Холодно – Горячо

Читайте полную версию фанфика с иллюстрациями и комикс-сценами! Ао3: https://archiveofourown.org/works/84596576 Гуглдок: https://docs.google.com/document/d/1CqngAfg2BFuvbkeWLgtrLq62q-GReOjlZPvFG5pkv8I/edit?usp=drivesdk

1

Гореть дотла или замёрзнуть насмерть

Когда ты живёшь в городке, который по численности населения не дотягивает даже до количества мест в вагоне метро современного мегаполиса. Где в каждого туриста тычут пальцем со звуком “О!”. Где не только каждый знает друг друга, но и любой местный с точностью расскажет, что ты делал вчера. В таком месте, будь ты хоть сто раз загадочно красив и очарователен – к тебе всё равно все привыкнут. Прямо как в том пошло-комедийном фильме про плюшевого медведя да. Конечно, пока Киаран был маленький, и они с мамой только приехали, они были как редкий экспонат, который привезли в город полюбоваться. Сикстинская Мадонна во плоти, не иначе, найдите 10 отличий. И они даже не просили пару евро за то, чтобы потрепать по макушке милую часть этой экспозиции. А надо было. Хорошо бы заработали. Имя Триши Блайт произносили с придыханием. Взгляды тянулись от её, словно мраморная маска, прекрасного лица и до кончиков длинных обсидиановых волос, на которых даже волны были симметричны, искусственны. А ещё Киаран был очень похож на маму. И, в отличие от неё, его можно было в силу возраста безнаказанно трогать. К нему вечно зачарованно тянулись. ”Взгляд невозможно оторвать!” и руки видимо тоже. С них даже за аренду отказались брать, но мама всё равно настояла на хотя бы символической сумме. Впрочем, эти деньги хозяйка жилья всё равно возвращала в виде сладостей и подарков для маленького Блайта, буквально не в силах отказать себе в удовольствии порадовать эти по совиному огромные чёрные глазки. В которых, впрочем, радость наблюдалась редко. Просто как красивая кукла, бездушно смотрящая своим нарисованным лицом из-за стекол шкафа, радуя глаз какой-нибудь пенсионерки. Первое время, букеты цветов всегда украшали их дом, пока мама не начала от них отказываться. Она была очень доброй и отзывчивой женщиной, была благодарна за заботу, но Киаран видел по её глазам, что ни капли смущения от внимания она не испытывала. Это было как должное, ежедневная рутина. Как обычным людям говорят “привет’, так и им вместе с приветствием отсыпали ведро комплиментов, и Киаран быстро понял эту игру. Надо воспринимать это как должное. Но было сложно. Дети не такие тактичные как взрослые, механизмы смущения и сдержанности ещё не выработаны. Поэтому те с интересом разглядывали их нового одноклассника, пытались потрогать, охали и ахали, излучали огромное количество энергии своими эмоциями, сами даже не понимали, на что именно так реагируют. Кто-то из детей тогда сказал “Ты какой-то странный”. Он странный? Он тогда пощупал своё лицо, нос, глаза, уши - всё такое же как у всех. Может, кожа чуть бледнее, может, синяков от детской активности не видно. Но всё остальное такое же как у всех, разве нет? Когда он подрос, вопрос “ты какой-то странный” он начал задавать уже сам себе. Смотря в зеркало, он видел маску. Красивую маску, на которой даже сам не мог разглядеть ни желаний, ни эмоций. Он чувствовал их там, внутри, где-то за ледяным мрамором этой скорлупы, изображающую тихую застывшую обреченность, но увидеть не мог. И всё же знал, что эмоции там были. Копошились, царапали изнутри, напоминая, что он способен чувствовать, но те натыкались на преграду самоконтроля. Сам он от этой холодной оболочки не избавится. Подростковый разум обожает крайности и драму. Будь ты человеком или существом, а процессы взросление и самопознание проходят одинаково. Причины разные, а результат один – комплексы и гормональные качели. Отстойное время. У вас комплексы из-за внешности? У Киарана тоже! Его пубертатное “я не такой как все” проявлялось в злости на отсутствие прыщей, а не их наличие. От всех парней пахнет потом и тестостероном, а тебя буд-то два раза в сутки в бассейн из хлорки окунают. Что такое “бритва” Киаран гуглил чтобы узнать “зачем”, а не “как”. Да, скажете - “нам бы его проблемы”. Но проблемой это и правда для него было, когда даже такие мелочи напоминали, что ты не такой как все. Ты не человек. «– И прав человеческих, у тебя тоже нет.» Скажет ему однажды другой вампир. Кому как не ему об этом знать да? Отсюда же появлялся и страх человеческой близости – навредить кому-то ненароком, ослабить. Киаран никогда не делал этого специально и не горел желанием проверять, на всякий случай шарахаясь, как прокажённый, от маленьких детей и глубоко пожилых людей. О какой-либо близости, а тем более физической, для него не могло быть и речи. Эти правила тоже воспринимались им “как должное”. Слава богу, претендентов было немного, в силу общего малочисленного круга общения, но несколько разбитых сердец было в его коллекции школьной юности. И всё же, где-то в мире был человек, для которого Киаран был уготован. Никогда не знаешь, какая из поездок в Лимерик окажется последней. На каком случайном человеке твой взгляд задержится дольше положенного. И когда после этого начнётся обратный отсчёт до остановки твоего сердца. Вопросов к маме было так много! И ответ “волшебство” его уже не устраивал. И она игнорировала, как Киарану тогда казалось, здравый смысл, заворачивая ядовитую конфету в яркую и красивую обёртку. – Милый, всегда есть вероятность, что встретив свою судьбу, ты выживешь. Обретёшь друга, любовь. Тебе захочется быть для этого человека самым красивым, настоящим. Человеческое сердце горит ярко, но быстро - так почему бы не насладиться жаром этого огня, пока можно? – И сгореть дотла. – Хуже ли это, чем замерзнуть насмерть? Как же он ненавидел всю эту неуместную мамину романтику. “Быть музой, водой, другом, любовью” что за бред? Нету ничего романтичного в том, что однажды ты встретишь свою смерть. Толку от его красоты и “волшебства”, если на ком надо, оно не сработает? Какой в этом смысл? Природа ведь не делает ничего просто так, ну тогда зачем? Он так и не успел услышать ответ на этот вопрос. Мама пропала, когда ему было четырнадцать. Наверняка погибнув, встретив “свою судьбу”. Когда уже он встретил “свою судьбу” – ему было двадцать. Этот момент он помнит с точностью до мельчайших деталей. Каждую секунду. Двадцать первого ноября, ранним утром… Его судьба явилась к нему с яркой улыбкой. Самой запоминающейся из всех, что Киаран когда-либо видел, и которая особенно выделялась на загорелом лице. С широкой спиной и плечами, заслоняющими всё, оставляя в обзоре только надпись “sunshine” на куртке, и это было так иронично, что в другой ситуации Киарана бы это улыбнуло. Сняв неуместные в тот пасмурный день солнцезащитные очки, от взгляда из под которых сердце сошло с ритма – он заговорил – громогласно и уверенно. Красивый голос. Прямо как у актёра озвучки. И этот голос зацепил сильнее, чем хотелось бы, отдаваясь эхом где-то внутри, заставляя дышать глубже и вслушиваться в каждое слово. Никакой механизм не подсказал Киарану: вот оно. Ничего не щёлкнуло – сердце просто стало стучать чаще, а каждое чувство обострилось и тянулось к этому человеку. Запечатляло в голове. Навсегда.

