Эмоциональная Амбивалентность

Денджи нравилось быть Человеком-Бензопилой: это позволяло ему чувствовать близость с Почитой, давало заряд адреналина и ощущение полноты жизни, когда он сражался с демонами, а также доставляло удовольствие похвала и любовь людей, которые за него болели. Он делал это каждый день после школы, проводя несколько часов в поисках демонов по всему городу, и в большинстве случаев его охота увенчивалась успехом. Каждый раз, когда он убивал демона, он повторял себе: «Я найду еще одного», чтобы поддерживать мотивацию. Он пытался убедить себя, что делает это, потому что хочет, чтобы Человек-Бензопила патрулировал город, чтобы получить тот прилив адреналина от этих сражений, но он знал, что это не вся правда. По правде говоря, он просто пытался избежать возвращения домой. Однако он знал, что не сможет вечно избегать своей квартиры. Итак, ближе к 9 часам вечера Денджи наконец добрался до двери, уставившись на этот барьер между ним и его домом, который порой казался самым непреодолимым препятствием на свете. Изнутри доносился слабый звук телевизора. Часть его хотела развернуться, вернуться в город, может быть, выйти и сразиться с еще несколькими демонами, а часть его испытывала соблазн переночевать в мусорном контейнере — не то чтобы он раньше этого не делал, но тогда все было по-другому, не так, как сейчас. Многое было не так, как сейчас. Он знал, что не сможет избегать этого вечно, и поэтому, как и каждую предыдущую ночь, Денджи понимал, что должен двигаться дальше. Денджи открыл дверь. — Я дома, — сказал он и тут же был атакован собаками, которые быстро окружили его, обнюхивая и требуя ласки на случай, если у него есть еда. Несмотря на отсутствие лакомств, он с удовольствием погладил их по головам, и на мгновение почувствовал себя счастливым, словно забыв о своей сожительнице. — Привет, Денджи, как хорошо видеть тебя дома, — любое ощущение уюта мгновенно испарилось при звуке этого голоса — он был мягким и приятным, и для Денджи это было одним из самых прекрасных звуков, которые могли исходить из чьих-либо уст. Он почувствовал некий страх. — Привет, Макима, — сказал Денджи, заставляя себя посмотреть на женщину, сидящую перед телевизором, уже одетую в одежду для сна — свободную футболку и шорты. Судя по ее влажным волосам, она уже приняла ванну. — Ты вернулся довольно поздно, полагаю, какой-то мерзкий демон доставил тебе неприятности? — сказала она, отводя взгляд от телевизора. На экране шёл какой-то фильм, который был ему незнаком. Он продолжал смотреть на собак, стараясь избежать зрительного контакта с ней. — Э-э, что-то в этом роде. Она мягко улыбнулась. — Ну, я уверена, что Человек-Бензопила в конце концов справился с ним, ведь ты же такой могущественный. Так говорят в новостях. — Ага, — закрыв за собой дверь, Денджи оттолкнул собак, снял обувь и направился в ванную. — Ты не пришел ужинать, — сказала Макима, не сводя с него глаз. — Так что я сходила и купила жареную курицу, а твою порцию оставила в микроволновке. — Спасибо… — сказал он, лишь мельком взглянув на упомянутое устройство. На ее губах заиграла улыбка. — Знаешь, для человека, который должен заботиться обо мне, ты действительно плохо выполняешь свои обязанности. Подумай о бедной Мявке. Ему не нравится, что она говорит правду. Он откладывает поход в ванную, чтобы взять еду для Мявки и положить ее в миску на столешнице, куда не смогут добраться собаки. — Прости, что опоздал, — сказал он, поглаживая ее. Она быстро вскочила и начала есть свой корм. Денджи стало стыдно за то, что он постоянно опаздывает с ужином для Мявки; будь Пауэр все еще здесь, она бы его прикончила. Макиме нельзя гладить или кормить Мявку, он не мог этого допустить. Денджи начинает думать, что ему просто придется возвращаться домой пораньше. Может быть, ровно настолько, чтобы покормить Мявку и уйти, пока Макима не успела ему ничего сказать. Покончив с кормом, Денджи идет в ванную, переодевается в пижаму, а затем разогревает курицу, прежде чем сесть на пол, с несколькими собаками между ним и Макимой. Он вздохнул и стал ждать, скажет ли она что-нибудь этим вечером. 