Бездарность

"Чем увлекаешься?" Спросят меня. Отвечу: — Рисую. — О, тоже? И я! Покажешь рисунки? — Конечно, смотри. — О боже, о боже, скорей разорви! Смотри же, как надо, берёшь и ведёшь, Красивую линию вмиг оборвёшь, Получится роза, ну вот же, смотри! — Красиво. Уж очень. Скорей, убери. "Какое есть хобби?" Вновь голос спросил. — Пою. Иногда. (Ох, зачем уточнил?) — Поёшь? Иногда? Ну-ка спой-ка разок! Не можешь? Так просто ж всё, прям на зубок! Вот рот открываешь и воздухом гнёшь Мелодию, вверх или вниз заведёшь. — Да знаю я... — Знаешь? Отвернись от нас в бок! Ты знаешь? Смешно! А я видел Бангкок! — Не видел... — Молчи! Пальцы сжали курок. "Что делаешь вечером?" Ох, снова оно. Отвечу скромнее: — Читаю. — Какое говно! Да ты не читаешь, лишь стои́шь напоказ! Иди уж тогда помолись на обра́з. И так каждый раз. Непрерывно и течно. — Схожу, помолюсь. Упокойся навечно. Станет на сердце наконец-то мне млечно Когда в этом пламени сгоришь скоротечно. — Да как же ты смеешь?! Это всё бесконечно. Сижу и пишу я вновь, строчку за строчкой — А что же ты делаешь? Обрываю всё точкой. — Ты пишешь стихи? Фу, какой же позор! Тебе бы граффи́ти наносить на забор. Стихи оставь мне, я поэта ведь дочка. Описать могу все, да вот эта хоть кочка: "Красива, упруга, она словно почка". — Какой же ведь бред... Но и я без кусочка. Зачем я пишу? Я закончил. И точка. В том холодном углу меня снова найдут. — Но что же случилось? Ты вновь весь надут? — Не знаю я, больно и плохо, отстань. — Какой же ты вредный. Ну и что? Ты привстань! Я силился встать. Но не мог держать стан. В глазах всё темнело. Стоял как тукан. И скажут мне: — Богом за что ты нам дан? Таблетки и лезвия кричат по углам. Отвечу я им: — Не знаю я сам. "Чем увлекаешься?" Спросят меня. Подумав, отвечу: — Ничем. Мне нельзя.