«– Может ты перепутал, ты точно запечатлён со мной?

«– Это невозможно перепутать. Я бы не смог ошибиться»

Природа – самая искусная шутница: создать существо, которое будет жить, очаровывая всех вокруг, и умрёт в тот момент, когда само окажется очарованным. В этом и правда была толика грустной ироничной романтики. И это было страшно. До ужаса страшно и так приятно одновременно. И он это ненавидел. Хотел ненавидеть. Пытался ненавидеть. Ещё и за то, что действительно ощутил тепло и тремор. Его размеренный быт и прошлая жизнь начали гореть и разрушаться, огонь разрастался, а значит и он тоже скоро сгорит. Мама была права, когда сказала, что чары и красота его лица, не будут иметь в этот момент никакого значения. И Киаран не знал, что должен будет сгореть буквально. Потому что вскоре его лицо сожгли. Не самое романтичное начало правда?

«– Я не собираюсь добровольно становится твоей жертвой. И тебе не советую»

Но как ни странно…

« – Что ты хочешь сделать, когда мы выберемся?»

«– Это моё обещание. Слышишь? Я обещаю, что не стану причиной твоей смерти, Киаран Блайт.»

Мама ещё кое в чём…

«– Я не хотел этого для тебя»

«– Всё будет хорошо. Верьте мне.

– Я тебе верю.»

Оказалась права.

– Пойдём?

*[Концовка этой части содержит важные для понимания текста иллюстрации. Смотрите в полной версии]*