000 Наступило позднее утро следующего дня. Денджи не знает, сколько сейчас времени, но точно полагает, что проснулся позже обычного. Сегодня был выходной. Он открывает глаза на полу в ванной. Холодная плитка прикасается к обнаженной коже его спины. Макима лежала на нем, прижав голову к его груди, прислушиваясь к его сердцебиению. Они оба были голые. Чёрт возьми. 000 Денджи заключал контракт с демонами трижды. Сначала был контракт с Почитой, который он заключил, чтобы вернуть себе жизнь после того, как его убили и выбросили в мусорный контейнер. Всё, что от него требовалось, — это «показать ему свои мечты», что бы это ни значило. Второй был с Пауэр, после того как он оказался на грани смерти, а она отдала ему всю свою кровь, чтобы исцелить его. Все, о чем она попросила, — это чтобы он пришел, нашел её и подружился со следующим Демоном Крови. Денджи не знал, как выполнить этот договор, несмотря на то, что он был менее расплывчатым, чем предыдущий. Он не имел ни малейшего представления, как попасть в Ад. И даже если бы он туда попал, он не знал где ее искать. Этот контракт тоже был заключен в мусорном контейнере. Третий был с Макимой, хотя в отличие от Почиты и Пауэр, которые заключили свои контракты по собственной воле, этот был заключен под принуждением. Еще на кладбище ему удалось победить Макиму, он сбил её с ног, разрезал ей грудь бензопилой с кровью Пауэр, чтобы она не смогла исцелиться. Все шло хорошо, но когда Кишибе и его люди пришли за ней, чтобы забрать Макиму для… подготовки, все пошло не по плану. — Я заключу договор с Денджи, — сказала она, почти отчаянно пытаясь сдержать кровавый кашель. — Я сделаю всё, что он попросит, лишь бы не умереть. Именно тогда начались обсуждения. Долгие обсуждения. Контракты с демонами — дело серьезное, их не заключают легкомысленно, над ними никогда не шутят. Если Макима делала предложение, это означало, что она намерена его выполнить, а сказав «все», она оставила себя на их милость. Вернее, на милость Денджи. — Если мы убьем её, это просто означает, что Демон Контроля родится где-то ещё. Никто не будет знать, где именно, — сказал Кишибе. — Мы не можем предсказать, где она окажется, так что вполне возможно, что она выберется на волю или будет захвачена правительством другой страны, а это довольно большой риск. Так что Денджи заключил контракт с Макимой, в нем было много условий. Очень много. Если коротко, ей не разрешалось использовать свои силы, пока он не даст ей разрешение, ей не разрешалось убивать или причинять вред кому-либо, она должна была расторгнуть свой контракт с премьер-министром, а также все другие контракты, которые у нее были, а также она не могла переступать грань дозволенного для того, чтобы перехитрить его. Ей пришлось практически сдать ему все свои права, она не могла делать ничего, чего он сам не разрешил бы, и должна была выполнять все его приказы, если хотела остаться в живых. Ему было не по себе от того, что он обладал такой властью над кем-то, фактически превращая человека в раба, однако он оказался в безвыходном положении — как и она сама. Ее единственное условие — чтобы ей разрешили оставить своих собак. Итак, Макима и ее стая из семи хаски переезжают в квартиру, которую он когда-то делил с Пауэр. 