club tainted

Весенний день в школе — это странное смешение усталости и предвкушения. До конца учебы чуть больше месяца, и это чувствуется не потому, что кто-то считает дни, а потому, что сама школа начинает звучать иначе. Уроки идут, но уже без прежней строгости: учителя чаще отвлекаются на разговоры, иногда сами шутят, иногда просто смотрят на класс с таким видом, будто тоже понимают — скоро всё закончится. В кабинете тепло, светло, слишком светло для учебы. Солнце заливает парты, и из-за этого доска кажется чуть блеклой, а записи — не такими важными. Половина класса сидит вполоборота: кто-то разговаривает, кто-то листает телефон под столом, кто-то просто смотрит в никуда, думая уже не про контрольные, а про то, что будет дальше. В класс заходит классная руководительница 11 «Б» класса. Мария Ивановна — низкая женщина средних лет, с короткой стрижкой и идеально выглаженной одеждой — просит пару минут, чтобы сообщить новости. — Ребята, минутку внимания. В связи с тем, что у нашей школы проблемы с учителем биологии, как вы знаете, у нас появился временный учитель по этому предмету. В понедельник он проведет первый урок у вас. Больше никаких подробностей не знаю, всё увидим в понедельник. Хорошего дня. Женщина быстро покинула кабинет, хлопнув дверью. Её почти никто не слушал, только несколько девочек обратили на неё внимание. Весь класс продолжал заниматься тем, чем хотел. Где-то за последней партой первого ряда сидит восемнадцатилетний Серёжа — чуть в стороне от общей суеты, но всё равно внутри неё. Перед ним, на ряд ближе, развалились Кирилл и Артур. Они сидят вполоборота, периодически оборачиваются к нему, чтобы что-то сказать, и снова делают вид, что слушают урок. Сам Серёжа выглядит так, будто случайно оказался в школьной форме. Чёрные волосы, немного небрежно уложенные, подчёркивают резкие, аккуратные черты лица. У него тот самый «идеальный профиль», на который невольно обращаешь внимание, даже если не хочешь. На котором хочется задержать взгляд немного дольше дозволенного, чтобы получше рассмотреть каждый миллиметр нежной кожи. На шее — татуировки в виде звёзд, чуть выглядывающие из-под воротника. На руках тоже чернила — заметные, разные — часть образа, который он будто не создавал специально, а просто был рождён быть именно таким. Он привык к вниманию: взгляды, шёпот, сообщения — всё это давно стало обычным делом. Девчонки действительно за ним бегают, но он относится к этому спокойно, без лишнего интереса. В нём есть уверенность человека, у которого многое уже «есть»: и деньги в семье, и свобода в выборе, и понимание того, что после школы жизнь только начинается. Поэтому отношения для него были не самым важным на данный период времени. Девчонки были для него лишь развлечением… Хотя это было трудно назвать именно так, потому что всё было лишь под влиянием его «кентов», что мало приносило ему внутреннего удовлетворения. Кирилл, блондин с вечно растрёпанными волосами, резко оборачивается: — Слушайте, сегодня вечером в клубе намечается какая-то туса. Говорят, нормально так будет. Артур, русый, с таким же стилем, как и его друзья — худи, цепочка, расслабленная поза, — усмехается: — «Нормально» — это ты мягко сказал. Там полгорода будет. Серёжа сначала не отвечает. Он крутит ручку в пальцах, смотрит куда-то мимо них, будто не слыша. — Не знаю… — тянет он. — Чёт не хочется будто бы. Я собирался писать музло, как обычно. — Бля, да ладно тебе, — Кирилл наклоняется ближе. — Последний месяц же. Когда ещё? Артур подхватывает: — Это уже почти не школа. Это типа репетиция свободы, понял? Серёжа усмехается на этих словах. «Репетиция свободы» звучит немного пафосно, но, по сути, правда. Он снова переводит взгляд на друзей, потом на класс, на учителя, который продолжает что-то объяснять. — Ладно, — говорит он наконец. — Погнали. Чего сидеть. Кирилл сразу оживляется: — Во, ахуенно, другое