2

Холодно

– О, а вооон там продают самые офигенные тако, которые я только пробовал, зайдём по дороге? У Киарана в Америке выработалась новая привычка - измерять расстояния теми отрезками, к которым он привык в Кэрсиноре. Например, расстоянием от школы до пекарни. Мистер Махелона сейчас показывал туда, где от них до этого места было примерно два таких. Америка большая. Очень. Удивительно было видеть, глядя вдаль, не пустыри, холмы или проклятый лес, а всё ещё город. Здесь, чтобы добраться до продуктового магазина, нужна была машина. Всё покупалось литровыми объёмами, а бедный хлеб всегда был в морозилке. У Киарана, как работника пекарни – сердце кровью обливалось, смотря на это. Как они так живут? – Я не люблю тако, но если хотите, давайте зайдём. – Да ты его даже не пробовал! – Пробовал, мне не понравилось. – Нет, ты не пробовал. Я же сказал, “офигенный тако”, а не просто “тако”. Это абсолютно разные блюда. Споры о вкусовых предпочтениях – самые частые их споры. Киаран ещё не привык к местной пище, и с ужасом наблюдал, как мистер Махелона её ел, и у него самого будто подскакивал холестерин до критического уровня. А может, и не будто. – Я вам не прощу, если причиной нашей смерти станет атеросклероз и последующий инфаркт. – Склонность к инфаркту - это обязательное условие получения американского гражданства. Так что мы идём есть тако со склерозом. – Атеросклероз. – И с ним тоже попробуем. Они шли вдоль набережной Эмбаркадеро (С первого раза, это название выговорить не получилось), медленным, прогулочным шагом. Мистер Махелона последнии пару дней, как их выпустили с очередной экзекуции в лаборатории, горел желанием наконец-то показать Киарану Сан-Франциско, и смотря на маштабы, Киаран не был уверен в осуществлении этого плана в ближайшее время. Но идея, объективно, хорошая. Наконец-то куда-то выйти. Надо привыкнуть к городу, к людям… Большому количеству людей…Очень большому количеству людей. Он в жизни не видел столько народу одновременно. Самый максимум – это торговый центр в Лимереке, куда он периодически ездил с опекунами. И то, каждая такая поездка вызывала у него тревогу. По понятной причине. Теперь Киаран держался как можно ближе к этой “причине”, которая напевала Ванессу Карлтон себе под нос. А вчера это была Тейлор Свифт. И Киаран всё ещё ждал того дня, когда очередь дойдёт до Леди Гаги – её песни ему хотя бы нравились. Но пел мистер Махелона, несмотря на красивый голос, ужасно. А когда подключалась ещё и миз Роген, их демоническая какофония, лишь отдалённо напоминающая пение, буквально вжимала Киарана в сиденье машины и он чувствовал, как его магия “музы” чахнет в этом аду. Но деваться некуда. Теперь редко когда он с мистером Махелоной был разделен дальше чем на 10 метров…Дома. Потому что вне стен уже выработался условный рефлекс, на то, когда мистер Махелона раскрывает свою ладонь, чтобы Киаран взял его за руку, если они куда-то шли. Отказ не принимался. Не отходи. Держись рядом. Однажды они из-за этого обязательно поругаются. Сейчас пальцы тоже грело чужое тепло. И мистер Махелона ребячился, раскачивая их сомкнутые руки назад и вперёд, ужасно этим нервируя, но отпускать не хотелось. Как с ребёнком, ей-богу. И кто в этой ситуации в роли ребёнка, ещё надо подумать. Но Киаран и правда словно снова оказался в детстве – когда на нём задерживалось слишком много взглядов. И мистер Махелона тоже не сказать чтобы не выделялся: его новоприобретённые белые волосы резко контрастировали со смуглым лицом и сразу притягивали внимание. Впрочем, как и его неизменно ужасный вкус на футболки. Так что вместе они выглядели довольно эксцентрично. И чары Киарана тоже одолжения не делали. А ещё, американцы по менталитету более открытые и не скупые на эмоции. Поэтому многие абсолютно не стеснялись улыбаться и подмигивать милой, на их взгляд, мордашке. Так же, как они рассматривали мимо проходящего Киарана, так и он их с интересом разглядывал, с толикой культурного шока. Но вот что интересно, мистер Махелона тоже это делал, смотрел на мимо проходящих людей, и те, переводя взгляд с Киарана на него, резко отворачивались, хотя тот, вроде, как обычно излучал дружелюбие. Токсичное дружелюбие. – Мда, это проблема. – Неожиданно сказал мистер Махелона, провожая вглядом прохожих. Киаран отвлекся от того же занятия, и поднял голову к нему. – Ну да, инфаркт - это и правда проблема. – Шутил он, но прекрасно понял, про что Мистер Махелона говорит. – И он может произойти быстрее чем кажется. – Тот задумчиво почесал подбородок. – Тебе то самому не дурно от этих липких взглядов? Киаран пожал плечами. – Я это воспринимаю… Как что-то естественное? Раньше я с них получал энергию, сейчас этого не требуется, но воздействие, видимо, никуда не пропало. Так что… – Вместо окончания он снова флегматично пожал плечами. Он сам точно не мог сказать, что чувствует по поводу всего этого внимания. Мистер Махелона фыркнул, но когда он заговорил, голос его был неожиданно серьёзен: – Понятное дело, что в твоей ирландской дыре - проблем до нашего визита не было. Но здесь, тоже та ещё дырень, просто в моральном плане. Я прекрасно вижу взгляды некоторых индивидуумов. И поверь мне, если бы не я рядом… Мистер Махелона не успел договорить как Киаран издал удивлённый вздох и дёрнулся от неожиданного хлопка. Ладонь, греющая руку - неожиданно пропала. Он даже не понял, что произошло, как в эту же секунду услышал чужой мужской голос. – Эй-эй-эй! Ауч! Мужик, хорош, отпусти, ладно ладно! Виноват! Не удержался! Киаран повернулся на шум и обнаружил Мистера Махелону, его взгляд направленный в сторону сгорбившейся фигуры рядом, прошиб Киарана холодным потом. Он держал за предплечье незнакомого парня, почти что его выворачивая. От того сильно пахло алкоголем и говорил он еле внятно: – Слушай, сам не понял, что на меня нашло, взгляд невозможно оторвать от этой задницы, извиняй дружищ… – Какого хрена ты себе, сука, позволяешь. О Нет. Нет нет нет! Тело рефлекторно, по мышечной памяти, сжалось; грудную клетку сдавило. Эту интонацию мистера Махелоны он очень надеялся больше не услышать. Сейчас она была направлена не на Киарана, но всё равно он почувствовал, как тело прошиб знакомый озноб. Он не хотел слышать этот голос и интонацию больше никогда. Никогда. – Спокойно-спокойно, чувак, извиняй, он просто в хламину пьян, ты ему щас руку… Парень вскрикнул. – Хватит! – Попытался крикнуть Киаран, но вышло слабо. В горло будто налился свинец. Он не мог сдвинуться с места. Словно дуло пистолета снова оказалось напротив его лица. Мистер Махелона продолжал держать руку парня, пальцы на которой начали опасно синеть; тот был сильно пьян и давал слабый отпор, тщетно пытаясь разжать стальную хватку, которая, словно гидравлический пресс, с каждой секундой усиливалась. Мистер Махелона опасно наклонил голову набок, наблюдая за этим, словно хищник, глядящий на истекающую кровью жертву. Взгляд был до одури холодным. Жаркий вечер будто исчез за эти секунды. Внутри скручивался узел неприятных воспоминаний. Чернота застелила