000 Атмосфера была напряженной. Очень напряженной. Макима не разговаривала с ним, если могла этого избежать, и проводила большую часть времени либо ухаживая за своими собаками, либо смотря телевизор. Иногда он чувствовал, как она бросает на него полный ненависти взгляд. Не то чтобы он вел себя намного лучше — он тоже с ней почти не разговаривал, — но скорее дело в том, что он просто не мог понять, с чего вообще начать разговор. Что он может сказать, чтобы сделать отношения между ними более… терпимыми? Он все пытался что-нибудь придумать, но ничего в голову так и не приходило. Денджи испытывает… испытывал сильные чувства к Макиме. Многое в ней определило его самого и то, каким он стал; в ней до сих пор есть то, что радует его сердце, но в то же время есть и то, что заставляет его чувствовать себя ужасно. Он не может думать о ней, не думая об Аки и Пауэр, о том, что с ними случилось, о том, что… она с ними сделала. Поэтому большую часть первых двух недель, проведённых вместе, они проводят в этой ужасной, неловкой тишине, которую ни один из них не хочет нарушать. В конце концов, однако, именно Макима первой нарушает тишину. — Я больше не могу оставаться в этой квартире, — сказала она неожиданно, резко, повернувшись к нему во время ужина в один из дней. — Что? — сказал он, застигнутый врасплох ее словами. Честно говоря, это было самое большее, что она ему сказала с момента своего появления. — Я хочу уйти отсюда. Это достаточно просто для твоего понимания? — сказала она, звуча так, будто пытаясь сдержать обиду. — Я сидела в этой квартире с тех пор, как приехала сюда. Мне нужно заняться чем-то другим, помимо бездумного просмотра телевизора. Денджи оглядел собак, валявшихся вокруг них. Хотя это были её собаки, казалось, что они любят его не меньше. — Ты выводишь собак на прогулку два раза в день. — Да, вывожу, — ответила она, постукивая пальцами по полу. — Но прогуляться по кварталу и убрать за ними — это не «выйти», это даже хуже. Это позволяет мне увидеть мир лишь на короткое время, но в конце концов я вынуждена возвращаться сюда. Мне совсем не нравится, насколько это скучно. Я уже перечитала всю твою мангу по три раза, а телевидение меня не слишком увлекает. Мне нужно выйти на улицу. Несмотря ни на что, Денджи оставался непреклонным. — Я не могу этого допустить, ты же знаешь. Ты слишком опасна, — он ощутил это на собственном опыте. — Я ничего не могу сделать, ты же понимаешь? — сказала Макима. — Таков наш контракт: я не могу делать ничего, чего ты не хочешь, чтобы я делала. И раз ты не хочешь, чтобы я причиняла вред людям, я не могу причинять вред людям. Здесь все просто. Он знает, что она права: она не может ничего сделать, пока он не даст ей добро. Однако Денджи все равно это кажется слишком рискованным. Он хочет отказать ей, но в то же время он понимает, что на самом деле не может этого сделать. Действительно нормально оставлять ее взаперти? Денджи оказался в тупике. — Как насчет такого, — внезапно сказала она ровным, бесстрастным тоном. — Если ты позволишь мне найти работу, такую, где я не смогу причинить никому вреда, тогда я помастурбирую тебе. Денджи уставился на нее, пытаясь осознать смысл ее слов. Он не ослышался? Нет, это невозможно, это просто не имело смысла — чтобы Макима сказала нечто подобное. Но нет, чем больше он об этом думает, чем дольше она смотрит на него, не моргая и ожидая ответа, тем яснее становится, именно это она и сказала. — ЧТО? — воскликнул он, отшатываясь назад, а затем суетливо пытаясь подняться. — Что ты только что сказала?! Она лишь наклонила голову. — Если ты сделаешь что-то для меня, я сделаю что-то для тебя, даже не в качестве официального контракта, а как соглашение между равными. — Но ты…! — Мы ведь уже обсуждали это раньше, — сказала она, слегка откинувшись назад. — Если я правильно помню, мы договорились, что если ты убьешь Демона Огнестрела, я исполню любое твое желание, и мы оба знаем, о чем ты думал в тот момент, — она сделала паузу, словно обдумывая это. — В конце концов, ты отлично справился с Демоном Огнестрела, и хотя ты, возможно, передумал насчет того, чего хотел, я все равно исполнила твою просьбу. Ты стал моей собакой, как и просил. В его животе зародилось неприятное, скручивающее