дело. Я знал. — Главное — не слиться в последний момент, — добавляет Артур. — Не сольюсь, — спокойно отвечает Серёжа. Они начинают обсуждать детали: кто будет, какой алкоголь брать, во сколько лучше прийти, кто с кем будет. Разговор становится быстрее, живее, с перебиваниями и шутками. Уже не про урок, не про школу — про что-то, что ждёт их уже сегодня вечером. И в этом разговоре есть ощущение перехода: будто они уже одной ногой там, в бурном вечере, где не будет ни парт, ни звонков, ни нудных людей — лишь алкоголь, музыка, шумные компании и… расслабление? Урок пролетел незаметно, парни даже не заметили, как он закончился. Дмитриев встал, накинул чёрную сумку на одно плечо и вышел из класса вместе с Кириллом и Артуром. — Перекур? — спрашивает Кирилл с лёгкой улыбкой на лице, будто уже зная ответ. Ответ последовал моментально: парни одобрительно кивнули, и вот уже компания из трёх парней движется к мужскому туалету. Они заходят в мужской туалет так, будто это уже привычная точка на маршруте, хотя, по правде, так и есть. Внутри полутемно, плитка холодная, никого нет. Первым заходит Кирилл и почти сразу опускается на пол у стены, закидывая рюкзак рядом. Артур стоит у раковины, опирается локтем, листает что-то в телефоне, не особо включаясь в происходящее. Всё выглядит расслабленно, впрочем, как и каждую перемену. Дмитриев остаётся ближе к окну. Он чуть приоткрывает створку, впуская прохладный воздух, и достаёт электронную сигарету с ягодным вкусом. Внешне он спокоен, но в движениях есть привычная уверенность, как у человека, который не делает из этого события ничего особенного. Он делает первую затяжку — и почти сразу слегка морщится. Вкус резкий, приторный, но именно такой он и любит. Вместе с этим приходит короткое ощущение переключения, как будто напряжение последних уроков на секунду отступает. Он выдыхает в сторону окна, наблюдая, как дым растворяется в светлом воздухе. — Дай тягу, — кидает Кирилл с пола, лениво протягивая руку. Серёжа без лишних слов отдаёт ему. Кирилл делает затяжку, задерживает на секунду, потом резко морщится. — Бля, это не вкус, а хуйня полная. Серёжа усмехается, даже не поворачиваясь полностью: — Это ты хуйня, а не вкус. Кирилл фыркает, передаёт дальше. Артур делает затяжку, тоже кривится, но уже спокойнее: — Да не, это реально херня какая-то. — Да идите вы, — бросает Серёжа, забирая одноразку обратно и снова глядя в окно. Разговор дальше идёт уже без особой концентрации — какие-то короткие фразы, смешки, обсуждение предстоящего вечера, будто всё это продолжается с того самого класса, просто в другой локации, так называемой «курилке» для парней. Они вышли из туалета и направились в гардероб. Всё быстро, без лишних слов. Серёжа надевает брендовую кожаную куртку. Кирилл и Артур тоже натягивают свои лёгкие ветровки, поправляют капюшоны, перекидываются парой фраз. В коридоре уже шумнее: ученики расходятся, кто-то спешит, кто-то тянет время. Весна за окном выглядит ярче, чем внутри школы. На улице воздух холоднее и чище. Серёжа достаёт телефон, заказывает такси. Экран светится в руке, и на секунду он просто стоит, не двигаясь, глядя на дорогу. Через несколько минут приехала чёрная машина. — Давайте, — говорит он друзьям. — Увидимся вечером. — Не сливайся, — с лёгкой дружеской насмешкой кидает Кирилл. — Посмотрим, кто первый, — спокойно отвечает Серёжа. Парни на прощание пожали друг другу руки, и Дмитриев садится в подъехавшую машину, закрывает дверь, откидывается на сиденье. Машина трогается, и школа остаётся позади — с её шумом, окнами и последними весенними днями, которые уже почти закончились. Вечер наступил быстро, почти незаметно, как это бывает в конце весны. Город уже подсветился неоном, воздух стал прохладнее, но всё ещё лёгким. У входа в клуб — очередь, гул голосов, вспышки телефонов, смех, музыка, которая чувствуется ещё до того, как