Переворот в Тенере

Ночь над столицей Тенере была тяжелой и душной. Ветер нес с окраин песок и запах дизеля. На проспекте Независимости редкие фонари выхватывали из темноты бетонные фасады министерств, французские вывески и старые пальмы, давно покрытые пылью цвета ржавчины. В президентском дворце еще горел свет. Президент Жан-Мари Деверо сидел в кабинете, расстегнув воротник белой рубашки. На столе лежали доклады о беспорядках на севере, письма из Парижа и телеграмма от министра обороны, который уверял: армия сохраняет верность. За окном глухо ударил пулемет. Президент поднял голову. Еще очередь. Уже ближе. Секретарь вбежал без стука. — Господин президент… связь с генштабом пропала. Где-то внизу закричали. Потом коротко хлопнуло, будто дверь выбили тараном. Деверо медленно поднялся. Он слишком долго правил Тенере, чтобы не понять — это конец. Колонна пикапов без номеров неслась по ночным улицам. На бортах — ни флагов, ни эмблем. Только пыль и привязанные к кузовам ящики с боеприпасами. Наемники сидели молча. Лица закрыты куфиями. На головах — песчаные шемаги, поверх формы — разгрузки без знаков различия. Но по движениям, по манере держать оружие, по коротким фразам на жестком акценте было ясно — это не люди Сахеля. — Левый сектор чисто. — Давай дальше. — Быстрее, быстрее. Командир, высокий мужчина с серыми глазами, смотрел вперед через прибор ночного видения. Его называли только "Енот". ЧВК "Вектор". Официально такой организации не существовало. Но последние месяцы ее люди появлялись по всему Сахелю — охраняли рудники, обучали местные армии, исчезали после резни в приграничных деревнях. Теперь они шли на президентский дворец. У ворот уже лежали тела гвардейцев. Несколько солдат армии Тенере нервно курили у броневика. Молодой капитан все время вытирал пот с лица. Когда пикапы остановились, он шагнул к Еноту. — Все внутри. Связь отключили. Президент в западном крыле. Енот кивнул. — Хорошо. Капитан попытался заглянуть ему в глаза, но видел только темную ткань куфии. — М… то есть… ваши гарантии остаются в силе? Енот медленно повернул голову. — Ты слишком много спрашиваешь, капитан. Тот сразу замолчал. Наемники двинулись вперед. Без криков. Без суеты. Словно давно репетировали каждое движение. Две группы ушли через внутренний двор. Третья заняла крышу. Кто-то уже резал кабели камер. В коридорах дворца раздавались короткие автоматные очереди и крики на французском. Потом все стихло. Дверь президентского кабинета распахнулась. Внутрь вошли трое в песчаной форме. Деверо стоял у окна. Несколько секунд никто не говорил. Пожилой президент смотрел на них с усталой ненавистью. — Кто вы такие? Молчание. Только гул генераторов снаружи. — Вы даже флаг свой показать боитесь? Один из наемников усмехнулся под куфией. Енот подошел ближе. — Господин президент, вы задержаны временным комитетом национального спасения. — Национального? — Деверо горько рассмеялся. — У Тенере теперь даже перевороты импортные. Офицер армии Тенере, вошедший следом, отвел взгляд. Президент посмотрел именно на него. — А ты… капитан Диалло. Тот молчал. Руки дрожали. — Французы бросили вас, — тихо сказал Диалло. — Страна умирала. — И поэтому вы продали ее другим? Енот перебил: — Хватит. Он кивнул своим людям. Наемники подошли к президенту. Один резко заломил ему руки. Другой надел пластиковые стяжки. Деверо не сопротивлялся. Только спросил: — Кто заплатил вам? Енот секунду смотрел на него. — В Африке, господин президент, всегда платят одни и те же. Меняются только посредники. На рассвете государственное телевидение Тенере уже работало под охраной солдат. На экране появился капитан Диалло в красном берете. Позади него стояли люди ЧВК "Вектор". Без знаков различия. Неподвижные, как статуи. Лица скрыты куфиями. — Вооруженные силы Тенере приняли ответственность за спасение нации, — дрожащим голосом читал Диалло. — Режим Жана-Мари Деверо пал. Отныне власть принадлежит Национальному комитету восстановления… Пока он говорил, камера случайно задержалась на одном из наемников. Свет упал на его глаза — холодные, бледные, чужие для этой выжженной страны. А далеко за городом уже поднимались колонны пыли. Племенные отряды, исламисты, контрабандисты и старые враги Тенере услышали главное слово: Переворот. И теперь Сахель готовился вспыхнуть снова.