых кожа горела. — Заткнись, — горячо прошептал Драко, но в его голосе не было злости. Только отчаяние: — Просто замолчи хотя бы на секунду. Его губы скользнули по её шее и Гермиона тихо застонала. Малфой целовал её шею, покусывая кожу, проводя языком по линии челюсти и ведьма чувствовала, как колени начинают подгибаться. — Драко, — выдохнула она, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями: — Ты же не можешь… мы же не можем… — Можем, — обжигающе-горячий язык скользнул по острым ключицам и она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть: — Мы уже сделали это. И мы будем продолжать…. Он склонился ниже и язык прошёлся по ложбинке между грудей. Грейнджер судорожно вздохнула, чувствуя, как влага начинает скапливаться между ног. — Что ты, чёрт подери, вытворяешь?! — задыхаясь, прошипела девушка, когда язык всей длиной медленно скользнул по кружеву лифчика, оставляя влажное пятно на ткани. Драко медленно поднял голову и порочно ухмыльнулся, глядя на неё полубезумными, потемневшими от страсти глазами: — Если ты вернёшься в аудиторию с опухшими от моих поцелуев губами, то у всех возникнут вопросы, верно? Поэтому, я намерен вылизать тебя целиком… С этими словами, профессор Малфой медленно опустился перед Грейнджер на колени.