заходишь внутрь. Серёжа пришёл чуть позже Кирилла и Артура. Они уже стояли у входа, переговаривались с кем-то, кивая охране. Когда Серёжа подошёл, Кирилл махнул ему рукой: — Наконец-то. Внутри клуб сразу накрыл шумом и светом. Громкая музыка била в грудь, световые лучи резали дымный воздух, всё двигалось — люди, тени, огни. Пространство было плотным, как будто заполненным до предела: смех, разговоры, бас, вспышки со сцены. Они прошли внутрь и нашли место ближе к стене, где было чуть свободнее. Почти сразу подошли друзья Кирилла — кто-то хлопнул его по плечу, кто-то поздоровался с Артуром, будто они все и так были частью одной большой компании. Стол быстро заполнился людьми. Стаканы, бутылки, громкие разговоры, перебивания, шутки, которые уже не нужно было объяснять. Дмитриев сидел, чуть откинувшись, наблюдая за всем со стороны и одновременно внутри этого хаоса. Время здесь переставало быть линейным — оно просто расплывалось в музыке и свете. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то рассказывал историю, которую никто толком не слушал, но всем было всё равно — важнее было само присутствие. Несколько девчонок периодически подходили к их столу: кто-то садился на минуту, кто-то просто переглядывался с Кириллом или Серёжей, кто-то задерживался дольше, чем планировал. Серёжа ловил на себе взгляды, отвечал короткими улыбками, но не делал из этого ничего. Всё казалось немного нереальным — как будто он не совсем здесь, а наблюдает со стороны. Свет, музыка, лица — всё было ярче обычного, как усиленная версия реальности. Алкоголь сильно ударил в голову черноволосого. Кирилл наклонился к нему через шум: — Серёг, не хочешь курнуть? Тут уже всё оформлено. Дмитриев сначала ничего не ответил. Он знает, что от травы рассудок покидает его, и он не контролирует свои действия. Сомнение овладело им, но тут же он вспомнил слова Артура по типу: «Это репетиция перед свободой», «Всё равно скоро конец года» и другие фразочки, от которых сомнение исчезло моментально. Парень решил, что, если он курит не так уж и часто, то можно и согрешить маленько. Черноволосый одобрительно кивнул Кириллу, тот же, подхватив, дёрнул за плечо одного из парней в компании. Уже через пять минут парни закурили. У Серёжи появилось едва заметное изменение восприятия: музыка стала казаться чуть «глубже», мысли начали идти менее строго по порядку. Постепенно тело стало становиться «мягким» — исчезло внутреннее напряжение, которое Дмитриев мог даже не замечать до этого. Движения и мысли стали ощущаться менее резкими, как будто всё немного замедлилось. Серёжа сначала даже не понял, когда именно всё «съехало». Просто в какой-то момент клуб перестал восприниматься как обычное место. Свет стал мягче, будто чуть размыт по краям. Музыка — не просто громкой, а глубокой, почти физической, проходящей сквозь тело, а не через уши. Разговоры вокруг всё ещё шли, но слова будто теряли чёткость, превращаясь в поток, который не обязательно разбирать. Он посмотрел на Кирилла, потом на Артура — и на секунду показалось, что они чуть ближе, чем были мгновение назад, хотя никто не двигался. Лица людей вокруг стали проще, легче, как будто с них сняли лишнее напряжение. И внутри появилось странное состояние — не резкое, не взрывное, а, наоборот, плавное. Как будто кто-то убрал лишний шум из головы. Мысли перестали цепляться друг за друга так жёстко, стали свободнее, легче. Он поймал себя на том, что улыбается без причины. Не потому, что кто-то сказал что-то смешное, а просто потому, что само ощущение момента стало приятным. Всё казалось чуть нереальным — не в плохом смысле, а как будто это не совсем «обычная жизнь», а её более яркая версия. Время тоже изменилось. Минуты не ощущались как минуты — скорее как отдельные куски света и звука. Он не пытался это анализировать, просто сидел в этом состоянии, наблюдая. Кирилл что-то