Лисий лог

      Хёну не были близки церемонии. Он был простым воином. Свист клинка, рассекающего воздух, или звон тетивы казались ему куда приятней, чем долгие приветственные речи, бесконечные поклоны, тяжёлые многослойные одежды и духота переполненных залов. Но быть стражем принца означало порой терпеть то, что не по нутру. В конце концов, пока Хён находился рядом с Руи, всё можно было вынести.       Глаза привычно скользнули по спине, затянутой в расшитый узорами нежно-розовый шёлк и светлому затылку. Волосы были заплетены на женский манер, а в выбеленных магическими эликсирами прядях радужно переливались хрустальные бабочки. Такой неподобающий вид на официальном приёме мог себе позволить только один человек.       Руи сидел чуть ниже трона, по левую руку от наследного принца, и откровенно скучал. Хён видел это отчётливо, не нужно было заглядывать в лицо подопечному. Руи рассеянно водил пальцем по вышивке на рукаве. Едва заметно качал ногой под длинными полами церемониальных одежд. Время от времени смешно поворачивал голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь за спинами придворных. Все эти милые сердцу немного детские замашки вряд ли бы приметил кто-то другой. При дворе Руи считали воплощением благородства и утончённости, но Хён слишком хорошо знал, сколько живого нетерпения скрывалось за этой маской спокойного очарования.       Их жизни были переплетены в крепкий узел с самого дня трагической гибели старшей наложницы короля — матери Руи. Наследник, которому тогда самому едва стукнуло тринадцать, лично привел Хёна в покои бледного мальчишки и сказал, что с этого дня они должны стать хозяином и его тенью. Руи был сыном погибшей наложницы. И единственным братом Наследного принца, которому дозволили остаться во дворце после достижения двенадцати лет. Всё потому, что принц Руи был с рождения лишён магических каналов и не представлял угрозы. Слабый как котёнок и такой же очаровательный, он стал утешением для Наследного принца после смерти женщины, которая заменила тому мать. С тех самых пор Хён стоял за спиной Руи. И не видел для себя места лучше или почётней. Как самый сильный ученик военной академии, он мог бы возглавить королевское войско в будущем, но амбиции не терзали его разум сомнениями. Он осознавал важность своей роли. Врос в неё намертво и даже в мыслях не смел изменить отведённой судьбе.       Очередной посол закончил приветственную речь. Чиновники зашевелились, пытаясь незаметно размять затёкшие спины, пока не пришлось снова бить поклоны. Наследный принц учтиво склонил голову и едва уловимым жестом подал знак, чтобы слуги приняли дары. Короткая передышка вот-вот должна была закончиться, и Хён уже приготовился мысленно пережидать следующую волну учтивых расшаркиваний, когда по залу вдруг прокатился тихий шепот. Даже Руи перестал скучающе коситься в сторону музыкантов и поднял голову. Хён оторвался от созерцания спины подопечного и посмотрел на того, кто привлёк всеобщее внимание.       Новый посол поднимался по ступеням к трону. Его дорогие одежды были непривычного кроя. Впрочем, как и у всех представителей чужих далёких стран. Однако смущала какая-то излишняя откровенность наряда. Широкие штаны едва держались на бёдрах и приоткрывали голые лодыжки, перехваченные золотой тесьмой. Несмотря на хрупкость телосложения, в глубоком вырезе верхнего одеяния виднелись крепкие грудные мышцы, выдающие скорее воина, чем дипломата. Длинные волосы, заплетённые в сложные косы, унизывали крупные янтарные бусины в тон ярким раскосым глазам, а в ушах сверкали золотые серьги. Крупные кольца унизывали пальцы посла, а массивные браслеты — запястья. Они не казались знаком статуса. Скорее наводили на мысль, что чужак стремился привлечь как можно больше внимания. В его походке была ленивая расслабленность хищника, а губы растягивала непринуждённая улыбка баловня судьбы. Казалось, что гость прибыл не ко двору чужого короля, а на праздник, который заранее собирался покорить. И это у него с блеском получалось.       Но самым поразительным было не это. Необычайная юность дипломата стала причиной удивлённых перешёптываний. Среди убелённых сединами дипломатов и важных чиновников чужеземец выглядел почти вызывающе юным. И держался с явным осознанием производимого впечатления.       — Я никогда не видел такой прически, — с тихим восторгом выдохнул Руи.       Хён нахмурился раньше, чем успел осознать, почему. Что-то во всей этой павлиньей позолоте казалось ему решительно неправильным. Но даже Король и Наследный принц смотрели на гостя благосклонно. Поэтому причин напрягаться будто бы не было.       Посол подошёл к трону и с безупречной лёгкостью выполнил церемониальный поклон.       — Посол княжества Ённан приветствует Ваше Величество и Ваше Высочество. Оказаться здесь — великая честь для меня…       Речь текла из его уст мягким бархатным потоком. Её не портил даже заметный акцент. На губах окружающих расцветали какие-то совершенно пьяные улыбки. Хён едва слушал, что там бормотал посол. Нездоровая атмосфера вокруг начала давить и сгущаться под сердцем в тугой комок плохого предчувствия. А когда Руи, нарушая все правила этикета, резко обернулся и обжёг безумным восторгом во взгляде, по спине прошёл холодок.       — Как думаешь, море в Ённане красивое? — прошептал Руи. — У них ведь приморские земли?       Хён лишь нахмурился и кивком указал, куда следует смотреть принцу. Он не имел понятия, какие земли в Ённане. До сегодняшнего дня он даже ничего не слышал об этом княжестве и не помнил, чтобы им когда-то интересовался Руи. Хён продолжал пристально следить за чужаком, и подозрение всё крепло и крепло в душе.       Тот улыбался Наследному принцу. Отвечал спокойно и уверенно. Принимал внимание зала так естественно, будто сам тут был радушным хозяином. Но за этой беспечностью Хёну чудилось что-то неправильное. Перед ним явно был человек, который слишком хорошо умел казаться безопасным.       — Мне кажется, он много путешествовал, — продолжал шептать Руи, на этот раз не оборачиваясь, но прекрасно зная, что Хён его услышит. — Представляешь, сколько всего видел? Может, в Ённане есть города прямо у воды. Или…       — Ведите себя прилично, ваше высочество, — прервал он восторженные речи.       И Руи умолк, демонстративно выпрямив спину. Хватило бы одного взгляда, чтобы понять, что он надулся. Руи терпеть не мог, когда Хён обращался к нему официально. Но по-другому замечание не возымело бы эффекта. Из груди вырвался обречённый вздох. Хён уже понимал, что после официальной церемонии Руи наверняка помчится знакомиться с послом лично. И хотя хотелось держаться от чужака как можно дальше, Хён знал, что ему придётся быть рядом.       В этот момент чужеземец резко отвёл взгляд от трона и нашёл Руи. Его янтарные глаза разгорелись огнём. Улыбка на губах стала ярче. Словно именно ради этого взгляда он и вошёл сегодня в тронный зал.       По спине Хёна пробежала холодная дрожь. Внимание Руи к новой яркой игрушке было объяснимым. Как и ответный интерес. Но Хёну не нравилось ощущение предрешённости произошедшего.       Руи же, наоборот, просиял.       — Вот видишь, — пропел он восторженно, сложив ладони под подбородком, как всегда делал в моменты сильных эмоциональных переживаний. — Я ему понравился.       Будто в этом мире был хоть кто-то, кому мог не понравиться Руи.       Краем глаза Хён уловил движение у входа. Внезапная смена караула у входа показалась странной. Но секундой позже стало понятно, что это вовсе не она. Один из дворцовых стражей поймал взгляд Хёна и быстро сложил пальцы в условный знак внешней охраны, означавший срочное донесение. Он внутренне напрягся. Покидать зал сейчас хотелось меньше всего, но по пустякам никто не стал бы выдёргивать Хёна с важного мероприятия. Пусть даже он оставался лишь тенью за спинами правителей и его уход едва ли мог заметить кто-то кроме Руи.       Хён ещё раз посмотрел на чужеземца. Тот уже вновь обратил всё внимание на Короля и будто вовсе потерял интерес к Руи. Но неприятное ощущение под сердцем никуда не исчезло.       Хён чуть склонился к своему принцу.       — Мне нужно ненадолго отлучиться, ваше высочество, — проговорил едва слышно.       Руи обеспокоенно дёрнулся, словно снова хотел посмотреть, но вовремя опомнился и замер в полуобороте.       — Прямо сейчас? — протянул он с оттенком обиды.       Официальное обращение всё ещё явно доставляло ему дискомфорт. Да и оставаться без своего живого щита принц совсем не привык.       — Я ненадолго, — пообещал Хён.       Руи вздохнул так тяжко, словно его бросали посреди смертельной опасности, а затем всё же кивнул.       — Только не пропадай надолго. Иначе я познакомлюсь с послом без тебя, — бросил он напоследок едкую шпильку.       Тревоги мутной волной снова прошлись по сознанию и схлынули под натиском необходимости собраться и решить новую проблему, какой бы она ни была. Хён молча выпрямился и покинул своё место за спиной принца. Всего пара шагов назад и он растворился среди боковых переходов для слуг и стражи.       В узких дворцовых галереях воздух отдавал сыростью, но показался заметно свежее после духоты церемониального зала. Однако это не принесло облегчения. Тихое раздражение нарастало с каждым шагом. Оставлять Руи в одном помещении с самым подозрительным человеком, какого только доводилось встречать Хёну, не хотелось совершенно. Хотя стоило признать, что страх был немного нелепым. Церемониальный зал заполняли десятки чиновников, послов, стражей. Там находились сами Король и Наследный принц. Руи был под надёжнейшей охраной. Этот чёртов чужеземец ничего не мог ему сделать. Разве что заулыбать до смерти. И всё же тревога упрямо не отпускала.       У главного входа его уже ждали.       Начальник внешней стражи Со Рэн стоял у каменных ступеней, сцепив руки за спиной. Он выглядел непривычно напряжённым. Поэтому Хён не стал разводить церемоний.       — Докладывай.       Со Рэн коротко поклонился и сразу перешёл к делу.       — Несколько часов назад в Лисьем логе зафиксировали всплеск магии.       — И что в этом такого? — спросил Хён машинально, но уже в процессе вопроса понял, каков будет ответ.       Магические возмущения не были таким уж редким природным явлением. Но если о них решили доложить лично Хёну, это могло означать только одно.       — Где? — не дожидаясь ответа на свой глупый вопрос, тут же уточнил он.       — У северного склона.       Ответ прозвучал слишком быстро. Значит, сведения уже успели тщательно проверить.       На мгновение Хён замер в лёгком замешательстве. За всё время службы подобное происходило впервые. Лисий лог оставался тихим много лет. Люди предпочитали обходить это место стороной, а редкие рассказы о духах давно превратились в страшилки для детей и суеверных крестьян. Но Хён слишком хорошо знал, что это не просто сказки.       Перед глазами мелькнули обрывочные картины давних воспоминаний.       Запах лекарств и смерти. Худой бледный мальчик под ворохом одеял. И юный Наследный принц, которого Хён видел впервые в жизни, но отчего-то подсознательно испытывал благоговейный трепет. Принц смотрел удивительно серьёзно для своих лет в ожидании клятвы верности, которую Хён должен был принести бледному умирающему мальчику.       Тогда Наследный принц впервые рассказал ему о лисах, сгубивших ту, что была ему названой матерью. Хён не знал подробностей тех страшных событий. Только то, что юный брат Наследного принца едва тоже не погиб. А ещё об опасной лисьей магии, способной поглощать сознание людей и разрушать души. Об их способности притворяться людьми. И о том, что никому из них нельзя позволить приблизиться к Руи.       Умути выбрал Хёна не случайно. Среди учеников военной академии его магия считалась необычайно сильной. Достаточной, чтобы противостоять нечисти, если однажды та вновь появится в окрестностях. При этом, будучи единственным сыном павшего генерала, Хён не имел ни семьи, ни привязанностей.       С тех пор на его плечи помимо охраны юного принца легла обязанность следить за любыми слухами, следами и всплесками лисьей магии. Только до сегодняшнего дня это ни разу не выходило за пределы старых отчётов и тревожных сказаний.       — Кто-нибудь ещё знает? — вернулся Хён к реальности.       Нужно было выбросить лишние сомнения из головы и взять себя в руки.       — Только внешняя стража.       Хён медленно выдохнул. Волнения среди населения им были ни к чему. Они бы только помешали охоте на лису.       — Продолжайте наблюдение, — приказал он. — Никого туда не подпускать. Я доложу Наследному принцу после церемонии.       Со Рэн кивнул, быстро поклонился и спешно покинул помещение. А Хён развернулся обратно ко входу в зал церемоний, ощущая, как тревога всё сильнее сжимается удавкой на шее.