глаза, оставляя в обзоре лишь тот самый, знакомый, безжалостный взгляд – тот, который может спустить курок в любой момент. Холодно. Как же холодно! Парень снова закричал. На это раз достаточно громко, чтобы Киаран немного пришёл в себя. – Прекратите! – Киаран схватил мистера Махелону за локоть руки, которая в любую секунду могла сломать чужое предплечье. – Кэл, пожалуйста! Тот наконец-то отпустил парня, отшвыривая его в парапет. Студенческая компашка, что до этого сопровождала пьяницу, и стояла как вкопанная, боясь вмешаться, практически поволокла его в сторону. Только когда они были на расстоянии уже больше 15 метров, выкрикнули: – Псих! Киаран провожал их взглядом, пытаясь восстановить дыхание. – Ну вот об этом я и говорил. – Как не в чём не бывало, вернул себе привычный тон голоса Мистер Махелона. У Киаран сердце готово было в любой момент выпрыгнуть из груди. – И таких полным полно тут! Киаран продолжал держать дрожащей рукой чужой локоть, он вглядывался в уже принявшее знакомое, немного легкомысленное выражение лица. Будто другое ему только привиделось. – Эй, ты чего приятель? – Тихо спросил мистер Махелона, будто боясь спугнуть, и аккуратно взял дрожащую ладонь Киарана. Он с обеспокоенностью посмотрел тому в глаза, которые сейчас, должно быть, бешено бегали и часто моргали, пытаясь прогнать наваждение. – Больше… Так не делайте. – Сглотнув, еле слышно сказал Киаран. – Пожалуйста. – Этот мудак тебя по заднице ударил! Я должен был ему пригрозить пальцем и поцыкать? – И что с того?! – наконец-то голос и самого Киарана начал возвращаться в норму. – Вы ему чуть руку не сломали! И-и… Воспоминания снова на миг вернулись и он прикрыл глаза. Киаран почувствовал как чужие пальцы сначала легко коснулись щеки, а потом теплая ладонь аккуратно легла на неё, поглаживая большим пальцем скулу. Успокаивая. Он снова открыл глаза и смотрел на нежный взгляд напротив, полный тепла. Будто ледяным он никогда не был и не мог быть. – Вы очень меня напугали. Мистер Махелона вздохнул, виновато отводя взгляд. Но вот в голосе ни капли вины не было: – Прости. Нужно было его за угол оттащить и уже там отмудохать. – Мистер Махелона! – Ой, ну ты меня уже назвал по имени, я всё слышал! Три буквы легче произносить ведь. Я не буду ради этого каждый раз кому-то ломать руку. Киаран устало поднял взгляд к небу, будто спрашивая: “Боже, за что?” – Поехали домой. – Сказал он, перекладывая чужую руку со своей щеки обратно в ладонь. – А тако? – С грустью спросил мистер Махелона, но всё равно повел их обратно в сторону парковки. – У меня появился повод не есть сегодня тако. *** – Серьёзно? Думаешь, он надел очки и теперь не самый красивый парень в мире? Лицо миз Роген, напротив, с прищуром вглядывалось в такое же прищуренное в ответ лицо Киарана. Кто из них первым покажет язык - тот проиграл. А Киаран умеет принимать проигрыши. Но Язык в итоге остался за зубами, потому что миз Роген первая успела щелкнуть его по губам, зная, что тот хочет сделать. И сама показала язык. Нечестно. Мистер Махелона продолжил очевидную отсылку: – Нет, Детка, перед нами не стоит задача сделать его менее привлекательным, потому что это невозможно. Но смысл сцены из “чудо-женщины” сейчас и правда повторялся. И мистер Махелона лукавил, потому что задача стояла сейчас именно такая. Сделать Киарана менее… Привлекательным. И на самом деле, Киаран надеялся, что у них получится. Иначе есть вероятность, что статистика переломов по штату резко возрастет. То, сколько раз миз Роген пошутила про паранджу - пора начать считать. Но прибегнуть было решено к науке. Насколько вообще научным может считаться инженерный блок УНР, где есть своя магическая периодическая таблица. Очки, которые сейчас были на Киаране, должны как-то помочь с его чарами. Для экспертного мнения была вызвана Миз Роген, чтобы, как она выразилась “оценить степень вероятности жопоприкладства”. И, по какой-то причине, мистер Райс тоже присутствовал. Но он в принципе принимает много участия в новой жизни Киарана, который теперь под надзором у УНР. – Мама невесты, ваше мнение. – Обратился мистер Махелона к мистеру Райсу. Тот вздохнул и стал вглядываться в Киарана своим абсолютно безэмоциональным лисьим лицом. Киаран старался выдержать этот прицельный взгляд, но всё равно невольно выпрямился. – Поликарбонатное стекло - хорошо блокирует многие воздействия. В раме этих очков - переплавленный серебряный амулет, отгораживающий от чар, и полностью изолированный углепластиком, никакого прямого касания. На дужке защитная роспись. Но у меня всё равно сомнения, что их можно носить на постоянной основе без вреда. – Вынес свой вердикт Мистер Райс. – Нужно проверить их работоспособность на скоплении людей. Киаран, как ты себя чувствуешь? Киаран постарался прислушаться к ощущениям. Серебро было в опасной близости от него, но оно надёжно изолировано, и, если бы ему об этом не сказали, он бы даже не заметил. Хотя, он же сидит в этих очках всего пару минут - рано делать выводы. – Сложно сказать наверняка. Пока никакого эффекта не чувствую: ни положительного, ни отрицательного. Миз Роген хмыкнула: – Чё, и даже более умным не ощутил себя? Тебе не захотелось резко пойти в аналитики и вести дневник с цитатами призрачной бабки? – издевалась она. У Киарана быстро нашелся ответ в поддержку этой теории: – Захотелось кочергой поправить вам челюсть. Мистер Махелона громогласно рассмеялся. Четыре стадии эмоций миз Роген, когда Киаран давал ей отпор: удивление. Злость. Обида. Гордость. Чётко в этой последовательности её лицо менялось на протяжении нескольких секунд. – Слушай, а зубы у тебя регенерируют? – блестяще замаскировала она угрозу в неподдельное любопытство. Ей бы актрисой быть, а не охотником. Хотя… В кадр она вряд ли вместится. Но может сыграть Годзиллу – будет похоже. Нужно будет как-нибудь сказать ей об этом. – Я так рад, что вы хорошо ладите. – сказал мистер Махелона, с трудом сдерживая остатки смеха. – Я даже ревную, не знаю правда, к кому именно из вас. Киаран смерил его взглядом полным скепсиса, и мистер Махелона с удовольствием ответил на него, наклоняя голову на бок и улыбаясь. Он, в отличии от Миз Роген и Мистера Райса, не вглядывался в него, оценивая, а скорее… Неужели… Любовался? – Не знаю, что там по чарам, моё программное обеспечение не фиксирует их, но мордашка у него всё такая же симпатичная. – Сказал Мистер Махелона подмигивая, и по Киарану пробежались мурашки. – В очках, я бы сказал, даже соблазнительная. Киаран почувствовал, как сердце пропустило удар и энергия отдала щекоткой в кончики пальцев. Он отвёл взгляд, чувствуя, как нагреваются щёки. Пальцы сами собой потянулись поправить очки. Миз Роген присвистнула: – Блайт, признавайся, всё было ложью, и ты всё-таки околдовал его, подлец. Ронни, очки целомудрия херня нерабочая. Неси мешок и ножницы. Мистер Райс потирал переносицу, видимо обещая себе в последний раз находиться в одном помещении с этими двоими. Киаран бы тоже не отказался, но ему такая роскошь отныне пожизненно непозволительна.