говорил, смеялся, наклонялся ближе, но слова проходили как фон. Артур тоже был рядом, но казался спокойнее, чем обычно, почти расслабленным до безразличия. Серёжа откинулся назад и на секунду просто позволил себе ничего не контролировать. Это ощущалось непривычно, но в то же время легко. Как будто мир перестал требовать от него мгновенных решений. Парень, сам того не осознавая, встал и попытался пройти в туалет. Ноги были ватными и еле как держали его, чтобы не упасть. Он облокачивался на всё, что попадалось ему под руку, лишь бы не грохнуться. Дойдя до туалета, парень открыл кран и подставил руки под холодную воду. Шум сразу ударил по ушам слишком резко, как будто усилился в несколько раз. Он наклонился к раковине, пытаясь умыться, но движения не складывались — вода стекала мимо, руки будто не слушались так, как обычно. Со стороны это выглядело странно: не как человек, который умывается, а как идиот, который пытается сделать вид, что делает это. Он поднял голову — и в отражении мелькнули размытые свет и тени. Пространство казалось нестабильным, будто слегка «плывёт». И вдруг рядом раздался голос — спокойный, чёткий на фоне шума. Почти неожиданно мягкий. — Всё нормально? Рядом появился парень — высокий брюнет с растрёпанной причёской. На нём были брендовые вещи, заметные даже в приглушённом свете туалета. На щеке — тату с надписью immortal. Он выглядел так, будто сам не понимает, что происходит, но при этом сохранял удивительное спокойствие. Серёжа не сразу понял, что происходит. Он посмотрел на него, потом снова на воду, будто пытаясь связать картинку в одно целое. Незнакомый парень взял бумажное полотенце, смочил его и аккуратно протянул ближе, помогая умыть лицо — не резко, просто направляя движения, чтобы вернуть ясность. Его жесты были осторожными, мягкими, нежными, приятными… — Давай, вот так… спокойно, — сказал он коротко. Серёжа пытался что-то ответить, но мысли выходили разрозненными. Он смотрел на него слишком долго, как будто пытался «зафиксировать» это ангельское лицо. Он чуть качнулся вперёд, не удержав равновесия, и машинально потянулся в сторону парня, будто пытаясь опереться или просто убедиться, что тот настоящий. Серёжа моментально почувствовал его аромат — смесь дорогого парфюма, алкоголя и запаха нежной кожи свела парня с ума. Дмитриев уткнулся в шею брюнета, наслаждаясь его запахом и присутствием рядом с ним. Губы черноволосого скользнули по шее, но брюнет не отталкивал его, будто наблюдая за каждым его действием. Губы снова скользнули по шее, и в этот раз Серёжа укусил парня, оставляя засосы на шее. Но он делал это так нежно, так трепетно, так осторожно. Незнакомый брюнет не стал давать отпора, отталкивать или уходить от парня. Он оставался на том же месте, не смея сдвинуться с него. В туалете клуба становилось жарко, тесно, атмосфера накалялась, и парни это прекрасно понимали. Высокий резко, но осторожно взял Дмитриева и затащил в кабинку одного из туалетов. Накуренный Серёжа, еле стоя на ногах, но понимая малую часть происходящего, прижался своими губами к губам брюнета. Тот же моментально ответил на поцелуй горящего от возбуждения парня. Серёжа покусывал парня за губы, оставляя на них следы своих зубов и страстного вечера, которые останутся доказательством всего происходящего. Серёжа крутил языком металлическое кольцо на губе, тем самым заставляя возбудиться старшего ещё больше, чем следовало. Руки младшего остановились на джинсах брюнета, которые стали тесными ещё с самого начала их прикосновений друг к другу. Черноволосый ловко расстегнул ширинку джинсов парня, тем самым с нетерпением помогая избавиться ему от ненужных преград, которые мешали им обоим. Старший от ожидания и накатывающего желания заскулил, как маленький щенок, который просит своего хозяина наконец-то накормить его или поиграть с ним. Дмитриев опустился на колени перед стоящим перед ним парнем