чувство. Когда Денджи услышал ее слова, он заметил, каким легким и веселым стал ее тон по мере того, как она продолжала говорить. На ее лице расцвела мягкая улыбка. Ему нравилось, как она улыбалась, но вместе с тем, ему стало плохо. — Ты можешь устроиться на работу, — сказал он, ненавидя себя за это. — Но ты не обязана делать это! — он идет на уступку, он знает, что не должен был заходить так далеко, но все равно это говорит. — Просто чтобы развеяться. — Звучит разумно, — сказала она, кивнув. — Было бы неплохо иметь немного лишних денег. Давай посмотрим правде в глаза — то, что ты получил от Аки, не будет храниться вечно, — на ее губах промелькнула едва уловимая улыбка. Остаток вечера они молчали. 000 Благодаря своей прежней должности главы Бюро Общественной Безопасности Токио у Макимы была большая заработная плата; у нее была просторная квартира, много одежды и доступ к отличной еде. Денджи пробыл там недолго. Квартира казалась ему уютной, тогда он хотел остаться в ней подольше. До определенного момента. К концу недели Макима смогла найти работу. Сейчас она подрабатывает кассиршей за минимальную ставку, а её начальник всего на несколько лет старше Денджи. Согласно поддельным документам она бросила школу, так что это было единственным местом, куда она могла устроиться. Несмотря на то, как сильно она ненавидит эту работу, она рада выбраться из дома; лишние деньги также не будут лишними. Ее работа была единственным источником их дохода, помимо услуг в качестве стула для других учеников или продажи сигарет бездомным. Макима отдала ему все заработанные деньги. — Строго говоря, это не мои деньги. Я не могу их оставить себе, они твои. Он посмотрел на пачку купюр, — деньги, которые она заработала сама, — и почувствовал, как что-то скрутилось у него внутри. — Я не могу… — О, так ты разрешишь мне взять деньги? Даже несмотря на то, что моя жизнь принадлежит тебе, а я сама лишилась всех человеческих прав? — она наклонилась вперед, приблизившись к нему. — Денджи, я твоя собственность, ты можешь забрать все, что хочешь, и оставить меня ни с чем. В конце концов, это будет справедливо, — сказала она, и на ее губах появилась ухмылка. Денджи берет деньги и думает о якудза. В его голове проскакивает мысль о том, что он хочет разорвать его на куски еще раз. 000 Ночью Денджи спит на расстоянии фута от Макимы, повернувшись к ней спиной. Большую часть ночей ему трудно заснуть. Он может только смотреть на стену, окруженный собаками под звуки шумного города. Он услышал шуршание за спиной и предположил, что Макима пытается найти удобную позу для сна. Для нее это не редкость; она перешла с мягкого и дорогого матраса на тонкий футон, ей, наверное, трудно привыкнуть. Внезапно к его лопатке прижалась рука. — Денджи, — прошептала она ему на ухо. Он ничего не ответил и притворился спящим. — Я знаю, что ты не спишь, — сказала она. Он почувствовал, как она прижалась всем телом к его спине. — Хватит притворяться. — Чего ты хочешь, Макима? — спросил он шепотом, потому что не хотел разбудить собак — им всегда требовалось время, чтобы заснуть. Она уткнулась лицом в его плечо. Он не знал, о чем она думает. Его сердце бешено заколотилось в груди. — Я отплачу тебе за то, что ты позволил мне устроиться на работу, как я и обещала. На мгновение он растерялся, не понимая, что она имела в виду: никаких обещаний не было, он просто позволил ей устроиться на работу и… И тут ее рука обвилась вокруг его талии, а пальцы скользнули под подол его пижамных шорт и боксеров. Как только она коснулась его таза, он успел крепко схватить ее за запястье. — Что ты делаешь? — тихо прошипел он, а она лишь хмыкнула в ответ. — Возмещаю тебе долг, — легкомысленно ответила она, слегка отталкивая его руку. Хотя ему показалось, что она не прикладывает к этому действию особых усилий. — Ты не можешь… — Как будто ты не думал об этом, — он внезапно