3

Ещё холоднее

Местом проведения тест-драйва магического аксессуара стал культурный центр Сан-Франциско - музей современного искусства. Там будет очень легко понять, какой из экспонатов людей интересует больше: работы великих мастеров двадцатого века или же Киаран. Если очки работают, и люди выберут всё ещё второй вариант - то не такие уж мастера были великие. Но это одно из немногих мест, которые Киарану правда хотелось посетить. Обычно, по понятным причинам, за все их передвижения отвечал мистер Махелона. Но музеи и объекты культуры - это для Киарана гораздо интереснее, чем злосчастный тако на набережной. Миз Роген с ними не пошла, сославшись на: “Я сама над собой ржать буду, если, будучи одинокой, буду гулять рядом с держащимися за ручки мужиками” – Мда, местечко соответствует поддержки образа очкарика. – Сказал мистер Махелона разглядывая высокий потолок и полупустые стены с редкими экспонатами, которые без надписи не разберешь, что хотел передать художник этими связанными строительными стяжками зубочистками. – Правда, для нашего свидания, в такую то погоду, я бы предпочёл открытый воздух, но и эта выставка жертв психиатрии пойдёт. – Вы... – Киаран вздохнул, преодолевая вновь накатившее смущение. Господи, он же не подросток, чтобы краснеть от слова “свидание”. – Вы флиртуете со мной сегодня слишком часто. – Да? Я ведь даже не начинал ещё. – Тогда предупредите, если начнёте. Возможно, в общественном месте это может быть незаконно. Мистер Махелона хмыкнул, и будто реально задумался над этим, так что Киаран на всякий случай отошёл от него, решив поразглядывать не очень интересную экспозицию из мусора. Но на месте Мистер Махелона не остался стоять, и пошёл за ним. – Далеко собрался? Ручку пожалуйста. Мистер Махелона протянул свою ладонь. Киаран сначала потянулся к ней, но секунду подумав, остановился. – Здесь ведь немного людей и открытое пространство, не потеряюсь. Если даже разделимся... – Ну ты уж так не фантазируй. – Перебил мистер Махелона, пошевеля в пространстве между ними пальцами, обращая внимания обратно на застывшую в ожидании руку. Киарана почему-то это взбесило, хотя он абсолютно не против, ему приятны прикосновения Мистера Махелоны по многим причинам. Но сейчас, эта неуместная настойчивость раздражала и снова навевала неприятные воспоминания. Хотя Киаран знал, чувствовал, что дело сейчас не в контроле или недоверии, но ему было сложно сформулировать и дать название тому, что сейчас между ними. И всё же, раны, который они унесли с собой из Глеады, хоть и затянулись, но шрамы остались. И недавний инцидент с пьяницей неприятно на них надавил. Напомнив, что человек, который смотрел на Киарана холодным взглядом поверх пистолета, и человек, который сейчас протягивает ему руку, чтобы защитить - это всё ещё один и тот же человек. А ещё у Киарана стокгольмский синдром, которому он с радостью потакает. Чёрт. – Если боитесь, что я куда-то сбегу от вас, то, во-первых, вам бы следовало нацепить на меня трекер, во-вторых, просмотр галереи под конвоем - это точно так себе идея для свидания. – Киаран проигнорировал протянутую руку и развернулся спиной, спешно направляясь к арке. Позади слышались размеренные шаги мистера Махелоны и голос: – Ну трекер у меня и так есть – Киаран почувствовал, как мистер Махелона постучал себя пальцем по виску. – Вот тут. Киаран ничего не ответил, заходя в следующую секцию через арку. Он чувствовал на своей спине взгляд. Причём, чувствовал буквально, ниточкой энергии. Как поводок. Он тряхнул головой, прогоняя эту ассоциацию. Когда-то этот "поводок" спас их, и самое страшное, это перестать его чувствовать. Но факт остаётся фактом. Да, это поводок. “Хороший мальчик” да? Ладно. В этой секции было уже гораздо больше людей. Пинап картинки интересовали посетителей больше, чем предыдущее помещение посвященное влиянию человека на окружающую среду, и теперь можно было сосредоточиться на задачи, для которой они сюда и пришли. Взгляд людей на Киаране хоть и задерживался, но они явно были другими. Не так, чтобы они спотыкались об собственные ноги и заворожено открывали рты, ловя в ответ его взгляд, как это часто случалось, а скорее, просто мимолетно по нему скользили, и скорее всего забывали через несколько шагов. Неужели очки работают? Боже они работают! Это было воодушевляюще. Чувствовать себя частью общества, частью человеческого общества. Не то, чтобы он был в каком-то ином, но жизнь активно ему напоминала, что находится в нём, не значит быть частью. Столько лет он прятал глаза, говорил тихим голосом, делал всё, для того чтобы люди видели именно его, а не его природу, чтобы эта природа их не тронула, не забрала лишнюю энергию. Это просто красивая маска, за которой сложно углядеть личность, но она там была. Сейчас ему искренне захотелось улыбнуться. Позволить этой маске стать немного прозрачней. Совсем немного отпустить контроль. Он шёл неразмеренным шагом, не по прямой, крутился вокруг своей оси, наблюдая за окружающим его пространством. В общем, вёл себя как непоседливая малолетка, чего обычно себе не позволял. Но ему сейчас и правда было хорошо.