***

      Кабинет Наследного принца встретил Хёна привычной тишиной. После шума церемониального зала она казалась почти давящей. За ширмой, заменяющей одну из стен, негромко переговаривались чиновники, где-то потрескивали угли в жаровне, шелестели свитки. Одиночество было роскошью для будущего правителя. Даже в делах. Сам хозяин кабинета сидел у низкого стола с таким спокойным видом, будто весь день не провёл среди бесконечных послов и придворных.       При виде Хёна Наследный принц удивлённо выгнул бровь.       — Надо же. Ты без Руи? — мягко усмехнулся он. — Странное зрелище. Будто отражение без хозяина.       Принц явно был в добром расположении духа. Портить этот настрой не хотелось, но выбора особо не было. Хён коротко поклонился и отрапортовал:       — У меня срочное донесение, Ваше Высочество.       Маска праздности мгновенно истаяла на благородном лице принца. Он придвинулся ближе и выпрямил спину. Это всегда поражало Хёна. Наследнику хватало пары слов, чтобы понять всю серьёзность дела. Только что он выглядел расслабленным и таким юным, а теперь взгляд стал внимательным и острым.       — Говори, — слетел с его губ короткий приказ.       — Несколько часов назад в Лисьем логе зафиксировали всплеск магии у северного склона.       Вопреки ожиданиям на лице принца не промелькнуло и тени. Он не испугался и не разозлился. Лишь спокойно кивнул.       — Насколько сильный? — уточнил он, поправляя манжет, будто речь шла о проливном дожде.       Хёну не нравилось это спокойствие. Хотелось, чтобы принц подтвердил его догадки об опасности и велел поскорее найти и прикончить врага. Он почувствовал себя псом на поводке, рвущимся скорее выследить добычу для хозяина. С губ слетело полное волнения:       — Достаточный, чтобы внешняя стража немедленно доложила мне.       Наследный принц лишь сложил свои длинные пальцы под подбородком и задумчиво склонил голову. Хён невольно нахмурился, чувствуя недовольство этой реакцией.       Когда-то именно Наследный принц рассказал ему о лисах. О существах, способных разрушать человеческий разум. О тварях, погубивших старшую наложницу короля. О нечисти, которой нельзя позволить приблизиться к Руи. Тогда в голосе юного Наследника сквозила проникновенность, подпитываемая страхом. И Хён помнил это слишком хорошо.       — Кто-нибудь ещё знает? — спросил принц.       — Только внешняя стража.       Принц постучал указательным пальцем по губам и задумчиво протянул:       — Это хорошо.       — Ваше Высочество, — осторожно начал Хён, — думаю, стоит прочесать весь лог. Если там действительно появился лисий дух…       — Не стоит спешить, — прервал его Наследный принц.       Ответ прозвучал мягко, но уверенно. Хён замер в замешательстве. Наследник выглядел сосредоточенным, будто обдумывал какую-то сложную задачку. Но не напуганным, как подобало. Будто речь шла о разбойниках в лесу, а не о таинственной лисьей магии, которая заставляла стыть кровь в жилах Хёна.       Это казалось неправильным.       — Но если лиса приблизится ко дворцу…       — Мы пока не знаем, что именно произошло, — снова прервал принц. — Паника только навредит.       Хён поджал губы. Он в целом был согласен. Но так же он был уверен, что смог бы организовать поиски преступного существа тихо и оперативно. Однако спорить дальше он не стал. Всё равно решение оставалось за Наследным принцем. В конце концов существовала ещё одна проблема, требующая его присутствия.       Он уже собирался откланяться, когда с губ само собой сорвалось то, что было на уме:       — Тогда мне стоит поспешить к Руи. Пока он не умчался к тому жуткому послу из Ённана.       — К Хару?       Губы Наследного принца расплылись в какой-то странной улыбке, а на щеках заалел нездоровый румянец. Это выглядело жутко. Будто при одном упоминании чужака принц опьянел.       — Значит, так его зовут, — процедил Хён.       Принц удивлённо приподнял брови.       — Ты говоришь о после так, будто он опасен.       Хён почувствовал, что ступил на зыбкую почву, назвав дипломата из другой страны жутким.       — Он показался мне… — он попытался тоже поиграть в дипломатию и подобрать слово помягче, — подозрительным.       Принц звонко хлопнул в ладоши и рассмеялся. Хён оторопел от такой экспрессии. Видеть Наследного принца настолько возбуждённым ему ещё не доводилось.       — Правда? А мне Хару показался очень милым молодым человеком, — проговорил принц.       Слова прозвучали с каким-то нездоровым придыханием. Хён нервно сглотнул слюну и промолчал.       — И я прекрасно понимаю Руи, — продолжил Умути с лёгкой улыбкой, совершенно не обратив внимания на замешательство Хёна, — на его месте я тоже захотел бы разговорить такого человека. Представь только, сколько удивительных мест он видел, — он устало потёр висок, — если бы не дела, я бы с удовольствием послушал рассказы о дальних землях.       Разговор становился всё более странным. А откланяться и защитить Руи от странного очарования этого Хару захотелось нестерпимо. Хён коротко поклонился.       — Если позволите, я вернусь к Его Высочеству, — осторожно проговорил он.       — Конечно, — кивнул принц, устремив рассеянный взгляд куда-то вдаль.       Хён уже почти дошёл до двери, когда голос принца вновь остановил его.       — Впрочем… кажется, я всё же решил, как поступить с Лисьим логом, — голос его снова звучал уверенно и собранно.       Хён обернулся.       — Чего желает Ваше Высочество?       Несколько секунд принц молчал. А затем его губы снова медленно растянулись в улыбке, полной странного предвкушения.       — В наших краях слишком давно не проводили охоту на лис. Стоит возобновить традицию.       Хён всмотрелся в лицо Наследного принца. Что-то в нём вдруг показалось неправильным. Черты будто стали резче. Между бровей пролегла тень. А взгляд остекленел, будто принц был готов вот-вот расплакаться. Но улыбка на губах оставалась такой же широкой. И больше напоминала оскал.