Adrenaline (FIX ON Ver.)

«Ты создал чудовище» — вспоминаются заискивающие слова Уена, когда они наблюдали за позирующим под горячим светом софитов Минги. Изгиб бедра, положение сильных рук, обвитых венами, кажутся знакомыми. Взгляд, полный пекла, Юнхо тоже видел в зеркале. Он лишь хмыкнул согласно. И до влажных ладоней гордился. Как и сейчас, завалившись на кровать и наблюдая, как Минги вертится перед ним слегка заторможенно, купаясь в собственном удовольствии и музыке. Повторяет движения бедер, ведя руками по воздуху. Белые волосы веером падают на лицо, когда он запрокидывает голову и слегка пошатывается от головокружения. Минги любит себя настолько же сильно, насколько его любит Юнхо. Касается себя так же чувственно, как тот хотел бы прикоснуться к нему — пальцами, в нетерпении, словно животное, царапая одеяло. Минги обещал включить сегодня трек. Пришлось притормозить его, горящего глазами и заполошно дышащего, когда они только встретились. Такой Минги хотел всего и сразу и мог рушить пространство вокруг себя, если не заземлить его тяжелым обхватом за плечи. Музыка играет достаточно громко и слова знакомые, но мелодия обманывает сознание — совсем другая. Ритмичный бит бьется в горле, вовлекая в свой танец и сердце, а Юнхо не может не думать о том, что хотел бы сейчас в таком же темпе вбиваться в это идеальное тело. Отдавая всего себя и в восхищении склоняя голову над изломанной в удовольствии широкой спиной. Минги кокетливо закусывает губу и тянет к нему руки, качая бедрами в такт. На это, как рефлекс, срабатывает ответная реакция: Юнхо поспешно приподнимается, чтобы жадно захватить обе ладони в замок. Он слышит низкий смех, когда притягивает Минги ближе и тут же зарывается в его шею, опаляя носоглотку чужим густым запахом. Хочется почувствовать его вкус меж зубов, укусить до звонкого крика, но Юнхо лишь целует мелко: сначала вверх, до ямки за ухом, а после вниз — до острой ключицы. Минги извивается и чуть не заваливается назад, взбираясь на кровать. Седлает плотно, до сорвавшегося выдоха. — Как тебе? — спрашивает сквозь улыбку, зачесывая волосы Юнхо назад. Чешет его загривок до красных следов, заставляя выгибать шею так, что кадык остро проступает под кожей, по которой от горла до самых сосков бегут искристые мурашки. Минги движется на нем волной, подхватывая вибрирующие басы, и нет смысла даже пытаться скрыть дрожь, когда тот демонстративно касается себя, глядя исподлобья. — Идеально, — хрипит Юнхо в ответ. Чужие ресницы дрожат будто смущенно, когда Минги опускает взгляд, но это иллюзия — он лишь обдумывает, из-за чего сегодня Юнхо будет драть связки сдерживаемым стоном. Швы футболки трещат, когда ее тянут вверх вслед за второй, уже снятой. Минги перетекает на кровать, расставляет ноги, ступнями трется о хлопок постельного белья, раздеваясь полностью. Тело Юнхо следует за ним, как на цепи, и он утопает между упругих бедер. Он дает себе время, вдавливает пальцы в чужие напряженные мышцы, рассматривает. Не получается пресечь прерывистый выдох, когда он видит, что Минги уже влажный внизу. — Я готовил не только песню, — с придыханием подтверждает тот. Минги манит его языком, широко раскрыв рот, и Юнхо дергается от удара электричеством от копчика до груди. Он бросается на чужие яркие губы, кусает и лижет, превращая их в темно-розовое месиво. Нёбо щекочет чужой смех сквозь поцелуй. Минги не скрывает своей радости от того, что располосовал его терпение, до зажмуренных глаз распалил тело. Все что может Юнхо — тереться о него бедрами хаотично, обхватывая острые скулы намертво. Смотреть в глаза, с самим собой сражаясь, потому что от того, как каждое касание жжет, глаза закатываются. Но он хочет видеть, как Минги проводит языком в уголке губ, покусывая его, как его брови гнутся в отдаче на каждое движение. Хочет довести его до совершенства в этой агонии. — Дай мне, Юно, — высоко стонет Минги, когда Юнхо начинает входить. Приходится закинуть чужие ноги на плечи, потому что руки соскальзывают с покрытой испариной кожи. Минги от этого еще сильнее прогибается в спине, теперь совсем не касаясь талией кровати. — Дай, сильнее, — подгоняет он, икрами вжимаясь в основание чужой шеи. Юнхо чувствует, как вибрирует в висках от силы сжатия челюстей, но он еще не окончательно потерял себя в острой страсти. Хочет успокоить, держит, ногтями оставляет следы над чужими тазовыми костями, но по инерции, еще сильнее напирая. — Расскажи мне, — хнычет Минги, вскидывая бедра, чтоб самому насадиться, забирая себе грудной вой Юнхо. Тот машет головой отрицательно, начиная двигаться с оттяжкой. Если Юнхо откроет рот, то все же вгрызется в нежную кожу и будет скулить, не размыкая зубов, истекая слюной. Тело сковывает предчувствием оргазма, когда он понимает, что действительно начал двигаться в такт музыке. Юнхо сбивается с ритма, добавляя силы, и слышит ответный высокий стон. — Иди сюда, — зовет Минги, несколько раз сглатывая. Юнхо скулит, когда ложится на него полностью, и их влажные горячие тела сплавляются всеми изгибами. Его топит чужим запахом, и он лижет острую скулу, смакуя его где-то в глотке. Минги растянут до предела, он не издает ни звука, только вдыхает снова и снова пересохшим ртом. Без выдоха. Трек, может быть, уже закончился, а может, заиграл на повторе. Юнхо не слышит и не видит ничего, кроме Минги, растворяя себя в нем и телом, и сознанием. Он весь растекается, пока бедра гонятся за чужим наслаждением, начиная дрожать от того, как сильно его сжимают. — Покажи мне, — упирается Минги в его плечи, отталкивает. Юнхо поддается, отстраняется, но не может держать шею прямо. Голова откидывается сама собой, и он хватается за собственное горло. Давит, чтобы оно снова могло протолкнуть хотя бы немного воздуха. Он хочет сказать: «Не смей», потому что знает, что не выдержит, наблюдая сверху, как Минги руками тянется вниз, пальцами очерчивает его основание, растирает смазку там, где горячо и влажно. Минги поджимает губы, напрягается, доводя Юнхо безвозвратно и давление усиливается невыносимо. Его грудь проседает в стоне в унисон со сжатием мышц, и Минги в награду гладит себя, одной рукой царапая возбужденные соски. С глаз срываются слезы, когда внутри все разрывается огнем. Волна проносится по всему телу, и Юнхо облизывается рефлекторно, ощущая чужое тепло на щеках и губах. Минги еще содрогается в оргазме, пока Юнхо склоняется к нему рывками от судорог, все ниже и ниже, в чужие объятия, и кое-как отвечает онемевшим ртом на голодный поцелуй. Они зарываются друг в друга глубже. Руками — под спину, крепкий обхват бедрами — на талии. Песня все же еще играет, заранее поставленная на повтор, и их громкое дыхание бессовестно противоречит ей. — Я рад, что тебе понравилось, — шепчет Минги ему в самое ухо, касаясь губами.