и, подняв глаза, уловил на себе его взгляд. В этом взгляде читалось острое, почти невыносимое желание, от которого перехватывало дыхание. Он смотрел так, будто едва сдерживался, будто ещё мгновение — и все границы между ними исчезнут сами собой. В глубине его глаз горела готовность отдаться этому чувству без остатка, прямо сейчас, не думая о последствиях, не оставляя места сомнениям. В этом взгляде было столько жажды близости, столько немого, трепетного ожидания, что от него по коже пробегала дрожь. Серёжа быстро стянул с парня нижнее бельё Calvin Klein, которое скрывало от него такой долгожданный сейчас член. Он прикоснулся к нему губами и закрыл глаза с ощущением полного наслаждения. Он обхватил губами член парня и начал размеренные движения, не забывая использовать язык. Младший делал это так умело, так ловко и невероятно ахуенно, что заставляло старшего извиваться от его действий и издавать частые стоны и скулёж. Больше не в силах сдерживаться, черноволосый стянул с себя джинсы с боксёрами и начал помогать себе одной рукой, пока второй помогал брюнету. Дмитриев, взглянув на парня, взял его член в рот полностью. Это было сложно, ведь размер был не таким уж и маленьким, и, на самом деле, Серёжа делал это впервые, но он справился и продолжал ритмичные движения вверх-вниз. Старший прикрыл глаза, отдаваясь этому моменту полностью. Несмотря на то, что младший уже давился от большого размера и быстрого темпа, он не собирался отступать и решил довести старшего до кульминации именно в таком темпе. Разрядки парня долго ждать не пришлось, и уже через двадцать секунд брюнет излился в рот Серёже, издавая звуки стона в безумном оргазме. Дмитриев проглотил всё до последней капли и в этот же момент излился себе на живот. Серёжа проснулся резко, будто его кто-то толкнул в плечо. В комнате стояла тяжёлая утренняя полутьма: плотные шторы почти не пропускали свет, и только узкая полоска солнца пробивалась через щель, падая прямо на разбросанные по полу вещи. Голова раскалывалась так, словно внутри кто-то методично бил молотком по вискам. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу, а желудок неприятно сжимался от знакомого мутного ощущения жёсткого похмелья. Он медленно приподнялся на локтях и тут же зажмурился от резкого движения — перед глазами поплыли чёрные пятна. — Блять… — хрипло выдохнул он, пытаясь понять, как вообще оказался у себя дома. Последнее, что он помнил более-менее отчётливо, — неоновый свет клуба, громкий бас, от которого вибрировала грудная клетка, и Артур, кричащий что-то прямо ему в ухо, размахивая стаканом с каким-то ярко-синим коктейлем. Дальше воспоминания рассыпались на бессвязные куски: чьи-то лица, смех, дым, липкий пол под ногами. Серёжа нащупал на тумбочке телефон. Экран больно резанул по глазам. В уведомлениях мигала куча сообщений, но он сразу открыл их общий чат. 9mice: Какого хуя, как я дома оказался? И чё вообще вчера было? Ответ пришёл почти сразу. Artur_x: Очнулся, хаха Kir.hha: Живой? Мы уже ставки делали 9mice: Оч смешно. Реально, как я дома? Artur_x: Короче, ты куда-то свалил, сказал, что в туалет, и пропал минут на сорок Kir.hha: Мы тебя искали по всему клубу Artur_x: Потом нашли спящим на диване, просто в отключке, разбудить еле смогли. Kir.hha: Ты ещё бормотал чё-то невнятное Artur_x: Ну мы тебя в такси посадили и довезли домой, спасибо потом скажешь)) Серёжа нахмурился. Сорок минут…? Он отложил телефон и потёр лицо ладонями. Что-то в этой истории казалось неправильным. Слишком смутным, но неприятно цепляющим. И тут память начала медленно возвращать обрывки. Клубный туалет, холодный свет ламп. Он стоит у раковины, опираясь руками о край, пытаясь прийти в себя. Рядом появляется какой-то парень. Тёмные волосы, улыбка, что-то говорит. Серёжа не мог вспомнить слов, только ощущение странной близости, внезапного притяжения. Потом — тесная