замер, не шевелясь. — Ты проводишь в ванной слишком много времени. Нетрудно догадаться, чем ты там занимаешься. Я могу только догадываться, о ком ты фантазируешь. Ему не нравится, что она оказалась права. Он часто мастурбировал и много думал о девушках, которых знал: Резе, Химено, Пауэр, той наемной убийце из Китая и даже о той малявке. Макима, конечно, была первая в этом списке. Она, без сомнения, одна из самых красивых девушек, которых он когда-либо встречал, и, несмотря на все произошедшее, он часто поддавался своим непристойным мыслям. Особенно после ее переезда. Он мечтал о том, как она обнимает его, как она использует свои руки, рот, грудь. Как он накладывал на нее образы из непристойных журналов. Всего несколько часов назад он думал о ее шортах и майке, которые подчеркивали фигуру. Но есть разница между тем, что было у него в голове, и тем, что было на самом деле. — Мы не можем этого делать, — сказал он, надеясь положить этому конец. — Почему? — спросила она. — Никто не может нас остановить. Я сомневаюсь, что кому-то вообще будет до этого дело. Большинство уже давно бы предположили, что ты воспользуешься мной. Это чудо, что ты до сих пор ничего не предпринял. Появилось ощущение будто ты стал хорошим человеком. Она тихо дышит ему на шею. Какая-то его часть просто хочет оттолкнуть ее и… А потом она поцеловала его шею. Разум просто кричит о том, чтобы он оттолкнул ее. Он отпустил ее руку. Рука Макимы скользнула под его боксеры и вскоре обхватила его болезненно твердый член; сначала она двигалась неспешно, сжимая его крепко, но не настолько, чтобы причинить боль. Ему нравилось ощущение чужих рук. Ему хотелось сопротивляться, но эти порывы быстро угасли. Между ними не прозвучало ни слова, пока он сдерживал желание кончить; все, что он мог сделать, — это изредка стонать, закрыв глаза и изо всех сил стараясь не представлять, что она использует что-то, кроме своей руки. Ему это не удалось. Вскоре его тело сотряс оргазм; ему пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть от интенсивного удовольствия, когда он выстреливал струю за струей спермы в свои боксеры. Сперма была теплой и липкой. Рука Макимы задержалась там на некоторое время, она продолжала медленно поглаживать член Денджи, слегка надавливая на его основание. Затем она вытащила руку. Он посмотрел вниз и увидел, что ее рука была покрыта его спермой. Он застыл в изумлении от того, что он кончил от руки девушки. Он все еще был девственником? Не успел он больше об этом подумать, как Макима вытерла руку о переднюю часть его шорт, оставляя на нем неприятную липкую массу, и, закончив, отстранилась от него. Она отвернулась от него и вернулась на свое прежнее место на футоне. — Э-э… — как только к нему вернулись чувства, он попытался что-то сказать. — Э-э, Макима? — Спи, Денджи, — отмахнулась она. — О. Ладно, — сказал он, хотя и понимал, что не сможет сомкнуть глаз до самого утра, перебирая в голове то, что только что произошло. Он кончил от рук Макимы. Он должен был быть в восторге, на седьмом небе от счастья — ведь сбылась фантазия, которую он лелеял с момента их знакомства; он должен был пасть на колени и благодарить того, кто услышал его молитвы, но все оказалось не совсем так, как он себе представлял. Было приятно, это нельзя было отрицать, но чего-то… не хватало. Он ожидал чего-то большего, но чего именно — не знал. Точно большего, чем то, что произошло после. Может, если он перевернется, то сможет обнять ее? Так ведь? Денджи чуть не дал себе пощечину, напомнив себе, что это Макима. Он вообще не должен был позволять чему-то подобному произойти. Если он позволит делу зайти еще дальше, все может закончиться катастрофой. Если ей предложить палец, она откусит всю руку, а он, возможно, уже попался. Аки и Пауэр были бы разочарованы в нем. Денджи встал и пошел в ванную, где привел себя в порядок, как мог. Он не торопился, потому что это означало меньше времени рядом с Макимой. Он не мог позволить повторения случившегося. 