А потом случилось это.

Засматриваясь по сторонам, он не заметил как зашёл в следующую секцию. Что-то высокое, склонившееся над ним тенью, замерло. Он повернулся. И холодная вязкая чернота накрыла его. Он услышал хруст собственных костей. *** Чёрная макушка Киарана мельтешила впереди. Даже среди достаточного скопления людей его было невозможно потерять. Кэл мог бы ничего не слышать, ничего не видеть, ничего не чувствовать и всё равно точно найти путь до Киарана. Ощущать эту ведущую от груди ниточку, звать по ней. Как всегда и делал. Как всегда и будет делать. Может, сейчас чары на людей не работали. Но Киарану не нужны чары, чтобы завораживать. Взгляды людей всё равно цеплялись. Особенно, когда он так красиво крутится вокруг своей оси, с лёгкой улыбкой на лице. Кэла тоже заворожило. Киаран не изменял себе во вкусе на рубашки с эксцентричными цветочными принтами. И честно говоря, они ему ужасно шли (хотя, надень на него предложенный Джеммой мешок - и парень украсит мешок). Жаль, что первую такую рубашку, в которой он был, когда познакомился с Кэлом, они безвозвратно испортили в его же крови. Мдэ. Морально сокрушаться о содеянном, не в духе Кэла, но выяснилось, что чувство вины ему не чуждо. Помнится, она его сильно накрыла, в Глеаде, когда он смотрел на Киарана в последний раз перед тем как… Он пропал. «Я не хотел этого для тебя» - вырвалось у него тогда, осознавая, в какой кошмар он превратил жизнь парня. Киаран тогда вполне справедливо его обругал за эти слова, но чувство никуда не пропало. Чёрствый и бессердечный, Кэйлуа Махелона - оказался очень даже мягкотелым и сердечным перед малознакомым мальчиком из кофейни. Расскажешь не поверят. Оказывается, вина очень ощущается в плечах и груди, липнет к горлу. Вот откуда выражение: “вина душит”. Удивительно было это выяснить на тридцать третьем году жизни. Киаран в принципе заставил Кэла многое выяснить – на что он способен и на что нет. Он первый, перед кем Кэл показал свои слабости, свой страх – ужасный в своей безжалостности, тот, который Киарану пришлось испытал на себе. Блять, как он вообще его терпит? Он прогонял эти давящие ощущения и воспоминания, наблюдая за Киараном сейчас. Больше Кэл не позволит ему навредить. Ни себе, ни другим. Он дал обещание, и жизнь дала ему ещё один шанс его сдержать. В тот момент, когда Киаран лежал в зелени цветущей Глеады, Кэл не сомневался, кладя руку ему на грудь в ожидании, когда его сердце снова забьётся в унисон с его собственным. Своего Кэл больше не чувствовал – оно постепенно замерзало, ожидая, когда его вторая часть вернётся и позволит им снова гореть. Кэл знал, что в этот момент мог умереть сам, в последний раз прося их связь вернуть ему Киарана. Он не знал, есть ли у него ещё попытка, не знал, чем может обернуться очередной, третий дар, – и всё равно не сомневался. К счастью, по классике любой сказки, у Кэла было три желания. Повезло. И теперь Кэл полностью седой в тридцать. Зато они оба живы. Но больше попыток у него нет. Теперь защищать Киарана придётся только своими силами – без читов на воскрешение. Темных волос у него не осталось, чтобы оплачивать такие фокусы. Кэл спрятал руку в карман, сдерживая порыв нагнать парня и нарушить его уединение. Тот ясно дал понять, что сейчас не нуждается в его компании. А ещё он напугал Киарана. Кэл не дурак, прекрасно знает, что у парня есть триггеры, оставшиеся с Глеады. У всех них теперь есть такие. Джемма может сейчас казаться бодрячком, но это только благодаря Мэйси. Похороны Винсента стали самым тяжёлым моментом после их возвращения, усугублённым ещё и тем, что хоронить было нечего. Норман вышел с больничного, и ушёл с головой в работу, и как Кэлу кажется, теперь излишне перерабатывает, стараясь не вылезать из комфортной для него среды. Про Сайласа хрен что скажешь, как был ворчливым засранцем так и остался, но вот изгиб бровей уже не такой резкий и он явно сильно похудел. Купера забрал виварий, и Кэлу, если честно, абсолютно насрать, что с ним теперь. Ну и сам Кэл, получил свои заслуженные проблемы с кукухой – его триггеры напоминают о себе, когда Киарану кто-то хочет навредить или забрать. Мало кто осмелится конечно, но Кэл теперь в постоянной готовности, и в некоторые моменты, его от маньяка психопата отличает лишь отсутствие реальных жертв. И надо, по хорошему, отдавать себе отчёт в своих порывах, иначе половина Калифорнии будет ходить со сломанными руками, лаборанты с колбами в жопе, а пацан только ещё сильнее зашугается и спрячется за своей маской. Сейчас, в нескольких метрах от Кэла, был самый красивый экспонат, который когда либо был в этом музее – улыбка Киарана. Каждая такая отпечатывалась в его памяти. И эта теперь тоже. Он не знал точно, что парня так порадовало, может даже отсутствие осточертевающего Кэла у него под боком, это неважно, главное, чтобы он был в порядке. Киаран скрылся за стеной следующей секции галереи, Кэл неспешно двинулся за ним. Отмечая, что экспонаты вокруг всё страннее и страннее.

Как вдруг тело пронзила боль.

Он резко остановился, сохраняя равновесие. Особенно сильно сдавило шею, будто чьи-то зубы пытались выдрать кусок. Воздух выбило из лёгких, и вместо него туда пришёл мёртвый холод. Кэл пошатнулся, схватившись за горло. Но оно было цело. Не его… Не его! Картинка просто сменилась перед глазами, не было ни бега, ни поисков, он просто в то же мгновение оказался в другой секции и расталкивая зевак, подхватил тонкое, осевшее на пол дрожащее тело. На Киаране не было никаких повреждений. Ещё пара секунд понять, что случилось. Чёрные извилистые фигуры возвышались над ними. Несколько конечностей, словно облепленные черной стекающей жидкостью, уходили ветвями к телу. Первая реакция разума - стреляй! Вторая - успокоиться и включить рациональность. Третья - понять, что это больная фантазия любителя паукообразных, выполненная в таком жутком и неприятно знакомом виде. На всё это у Кэла ушло не больше нескольких секунд. Киаран был в сознании, но его взгляд застыл в одной точке. Он не дышал. Судорожно хватаясь руками за горло. Кэл почувствовал, как сдавило собственные лёгкие. – Киаран. – Кэл перехватил его руки, вцепившиеся в горло. – С тобой всё в порядке. – Он говорил своим абсолютно спокойным и обыденным голосом, каким всегда и говорил с Киараном. – Я здесь, тебе нужно дышать. Кэл положил одну из ладоней на его щеку, заставляя повернуть голову и взглянуть на себя. Чёрные глаза блестели, фокусируясь на лице напротив, и через силу, Киаран заставил себя моргнуть, потом ещё раз и ещё. Сзади мельтешили люди, кто-то лез с бутылкой воды, набирал скорую, но Кэл старался их игнорировать. – Киаран. Вдох. – Кэл удерживал на себе его взгляд. И сам сделал вдох выдох, чтобы Киаран повторил. Парень послушался, судорожно и коротко вдохнул и не сразу выдохнул, следующий вдох уже был глубже, и потом он часто задышал, прикрывая глаза. – Вот так, молодец. Видишь, всё в порядке. Кэл перехватил его плечи поудобнее, и другой рукой взял под колени, поднимая на руки. Тот, слабыми руками цеплялся за Кэла. И дрожал от холода. – В сторону! – Крикнул Кэл уже скопившееся толпе вокруг них. – У парня арахнофобия, в следующий раз ставьте предупреждающие таблички в проходе. Так ведь и коньки отбросить можно. Кэл спешным шагом понёс их к выходу.

