Таверна

      За окном уже сгустилась ночь, вывесив в вышине серебро месяца. Ветер слабо колыхал ветви елей и сосен, окружавших небольшую деревню. Окна большинства домов давно потухли, но лишь одно ещё источало свет, музыку и голоса.       Внутри было достаточно душно, терпко и резко пахло хмелем. Какой-то отряд ловчих, что сидел в центре, заказывал себе далеко не первый литр вина и пива, попутно уплетая мясо пойманного в лесах вепря. Рядом с ними ещё и стояла замотанная в плотную ткань клетка, из которой то и дело доносилась визгливое шипение василисков. И от этой компании исходило столь много шума, что более тихие посетители периодически косились на них.       За столом в одном из дальних углов сидели двое молодых людей, относительно странной наружности. Один, хоть более-менее прилично выглядящий, сидел, откинувшись на спинку стула. Лицо его выражало странную смесь безразличия и раздражённости. В тусклых пунцовых глазах отражался золотой свет свечей, рассыпаясь искрами по радужкам. Этот же свет падал и в бокал вина, который он крутил в руке, наблюдая за переливами напитка, похожего на жидкие алые розы.       Его товарищ, сидя напротив, тем временем осушал уже пятую кружку пива, оставаясь при этом совершенно трезвым. Его одежда была угольно-чёрной, за исключением белой рубахи. Но конечно, больше всего внимание и персонала, и посетителей привлекала его маска, закрывавшая почти всё лицо, кроме, разве что, губ. – И почему же я, бог Времени и одно из главных существ мироздания, должен сидеть тут и пить с тобой? – Ну, может потому что мы оба до чёртиков одинокие, а ещё нас по тем или иным причинам ненавидят люди? – Ладно, это резонно.       Вздыхая, Миракс сделал глоток с бокала. Терпкая жидкость неприятно обжигала чувствительные рецепторы. Хотя, он редко что либо ест или пьёт, так что любые вкусы сильно отпечатывались, ударяя в голову. Радовало здесь лишь, что он не пьянел — ведь как само Время может быть подвластно алкоголю?       Медленно поморгав и прищурившись от очередного громкого выкрика со стороны, он взглянул на своего спутника, невозмутимо заказавшего шестую кружку. Девушка-официантка, вежливо кивая, поглядывала на это уже с нервозностью, да и усталостью — понятное дело, подобные пьянчуги ей осточертели. Да и полубогу, по правде, тоже — резкие хмельные запахи вызывали у него отвращение, а их поведение... Иногда он всё же жалел, что позволял этому всему существовать. – Дим, тебе уже много. – сохраняя привычно ровный тон голоса, он впился взглядом в маску, которую сам же и создал. – Быть может, хватит? Пиво и вино души не лечат. Тем более, если злоупотреблять ими, как ты. – Это тебе не лечат. – хоть и имея тон характерного подпития, изъяснялся рыцарь вполне себе чётко. – А я всё потерял и меня весь мир боится и ненавидит. Так что буду столько, сколько посчитаю нужным. А ты сиди и пей своё вино, лады?       Чувствуя, как вновь подступает раздражение, Миракс отвернул от него голову. Его так утомило это всё, что хотелось просто исчезнуть отсюда. И что Тьма только нашла в этом человеке? Жестокий ленный пьяница, который начинает жалеть себя всякий раз, как напьётся — вот будто у него худшая жизнь на белом свете. – Тебя хоть слушают... – едва слышно шепча себе под нос и возвращаясь мыслями к своему последнему разговору со Всевышним, что был около пары тысяч лет назад, Время невольно задумался, слышал ли он хоть раз голос своего создателя с тех пор. И ответ был не слишком уж положительным.       От такого даже вкус вина не почувствовался, прокатившись по горлу и оставляя в руке пустой бокал. И посмотрев на странника, Миракс увидел, как тот залпом осушает шестую кружку, прямо под испуганный взгляд бедной девушки-работницы. Да уж, вот к чему её точно судьба не подготовила. – Милочка... Ты, эт-с, подай ещё чего, да покрепче. (И куда тебе крепче то, итак пьян, как скот...) – Мне кажется, вам уже много... – пытаясь высвободить свой рук, плотно зажатой в чужой перчатке, она оглядывалась, ища от кого-то поддержки. – И ничего... Не много! – уже начиная заплетаться языком, он потряс в воздухе пустой кружкой. – Налей чего крепкого! Ты вообще знаешь, кто я?!       Это определённо заходит куда-то не туда. И, пожалуй, даже начинает требовать вмешательства божественных сил. – Дима, давай мы просто... – Да я сам проклятый странник, гроза континента и тот, кто всю эту вашу Церковь к хуям изничтожит! – выкрикнув это, он громко поставил кружку на стол.       И вышло даже слишком громко. В таверне повисла гробовая тишина, от чего стук по столу прокатился эхом. Слышно было, как потрескивают свечи в канделябрах, как где-то в деревне лает сторожевой пёс и даже как шелестит ветер в деревьям. Внутри же таверны был лишь один посторонний звук – шумное дыхание перепившего избранника Тьмы. – Проклятый... Странник.. – говоря с некоторой хрипотцой, девушка с ещё большим ужасом уставилась на пальцы, впившиеся в её рукав.       А через секунду какой-то рыцарь, сидевший по соседству, вскакивая, обнажил меч, делая шаг в сторону их стола. (Неужели ты и правда думаешь, что тебя спасёт эта безделушка?) – именно с такой мыслью Миракс в итоге и предпочёл отвернуться, ставя бокал на стол. Крики и звон металла, ударившие по ушам, заставили его поморщиться. Всё же громкие звуки такие неприятные...

***

      На горизонте уже появились первые пурпурные проблески рассвета. Влажная от росы трава, шелестя, цеплялась за обильно промокший плащ. Рыжеватые волосы, испачкавшиеся в пыли, теперь казались почти серыми. А сонное сопение раздававшееся на ухо, заставляло чуть дëргаться, прищуривая глаза раз за разом.       И как всё дошло до того, что он, само время, на рассвете идёт через поле, промокая от росы, а на его спине спит слуга вселенского зла и сильнейший мечник континента, воняя хмелем и сопя, как дракон. Впрочем, за последние несколько лет уже можно было и привыкнуть, что именно по вине странника в его жизни странность за странностью. – И почему я просто не бросил тебя там...       Он ведь стоял у края воронки, которая ещё недавно была таверной, смотрел на почти полностью разрушенную взрывом неконтролируемой магии деревню, на этого почти человека, что лежал без сознания. И он мог уйти, его бы никто не стал удерживать. И всё же, он остался. Потом спустился и забрал. И теперь шёл в свой храм, ощущая, как чужие руки смыкаются на его шее, впиваясь в ткань одежды даже сквозь сон. И Миракс просто позволял это. Всё же, ни один другой человек никогда бы даже не притронулся к нему. А касания, пусть и такие загробно-холодные, в чём-то приятны.