000 Прошло несколько дней. Они сели завтракать. Из них двоих Макима была лучшим поваром, однако ему было некомфортно видеть как она готовит ему, поэтому он научился делать это сам. И хотя он знал, что, возможно, не так хорош, как Макима, и даже близко не сравнится с Аки, это был навык, которым он гордился. Макима, казалось, никогда по-настоящему не ценила то, что он готовил. «Неудовлетворительно и безвкусно, но для наших пищевых потребностей сойдет», — говорила она. Ему было немного больно слышать это, хотя он знал, что должен перестать прислушиваться к ее мнению. Он должен гордиться собой. Должен. — Денджи, — сказала она, доедая приготовленные им яйца. — У меня к тебе еще одно предложение. Денджи замер с кусочком еды во рту и вспомнил ту ночь. Часть его просто не хотела больше об этом думать, но он все никак не мог остановиться. Тот момент не выходил у него из головы. — Нет, — твердо сказал Денджи, проглотив не дожеванную пищу. — О? — промурлыкала Макима, наклонившись вперед и положив подбородок на ладонь. — Ты даже не услышал, чего я хочу, и что я готова сделать в обмен. — Мне все равно. Что бы это ни было, ты этого не получишь. — Даже если я сделаю так, что тебе это понравится? Мы оба знаем, что я сдержу слово, как и в ту ночь, — сказала она с кокетливой улыбкой. Денджи уже начинал чувствовать, как в нем нарастает раздражение. — Да, я знаю это, и я не должен был позволять этому случиться! Макима время наблюдала за ним, глядя на него своими удивительными и пугающими глазами, а затем приподнялась и переползла на другую сторону стола, прямо к нему. Она прижалась к его плечу. От этого прикосновения, от тепла, которое он почувствовал, все его тело напряглось. Бросив взгляд в ее сторону, он ясно разглядел, что у нее под блузкой. Сердце громко колотилось у него в груди. — Денджи, — сказала Макима хриплым голосом. — В прошлый раз я использовала свою руку, и тебе, похоже, это понравилось. Если ты окажешь мне эту дополнительную услугу, я с удовольствием пойду дальше. — Ее рука, та самая, которой она дрочила ему, сжалась и коснулась его промежности. Ее язык — маленький, нежный и розовый — высунулся и облизнул губы. Образы, нахлынувшие на него, были почти невыносимы. Он не мог не возбудиться от множества мыслей, которые приходили ему в голову: как она скачет на нем, берет его в рот, обхватывает его руками и ногами, и многое другое, но он решил не допустить, чтобы это повторилось. Он не сдастся только потому, что она предпринимает какие-то шаги в его сторону. Он знает, что если будет постоянно сдаваться, это в конце концов причинит ему боль. Денджи положил руку ей на запястье, желая лишь оттолкнуть ее от себя. К его удивлению, у него это действительно получилось. Он снял ее руку с себя и отложил в сторону, затем потянулся к почти законченному завтраку, схватил его, встал и съел все, прежде чем положить тарелку в раковину. Собрав всю свою волю в кулак, Денджи оглянулся на Макиму, которая смотрела на него так, будто… Он не знал, как описать выражение ее лица; оно чем-то напоминало тот короткий момент, когда он ударил ее бензопилой — взгляд, полный растерянности и удивления, неспособности понять, что только что произошло. Она смотрела на него так, будто не могла понять ни его, ни того, что он говорил. — Я буду собираться в школу, — сказал он и каким-то образом нашел в себе силы посмотреть на нее сверху вниз. — У тебя есть работа. Она дерьмовая, но она у тебя есть, так что не жди от меня ничего другого. Не пытайся подкупать меня еще какими-то сексуальными штучками, — не дожидаясь ответа, Денджи схватил свои вещи и пошел в ванную, где умылся, оделся и, конечно же, помастурбировал. К тому времени, как он вышел, Макима уже убрала свою тарелку. Она избегала зрительного контакта с ним все то короткое время, которое у него ушло на то, чтобы пройти от ванной до входной двери. 