Последняя работа творца

      Этот сад был неизменен. Он замер всё в том же облике, что и десять, и двадцать, и тридцать лет назад. Высокий забор прятал его от окружающего мира и чужих взглядов, высокий забор, что был покрыт плющом, пожжённым частыми кислотными дождями. Живший здесь скульптор, чьей души творчество погрязло в болоте, уже давно ничего не создавал. Не создавал, имея для этого все средства.       Не создавал, потому что больше не хотел.       Сад приветствовал его молчанием, пёстро-высушенный, застывший в двух с половиной сезонах: в лете, осени и малой своей частью — в весне. Четырнадцать статуй — не больше — стояли здесь каждая на своём месте, отведённом ей скульптором. Он, безумец, страстно любил каждую, и каждая для него что-то значила.       Но всё же только две из них он любил больше, чем все остальные...       Он подошёл к своим любимицам и с любовной заботой их осмотрел. Первая статуя, с завязанными глазами и смеющаяся, беспечно заносила ногу над землёй, как готовясь сойти вслепую со своего пьедестала. Скульптор горько улыбнулся. Он бы всё отдал, лишь бы снова создать эту статую. Именно её копию он жаждал сделать, одну, десять, сотню, тысячу копий!...       Но жаль, нигде больше не было того камня, из которого он когда-то вытесал её под бескрайним рассветным вольным небом...       Вторая статуя — молодая старуха с клюкою в одной руке и с фонарём — в другой — смотрела, печально ухмыляясь. Её пьедестал был треснут, и по ухмылке её становилось понятно: она знала, что стоит на ненадёжной поверхности и что в любую минуту может упасть. Но она продолжала стоять — прямо, твёрдо, немного сгорбленно под тяжестью своих юных лет. Скульптор сглотнул душившие слёзы. Он вложил в эту статую всю свою душу, что у него оставалась. Это была одна из его лучших работ, одна из самых поистине живых.       И самая последняя, после которой уже никогда не будет ни одной другой...       Ветер холодил мокрые щёки; скульптор плакал. В голове звучала заунывная песня — та самая, под которую он под звёздным, но безлунным небом вырезал эту статую из неподатливого камня, стряхивая со своих плеч облетающие жёлтые листья.       О, сколько бы он отдал, лишь бы работа над ней никогда не прекращалась!...       Молча, ничего не говоря, скульптор склонил перед статуей свою седую голову. И искривлённые в горестной улыбке губы прильнули к холодной, каменной руке, державшей клюку, казавшейся по-настоящему тёплой...