кабинка, чужое дыхание слишком близко, пальцы на его шее, губы, ритмичные движения. Он резко сел на кровати. — Нееее. Дмитриев нервно усмехнулся сам себе. Это просто сон. Алкогольный бред, смесь впечатлений и фантазии. После такой ночи мозг мог выдать что угодно. Да. Именно так. Он поднялся, шатаясь, и поплёлся в ванную, всё ещё пытаясь убедить себя, что это нелепая галлюцинация. Холодный свет зеркала ударил в глаза. Серёжа поднял взгляд на своё отражение. И замер. На шее, чуть выше ключицы, отчётливо темнело несколько ярких багровых засосов. Он медленно коснулся одного из них кончиками пальцев. Кожа под ними была слегка чувствительной. По спине пробежал холодок. Серёжа смотрел на своё отражение, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это был не сон. Утро понедельника встретило Серёжу тяжёлым серым небом за окном и тем странным чувством, когда выходные вроде закончились, а внутри ничего не изменилось. Он сидел за партой у окна, натянув на себя чёрную толстовку с высоким воротом, будто ткань могла спрятать не только следы на шее, давно скрытые под слоем тонального крема, но и сами воспоминания о той ночи. Все выходные он почти не выходил из комнаты. Лежал на кровати, смотрел в потолок, листал телефон, пытался отвлечься сериалами, музыкой, переписками — чем угодно, лишь бы не возвращаться мыслями туда. Но память упрямо подсовывала детали. Это лицо. Слишком правильное, почти ангельское. Тёмные растрёпанные волосы. Металлический пирсинг на пухлой нижней губе, поблёскивающий в тусклом свете клубного туалета. Татуировки, уходящие под ворот чёрной футболки. Надпись на щеке. И прикосновения. Наглые, уверенные, но почему-то не пугающие. Серёжа помнил тепло чужих пальцев на своей шее. Помнил, как сердце тогда колотилось где-то в горле. Помнил странную смесь паники и… чего-то ещё. И именно это «что-то ещё» пугало сильнее всего. Он пытался выбросить эти мысли из головы. Повторял себе, что это ошибка. Что он был нетрезвый. Что это просто случайность. Что нормальные парни о таком не думают. Но стоило ему закрыть глаза, как перед внутренним взором снова всплывало это лицо. И Серёжу накрывал липкий страх. Страх, что кто-то может догадаться. Что, если Артур или Кирилл заметят, о чём он думает? Что, если по его лицу всё написано? Что, если они поймут, что последние два дня он думал не о девушках, а о парне? От этой мысли внутри всё холодело. — Эй. Серёжа вздрогнул. В класс, громко переговариваясь, вошли Артур и Кирилл. Как всегда шумные, слишком бодрые для восьми утра. Они плюхнулись за парту впереди и почти одновременно обернулись. — Ну чё, как выходные? — спросил Артур. — Да, оклемался после пятницы? — усмехнулся Кирилл. Серёжа пожал плечами. — Нормально. — И всё? — протянул Артур. — Даже без эпичных историй? — Нормально, — повторил Серёжа, уткнувшись взглядом в телефон. Парни переглянулись, но допытываться не стали. Разговор быстро ушёл в привычное русло — шутки, домашка, какой-то спор про новый альбом. И Серёжа постепенно расслабился. Напряжение отпускало. Один урок прошёл. Потом второй. Перемены. Смех в коридоре. Шум столовой. Всё снова становилось обычным. Почти. К последнему уроку, биологии, Серёжа даже начал думать, что этот день можно пережить без очередного приступа паники. Они с парнями зашли в кабинет, заняли свои места. Артур с Кириллом сразу начали что-то обсуждать вполголоса, споря о какой-то игре. Серёжа листал ленту в телефоне, делая вид, что читает посты. В класс вошла Мария Ивановна — их классная руководительница. Как всегда строгая, идеально собранная. Она хлопнула журналом по столу, привлекая внимание. — Класс, минуту тишины. Гул постепенно стих. — Как я уже говорила вам в пятницу, сегодня урок проведёт новый временный преподаватель биологии. Он будет вести у вас занятия, пока школа не найдёт постоянного учителя. Пока она говорила, дверь кабинета снова