Сможет полюбить.

Я вернулся домой поздно. Касс с мужем сегодня остались на ночь у друзей. В доме нас было двое. Дрейк. Именно он был причиной моей паники. Целый день я провел с удушающим душу страхом. В очередной школе у меня не было друзей или просто знакомых, с кем я мог бы поговорить. Даже не о тех ужасах, которые творит Дрейк. О них я предпочел бы никогда не вспоминать. Хотелось чего-то обычного, отстраненного от всего бреда, который творится в стенах дома. Меня считали странным и озлобленным. Всем плевать почему. Одноклассники, учителя, знакомые, Касс… В голове не укладывался этот диссонанс. Она заботилась обо мне, я видел любовь в ее глазах, но она все равно выбирала Дрейка. Она прекрасно понимает, что происходит, но почему ничего не делает? Почему я снова остаюсь один? Как только я перешагнул порог дома, то рванул в ванную и заперся там. Просижу ночь здесь. Я вцепился руками в раковину и смотрел на себя в зеркало. Страх охватывал все сильнее. Он же здесь. Он точно придет. Мне некуда идти. Не прошло и пары минут, как я услышал шаги по лестнице. - Эй-Джей, куда ты спрятался? Мне показалось, что сердце замерло, но на деле оно с бешеной скоростью билось в груди. Ресницы намокли. Я не мог пошевелиться и просто зажмурился, сильнее держась за раковину. Он постучал по двери. - Эй, выходи. Ты же не заставишь меня снимать дверь с петель. Касс расстроится поломке. Я с усилием открыл глаза и скривился, взглянув на себя в зеркало. Дрожащие губы прошептали: - Сука, как же я тебя ненавижу. Не знаю, кому сейчас это было предназначено. Уроду за дверью или самому себе за слабость. Я не могу ему ничего сделать. Не могу расстроить Касс. Не могу открыть сейчас дверь. Я сел на холодный кафель и откинул голову на ванну. Слезы тихо текли по щекам. Я больше ничего не хочу. Стоят ли того беспросветного ужаса те частицы внимания, которые я получаю от Касс? Голос за дверью прозвучал до дрожи холодно, отдавая металлом: - Я даю тебе полчаса. Если не придешь, то я сдерживаться не буду. После этих слов он ушел. Я метал по комнате, просящий помощи взгляд. Руки сами стянули повязки и достали лезвие. Оно блеснуло металлическим холодом и уже через секунду было окрашено красным. Я резал, даже не глядя, лишь бы только заглушить страх. Руки дрожали. Я заслужил это все за свою слабость. Будь у меня хоть капля мужества – я бы не дрожал от одного лишь вида Дрейка, я бы мог дать ему отпор. Старые шрамы покрылись кривой сеткой новых – ярко-красных. Кровь капала на пол, смешиваясь со слезами. Почему я настолько не заслужил любви, что за заботу Касс должен так расплачиваться? Я тяжело вздохнул, собирая силы. Это нужно закончить. Пусть лучше ничего не будет. Я достал из школьного рюкзака бутылку водки. Забудусь, и ничего этого не будет. Я залпом влил в себя половину. Горло пекло, но это лучше, чем тот мерзкий комок паники. Голову затуманило почти сразу. Я дрожащими руками достал обрывок листка и ручку, криво выводя: "Касс, пожалуйста, прости меня". Я посмотрел на шрамы. Она не должна была узнать про это уродство, но, наверное, после моей смерти это будет уже не важно. Я залил шрамы водкой, смывая кровь. Я хотел прочувствовать каждую царапину на своей коже. Пусть боль будет последним, что я запомню в своей жизни. Что угодно лучше, чем страх. Я зашептал себе под нос: - Господи, пожалуйста, убей меня, если ты есть. Я не выдержу больше. Пожалуйста. Мои мольбы не были услышаны даже им, сколько бы порезов я ни наносил. Без толку. Спустя минут 15 телефон в кармане завибрировал. Я замер. Кассандра. Слезы резко остановились, я взял трубку, и из нее полился мягкий голос: - Эндрю, как в школе дела? Все хорошо? Почему не позвонил, как вернулся? Вы с Дрейком уже поужинали? Голос дрожал, как бы я ни старался это скрыть. - Да… Все хорошо. Спасибо. В трубке послышались женские голоса на фоне и смех. Она сейчас сидела с подругами. Ей не до меня, но даже так она мне позвонила, чтобы узнать, как дела. - Если у вас все хорошо, то я рада. Не засиживайтесь и ложитесь пораньше спать. Люблю, целую. В ухо ударили отрезвляющие короткие гудки. Слез не осталось. Если со мной что-то случится, то у Касс будут проблемы. Я не хочу этого. Я поднял листок с пола. Может, она правда не замечает того, что происходит? Касс же меня любит? Она говорила так. Я же могу ей верить? Я не мог, но ужасно этого хотел – верить. Касс может меня не любить по-настоящему, мне хочется почувствовать хотя бы мнимо это чувство. На белой бумаге остались следы крови. Нет. Она не заслужила, чтобы я наплевал на все ее старания и откинулся сейчас здесь. Я допил все, что оставалось в бутылке и, порвав записку в клочья, смыл в унитаз. Я смогу ради Касс. Я последний раз взглянул в зеркало. На меня смотрел жалкий ребенок с заплаканным лицом. Я заслужил. Натянув повязки, я вышел из комнаты и на ватных, дрожащих ногах пошел к Дрейку, зная, что это не первый и далеко не последний раз. Ради таких коротких диалогов я был готов еще хоть сотню раз повторить слово "пожалуйста" и услышать это мерзкое "Эй-Джей". Надеюсь, что когда-нибудь Касс и правда сможет меня за это искренне полюбить.