4

Теплее

До квартиры Киаран дошёл уже сам. На нём была толстовка Кэла, висящая на плечах, которую тот накинул на него, когда сажал в машину, потому что его нешуточно трясло. Пока они ехали, и Кэл чувствовал, как пульс приходит в норму. Он спросил: “Ты живой?”, скорее чтобы убедиться, что Киаран вернулся в реальность. В ответ прозвучало что-то тихое и утвердительное. Больше они не говорили. Киаран сжался в комок, притянув к себе колени, облокотился на дверь машины. Кэл его не трогал. Когда они зашли домой, Киаран скрылся в ванне. Кэл же пошёл на кухню за “успокоительным”. Для Киарана это какой-то невкусный травянной чай, который тот хлебал вместо воды, а для Кэла это хороший виски, который он бы с удовольствием хлебал вместо воды. Как жаль, что к алкоголизму он не склонен. Свидание вышло просто десять из десяти – план выполнен полностью. Побранились, страшные мультики посмотрели, даже на ручках покатал. Хорошо, что не дошло до поцелуя в виде сердечно-лёгочной реанимации. Кэл открыл бутылку подарочного виски и, не отмеряя, налил прямо в кофейную кружку. Надо было всё-таки изучить сраный буклет – стойки с ними стояли на каждом этаже и явно намекали, что они тут не просто так. Вот для таких идиотов, как он. Ещё и магический аксессуар проебали. Придётся писать объяснительную Айку. И Ронни будет недоволен. Брови на его кирпичной физиономии поменяют своё положение на пару миллиметров, и причина будет явно не в очках. Ну и пошёл он нахер. Киаран не его проблема. Кэл выпил кружку своего ячменного корвалола, согревая нутро. Травяная вампирская жижа на столе уже остывала, но Киаран ещё не вышел из душа. Он уже хотел сходить постучать, узнать, не переквалифицировался ли его леннан-ши в морскую сирену, но замок двери ванной всё таки щёлкнул, и шаги от неё стали удаляться в противоположную от кухни сторону, к спальне. – Я тебе твою траву невкусную заварил! – Крикнул Кэл в сторону коридора. – Я пить её не буду, она крепче чем моё пойло раза в три. Шаги остановились, и Киаран какое-то время постоял на месте, наверное, справляясь с травмой, что его вкусовые предпочтения опять неуместно рецензируют, но всё таки направился к кухне, и спустя несколько секунд, в проёме показалась чёрная макушка. Тот был весь раскрасневшийся от горячей воды (он чё, в кипятке мылся?), а мокрые волосы снова принимали свой вихрастый вид. На нём была глупая пижама, которую ему купил Кэл, с котятами, уж больно сильно эти рожицы напоминали ему самого Киарана, и тот, несмотря на первую реакцию в виде “Вы серьёзно?”, всё равно её носил, от чего Кэл каждый раз растягивался в довольной улыбке. Сейчас, кстати, тоже не исключение. Взгляд Киаран прятал, но он, вроде, был в относительной норме. Кэлу не нужно спрашивать, чтобы это чувствовать. Достаточно просто сосредоточиться на ощущениях в груди, где-то между рёбрами. И сейчас, его переводчик этой ирландской сказки говорил, что физически, пацан в норме, но почему-то было очень холодно. В подтверждение этому, Киаран натянул рукава пижамы пониже, садясь за стол, и обхватил горячую чашку двумя руками, сверля её странным взглядом, которого Кэл, со своего места сбоку, не видел. – Простите. – Неожиданно подал голос Киаран, всё так же гипнотизируя взглядом зелёную жижу в чашке. Которую пить не спешил. – Ты перед китайцами, вырастившими тебе этот несчастный чай извиняешься? Потому что передо мной твоя совесть чиста. Киаран всё таки повернулся к Кэлу, но взгляд на него так и не поднял. – За то, что приношу вам столько проблем. Кэл уже хотел было открыть рот, но Киаран перебил его. – Да, вы сейчас скажете, что это не так. Что вы абсолютно добровольно забрали и приняли меня, и я правда… – На это раз Киаран поднял взгляд на Кэла, и никакой безэмоциональности там отродясь не было, никогда. –...правда благодарен, очень. Поэтому мне и стыдно, что моя неспособность контролировать себя и свои эмоции, отражается на вас. В этой глубокой тьме его глаз плескался стыд, злость, вина, досада, неловкость - столько всего, что удивительно, как оно вообще всё помещалось в его маленькое тельце…Которое кажется обманчиво слабым. Против которого даже у тысячелетнего бога не было и шанса. Кэл не представлял, про какое действие чар ему все талдычат. Ведь и без всякой магии понятно, насколько прекрасен юноша, сидящий напротив него. Он не знал того, кто был бы сильнее, упрямее и храбрее Киарана Блайта. В этом и была его истинная красота. За это Кэл его и любил. – Сам придумал, и сам за меня решил, что на мне там отражается. Это исключительно только моя проблема. Не бери на себя так много. – Кэл развернулся на стуле лицом к Киарану. – Единственное, что для меня сейчас в тягость, это что хренов дордэш так и не привёз нам ещё ужин, пока ты кипятился в душе. Где мой мексиканский инфаркт со склерозом. – Кэл демонстративно постучал по часам на руке и притворно надулся. Киаран несколько раз удивленно моргнул, изумляясь грации, с которой Кэл менял атмосферу разговора. После ступора в пару секунд, он вздохнул, и кончики его губ дёрнулись, маленькое короткое движение, но Кэл заметил. Блин, почти! – Атеросклероз. – Автоматически поправил его Киаран. – Не было в наличии. А вот теперь он улыбнулся. Сто очков Кэйлуа Махелоне! А если он ещё и уберёт этот пробирающий до костей холод из тела мальчишки - Кэл будет самым счастливым человеком в мире.