открылась. Кто-то вошёл. Артур тихо присвистнул. — Ебать… Кирилл усмехнулся. — Ахуеть у него шмотки. Серёжа машинально поднял взгляд от телефона. И замер. Мир будто схлопнулся в одну точку. Чёрная брендовая рубашка свободного кроя. Тёмные растрёпанные волосы. Татуировки на кистях, выглядывающие из-под рукавов. Металлический пирсинг на губе. И та самая короткая надпись на щеке. В груди что-то оборвалось. Воспоминания вспыхнули резко, ослепляюще. Прижатая к стене спина, тёплое дыхание у самого уха. Пальцы, скользящие по шее. Этот взгляд. Это был он. Тот самый брюнет из клуба. Серёжа почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Ладони мгновенно вспотели, он не мог вдохнуть, не мог пошевелиться. У доски Мария Ивановна тем временем продолжала: — Знакомьтесь. Дмитрий Ицков. Ваш временный преподаватель биологии. Двадцатилетний парень чуть улыбнулся классу. Спокойно, уверенно, словно ничего не произошло, словно они никогда не встречались. Артур обернулся. — Серёг, ты чё завис? Кирилл нахмурился. — Эй. Ты норм? Но Серёжа не слышал их. Он смотрел только на Ицкова. А Ицков, будто почувствовав этот взгляд, медленно повернул голову и посмотрел прямо на него. На долю секунды — и этого хватило. Серёжа застыл, не в силах выдавить ни слова. Весь урок Дмитриев смотрел только на Диму, практически не отрывая взгляда. Он не мог поверить, что парень, которому он отсосал в туалете клуба, стоя на коленях, был его новым учителем биологии. Изредка Ицков поглядывал на Серёжу. В его взгляде не было злости, стыда, презрения. Нет. В нём было слишком много недосказанности, как в тот самый вечер. Он смотрел на Серёжу тёплым, заботливым взглядом. Как будто хотел прямо сейчас обратиться к нему, но, осознавая, что они не одни и среди них целый класс, предпочитал молчать. Урок пролетел незаметно. Серёжа начал собирать вещи, но Ицков резко нарушил этот процесс. — Дмитриев, задержись на пару минут, — сказал брюнет, стоя около доски. Артур и Кирилл, собрав вещи, окликнули друга, что будут ждать его в туалете на этом же этаже. Серёжа одобрительно кивнул и пошёл в сторону Ицкова. В классе уже никого не было, и в этот момент Серёжа расслабился, ведь, по его мнению, в его взгляде читалось всё и даже больше, чем нужно. Он боялся, что кто-то увидит его непрерывный взгляд на Дмитрия Ицкова. Но это всё были лишь его навязчивые мысли… наверное? Дима стоял у окна, всё такой же высокий, в рубашке, с чуть растрёпанными волосами. Тату immortal на щеке никуда не делось, и от этого воспоминание о той ночи накрыло резко, почти физически. В классе только они, приглушённый шум из коридора и свет, падающий на пустые парты. — Поговорим? — сказал брюнет, нарушив тишину. Серёжа нервно усмехнулся. — Слушай, насчёт тогда… это вообще странно вышло, я был… — Не надо, — перебил Дима. Он сказал это спокойно, без раздражения, но так уверенно, что Серёжа сразу замолчал. — Оправдания не нужны. Дима сделал шаг ближе. — Я все выходные думал об этом. О тебе. И уже был уверен, что больше тебя не увижу. Серёжа опустил взгляд, потом снова посмотрел на него. Все слова, которые он хотел сказать заранее, вдруг стали бессмысленными. — Я тоже думал, — признался он тихо. — Постоянно. Пытался выкинуть из головы… не получилось. Между ними повисла короткая пауза. Дима смотрел внимательно, будто ждал, не передумает ли он. А потом просто притянул его к себе. Поцелуй получился резким, немного жадным — как будто оба слишком долго держали это в себе и нуждались в этом. У Дмитриева на секунду сбилось дыхание. Когда они отстранились, Дима усмехнулся, касаясь лбом его виска. — Я бы не отказался повторить нашу первую встречу. Только уже нормально. Серёжа улыбнулся. В этот момент все сомнения, которые крутились у него в голове последние дни, вдруг показались далёкими и ненужными. Он понял, что был готов отдаться Ицкову прямо сейчас. — Я тоже, — ответил он.