5

Горячо

Сон не шёл. У Киаран в принципе были проблемы со сном. Было бы удивительно, если бы нет. Первое время он вообще не спал. Перебивался короткими дрёмами - в аэропорту, в самолёте, в машине, в коридоре здания УНР, на кушетке лаборатории. Но крепкого сна у него не было. Когда он оказался здесь, в месте, которое теперь мог назвать домом, в своей собственной комнате, в кровати - он наконец-то уснул. И проснулся посреди ночи с разрывающим тело криком. Как же было потом стыдно перед мистером Махелоной, которого он напугал до чёртиков. В последующие ночи, когда удавалось опять уснуть, его рвало, он падал с кровати и пришлось обкладывать её по периметру подушками от дивана. Но постепенно становилось легче. Тело выпускало стресс, и липкая чернота в голове постепенно растворилась. Сны всё ещё были тревожными, но его хотя-бы теперь не выворачивало на изнанку. Сейчас он не мог уснуть, потому что было ужасно холодно. Каждое напоминание о событиях Глеады, отдавало холодом. И сегодня он сковал особенно сильно. Грозясь заморозить навсегда. Будто голову окунули в прорубь, а под ногти забилась ледяная грязь со снег, но он не таял, потому что руки были той же температуры. В горло вонзился десяток острых зубов, ледяными лезвиями прогрызая хрящи. К тому моменту Киаран был уже мёртв, чувствовать он не мог. Но от воспоминаний внутренности всё равно кто-то нанизывал на когти, вытаскивал наружу, и они остывали, покрываясь снегом. Умирать неприятно. Но ещё неприятнее - это воскресать. Когда твоё тело, всё ещё окоченевшее, сново начинает функционировать, ещё даже не до конца востановившись. Первое, что ты ощущаешь в этот момент - это мёртвый холод. И этот холод, даже находясь в безопасности, в кровати, а не под корнями мертвого леса, он опять ощущал. И что самое мучительное, это не то, что он не знал как от него избавиться, а то, что он как раз таки знал. И это знание - было в сеседней комнате, спало на спине, размеренно дыша, и излучало столько тепла и энергии, что задевало кончики пальцев даже через толщи стен. К этому так тянуло. Конечно ему хотелось спать рядом с мистером Махелоной. Да что уж там - тот сам однажды сказал, что не против, если Киаран придёт к нему. Обещал, что пальцем не тронет, просто будет рядом, когда понадобится. Но, в отличие от него, мистер Махелона не испытывал проблем со сном, и больше всего на свете Киарану не хотелось доставлять тому ещё больше дискомфорта. Потому что, может, мистер Махелона его и не тронет. А вот Киарану очень хотелось дотронуться. Очень. Прижаться как можно ближе, вжаться в чужое тело так, будто хочешь в нём раствориться. Но нужно сохранять контроль. Сейчас, источник тепла за стеной - ощущался особенно сильно. Спустя какое-то время, сжимаясь всем телом в комок, прижимая конечности до боли к себе, ощущая, как холод начинает добираться до груди - Киаран всё таки сдался. Потянулся по связи к этому теплу, и мог разбудить мистера Махелону, дёргая за эти тонкие невидимые нити. Но хотя бы чуть-чуть. Пожалуйста. Получить хотя бы капельку этого тепла сейчас. Он сосредоточился на этой бьющей ключом энергии, что была так близко и далеко одновременно. Руки сами тянулись к его источнику. Он лишь слегка касался, грелся лишь от света. Вечность назад, за этой ниточкой тепла он бежал по лесу. Боже. Как его пьянила тогда эта сила! Холоду тогда не было места в его теле. Всё нутро заполнило желание следовать за этим зовом. Тело летело, словно воздушный шар, подпитываемый жаром огня, и потому он не бежал - он парил над лесом, который не мог ухватиться за него ни ветками, ни корнями, ни туманом. Столько силы и лёгкости он не чувствовал никогда в жизни. Голому телу было жарко, несмотря на жуткий холод Глеады. Он слышал стук обоих сердец, чувствовал кровь, пульсирующую по венам, вдыхал, заполняя лёгкие этой силой, подставляя ей каждую частичку себя, такой распаляющей и будоражащей мощи. Это было не что иное, как эйфория. Желание воссоединиться с частью самого себя. Легонько дотрагиваясь до этой нити сейчас он вспоминал этот момент. Тепло каплями попадало в тело. Как вдруг… Он снова услышал зов. Почувствовал, как по этой нити потянулись к нему самому в ответ. Пуская по ней импульс, проходящий по телу волной. И позвали. Энергия бурным потоком разлилась по телу, заполнила его, дурманя сознание и поднимая его с кровати, направляя к себе - к её источнику. От груди шла натянутая нить энергии, тянущая его ближе – туда, где она заканчивалась. Где пылал огонь, готовый его согреть. Ближе. Его шагов не было слышно, они были лёгкие, бесплотные и уверенные. Было слышно лишь скрип двери его комнаты, вторая уже была приглашающе открыта. И зайдя за неё, ему понадобился всего один летящий шаг, чтобы оказаться в тёплых руках желанного тела. Больше никакого холода не существовало, Киарана от него спрятали, укрыли и защитили. Чужое дыхание точно огненными языками сдувало всю дрож с тела. Сердце тянулось плотнее ко второму, бьющемуся с ним в унисон, желая быть как можно ближе.. Киаран таял в тепле своего человека, которому принадлежала каждая его часть, каждая капля его крови, каждая мысль, каждый вдох. Он вдыхая жар чужой шеи и чувствовал горячие губы и щекочущую щетину на своих висках. Им хотелось слится во что-то единое, неразделенное. Ближе… Ещё Ближе. Киаран перебирал пальцами по чужой голой груди и рукам, каждое прикосновение отдавало импульсами энергии, по его собственному телу. Его целовали, целовали и целовали, оставляя жаркие следы по всему лицу. Тёплые руки на затылке ерошили волосы, путаясь в непослушных кудрях, они цеплялись за пальцы, словно живые, притягивая. Киаран тихо мычал от удовольствия, подставляя шею. Мягкие горячие губы уже спускались к ней от его лица, и по телу шла дрожь предвкушения. Он запустил пальцы в белые волосы, резко выделяющиеся в темноте, будто сами излучали свет. Киаран перебирал их и распутывал, пока шея плавилась под горячим дыхание. Сжимал пальцы, когда кожу там прикусывали и втягивали, оставляя след, который пропадал, стоило чужим губам снова прикоснуться к этому месту. Тело выгибалось, желая наполнить каждую клетку этим спасительным теплом, которое постепенно превращалось в опаляющий жар. Пуговицы его рубашки щёлкали, начиная сверху, и в том же месте появлялся новый пламенный след - от ключиц и всё ниже и ниже, тянувшийся огненной дорожкой за каждым щелчком, оставляя мокрый след. Он одновременно и таял, и наполнялся огромным количеством энергии от этого. В голове не было ничего кроме огромного желания. Быть ближе. Ближе. Ему надо ещё ближе! Когда расстегнулась последняя пуговица, самая нижняя – изо рта вырвался рваный вдох. И Киаран протяжно застонал. Полностью отдаваясь этой пленящей его силе. И она требовала: – Ещё ближе. – Слова были почти воздухом – беззвучные; он лишь едва пошевельнул губами, проговаривая их, и не издал ни звука, кроме дыхания. Но его всё равно услышали. Ему внимали. И Кэл подчинился. Последние лучи закатного солнца растворялись во мраке. И они тоже растворялись друг в друге. *** Киаран потерял контроль. Господи, он потерял контроль! Без паники. Спокойно. Только-только разглагольствовал в самобичевании о том, что не способен контролировать свои эмоции – и пожалуйста, держите подтверждение этому. Просто сорвало крышу. Наглуху. Он даже не помнит деталей. Вот он лежит у себя в комнате, страдая от холода… А потом – бац! И уже рассвет. Ему жарко, по всему телу выступает испарина, бёдра слегка покалывает. Он голый. Мистер Махелона – господи боже – тоже голый, обнимает его. Он думал об этом, вглядываясь в спящее напротив него лицо мистера Махелоны, залитое лучами утреннего солнца. Он был слишком близко, Киаран мог разглядеть мимические морщинки и подметить, что некоторые волоски на бровях и ресницах тоже побелевшие. Задача “не смотри вниз” была провалена ещё до её возникновения. Он сглотнул. Приятно ли ему? Определённо. Стыдно? До смерти и немого ужаса. Хочет ли он уйти? Нет. Он дёрнулся, когда мистер Махелона что-то промычал и в следующий момент прижал Киарана к себе ближе. Поздно уже конечно паниковать после… Того что было (просто не думай, не думай!) Да как блин не думать! Киаран пытался вытащить из головы, сквозь пелену бешеной эйфории, обрывки ночи. И, судя по тому, что они вполне совпадали с… – он слегка подвигал ногами, задевая мистера Махелону – размерами, это всё-таки был не сон в припадке. Он переспал с мистером Махелоной. Он что? Хотелось и порадоваться за себя и зарыться поглубже в землю от этого осознания. – Согрелся? Киарана выдернуло из мыслей, и он дёрнулся уже во второй раз, поднимая голову (он всё это время смотрел вниз? Господи боже). Мистер Махелона улыбался, глаза щурились от ещё не до конца прошедшей сонливости, и Киаран почувствовал, как тёплая рука на его пояснице слегка её поглаживает. Вроде, эта же рука, несколько часов назад, эту же поясницу сжимала… Так. Нет. Стоп. Не думай об этом. Это был не Киаран, это точно был не он, какая-то другая личность, да, точно, одержимость, ха-ха. – Ну, судя по красноте лица - тебе очень даже жарко. – сам себе ответил мистер Махелона. Его голос был тихий и низкий, с хрипотцой. От которого по Киарану прошлись приятные мурашки до низа живота. Контролируй себя блять! Что тут можно было ответить? “Да, горю изнутри” Или “Конечно, вы же меня так отжар… Господи, откуда эти каламбуры вообще в его голове! Какой кошмар. – Поздняк стесняться малыш. Не читайте мои мысли! – Слушай, это я тут смущаться должен, потому что когда ты начал… – Прекратите… – вымученно вырвалось у Киарана, лишь бы мистер Махелона не продолжал. – А потом ты вцепился в меня и… – Я понял! Ну всё! Киаран прижал ладонь к губам мистера Махелоны, думая, что точно сгорит от стыда, если он что-то ещё ляпнет. Тот взял его руку, отодвигая, и снова поднес к губам, уже тыльной стороной, целуя и шепча: – Невыносимо было чувствовать этот мертвецкий холод. Спасибо, что согрел. Стыд отпустил Киарана, вышел как воздух с выдохом, и на его место пришло другое чувство, которое сложно описать. Там была и грусть, сжимающая сердце, и нежность, обратно это сердце отпускающая, и любовь, заставляющая его приятно трепетать. Киаран сглотнул и сделал глубокий вдох. – И-и тебе... – Только и смог заикаясь сказать он, еле слышно, скорее больше себе. Но Кэл прекрасно ощущал, что было за этими словами, это была гораздо больше, чем благодарность. Кэл отпустил его руку, и посмотрел ему прямо в глаза. Взглядом, который не требовал слов, просьб, но который Киаран прекрасно понял, смотря в ответ и приоткрывая губы, разрешая. Кэл приблизился, и поцеловал его. Бережно и нежно. Киарану уже давно не холодно, но чужие губы всё равно ощущались приятным жаром, разливающимся по телу, отдавая волнами тепла от головы до ног, учащая своё и чужое сердцебиение, разгоняя кровь. Киаран почувствовал губами чужую улыбку и Кэл тихо хмыкнул, слегка отдаляясь. – Ух ты, опять? – сказал тот и Киаран не понял о чём он. Пока не почувствовал. Ох чёрт. Кэл резко прижался ближе, чем выбил из Киарана воздух. – Каждый раз удивляюсь, что тело вечно выдаёт тебя с головой. – сказал он тихо, прямо в ухо, обдавая его жаром и слегка касаясь губами. От чего Киаран невольно выгнулся в пояснице. И почувствовал, что его снова ведёт. И знаете что. К чёрту. К чёрту этот сраный контроль. Что он вообще из себя строит? Кэл прав. Тело выдаёт его с потрохами. В нём нет ни стыда, ни смущения, ни прочей белиберды. Всё это – просто маска контроля, с которой он привык жить, ненавидя свою природу, свои желания. Но теперь в ней ведь нету нужды, она не нужна для безопасности окружающих или его, просто привычка, защитный механизм. Который больше не нужен, ведь теперь его и так защищают, принимают, любят… Его настоящего. Его видели настоящим, с того самого туманного утра в Кэрсиноре, с самого первого взгляда, увидили сквозь чары и маску. Поэтому он и выбрал его. Пора это принять и перестать за эту маску держаться, за которой его всё равно прекрасно видят. Пора от неё избавится. И в момент этого осознания – её скорлупа расплавилась, стекла обнажая и подставляя родному теплу кожу. Эмоции, чувствительные, начали быстро обрастать плотью. И прикосновение к ним уже не ощущалось болезненно. Их хотелось трогать, изучать, давать им волю. В голове что-то переменилось. Будто убрали заслонку, и от туда хлынул поток, расправивший плечи, снимающий зажимы, дающий лёгкость и силу в каждом движении и в каждой мысли. Именно это чувство он испытал вчера и когда-то в лесу. Ниточка энергии снова натянулась, и на этот раз, Киаран ухватил её крепко, зубами. Он назвал это “поводком”? Ну тогда ручку от этого поводка пора взять под своё управление. Он рывком перевернул Кэла на спину. – Ох! Киаран медленно выпрямился, сидя сверху, разминая каждый позвонок своего затекшего тела, будто бы абсолютно нового, вдыхал глубоко, раскрывая лёгкие, и положил руки на чужой пресс, слегка его царапая. Энергия внутри утробно заурчала, довольная. Он удовлетворенно мромычал. Да, так лучше. Покрутил головой, разминая шею, будто с неё сняли ужасно бесячий груз. И он точно, абсолютно дьявольски - улыбнулся, произнося: – Я ещё немного погреюсь. Его голос определенно звучал иначе. Ну и похрен. Кэл лежал в удивлении, почти ошеломленный, Киаран впервые такое у него видел, даже не моргал, но спустя пару секунд всё-таки улыбнулся в ответ, и это было больше похоже на оскал. – Вау.

Человеческое сердце горит ярко и неважно как быстро оно погаснет. Завтра, через год, десятилетия или лишь остановившись.

Оно горит лишь для кого-то в ответ.

А холодное сердце - это только мёртвое.

Так что пусть сердца горят и сжигают друг друга дотла.

Конец

Смотрите арты и комиксы по этому фендому в моём тгк: Букворм Арсель (bookworm613)