000 Для Денджи день прошел хорошо: он противостоял Макиме, он прочертил линию и отбил ее попытки сближения — это было то, чего он никогда раньше не делал. Да, он ударил ее бензопилой, но для этого ему пришлось задействовать все свои силы, а в этот раз все оказалось проще; это вселило в него уверенность, что он сможет справиться, что он сможет присматривать за ней и следить, чтобы шло гладко. К тому времени, как он вернулся домой, Макима уже пришла с работы; она работала всего четыре часа в день, четыре дня в неделю, так что успевала отработать полную смену еще до того, как он заканчивал занятия. Она по-прежнему отказывалась с ним разговаривать, даже после того, как он приготовил ужин, сделал домашние дела и они оба приготовились ко сну. То, что она с ним не разговаривала, не было для него новостью, но в этом молчании было что-то, что ему нравилось: оно происходило потому, что он взял над ней верх. Ему удалось хоть раз добиться своего. Это заставляло его чувствовать себя более успешным, чем раньше. Как будто он действительно мог с ней справиться, у него все под контролем. Тем не менее, несмотря на это, он по какой-то причине все равно скучал по их разговорам. — Я подумала над тем, что говорила, — произнесла Макима, сидя на футоне. — И не могу сказать, что удивлена твоему отказу. Денджи слышал её, но старался не обращать внимания. Он не хотел, чтобы его хорошее настроение было испорчено её словами. Она умела его разозлить. — В конце концов, ты же отказал Химено, когда она предложила тебе заняться сексом. Денджи вскочил с места и повернулся к ней лицом. Она лежала на спине, сложив руки на животе. Волосы рассыпались вокруг ее головы, словно красное одеяло. Она не повернула ни взгляд, ни голову, чтобы посмотреть на него. Макима продолжала смотреть в потолок. — Как ты… — задыхаясь, пробормотал Денджи. — Ты был для меня важным активом, — небрежно сказала Макима. — Я всегда следила за тобой: насекомые, грызуны, птицы, даже люди — я всегда следила за тем, чтобы за тобой наблюдали, чтобы ты не выпадал из поля моего зрения. Только из-за всего того хаоса, который устроил Демон Бензопилы, я потеряла тебя из виду, но в остальном я держала тебя под полным контролем. Денджи знал, что это правда; вспомнив об этом, он понял: как могло быть иначе? Однако фактическое подтверждение мало помогло успокоить его нервы. Макима продолжила. — Она была пьяна и готова. Было бы легко воспользоваться ситуацией, переспать с ней и лишиться девственности. Ходили слухи, что она довольно часто спала со своими коллегами и была хороша в постели, так что тебя ждал бы приятный опыт. И самое прекрасное в этом то, что она умерла примерно к обеду следующего дня, так что это не повлекло бы за собой никаких последствий. В этот момент он не мог не испытывать ужаса и отвращения. Она перевела взгляд на него. — Но ты хотел побыть рыцарем, хотя уже лапал грудь Пауэр. — Я… — он мог лишь лепетать. — И не пытайся говорить, что хотел, чтобы твой первый раз был особенным. Ты потерял все свое достоинство, когда позволил мне подрочить тебе, — он был застигнут врасплох её внезапной грубостью. Он никогда раньше не слышал, чтобы она так разговаривала, и прежде чем он успел даже подумать, что ответить, она повернулась к нему спиной. —Спокойной ночи, Денджи. Он не знал, заснула ли она, или просто решила больше не продолжать разговор. Однако он понял, что не хочет больше с ней разговаривать. Все его хорошее настроение исчезло по щелчку пальца. 000 Шли дни, отношения между ними были… более или менее такими же. В основном. Вроде как. Может быть? Он уже не был уверен. Она стала больше с ним разговаривать, он считает, что это хорошо. Проблема была в том, что она говорит только то, что сильно задевало его. — Ужин сегодня был вкусный, — сказала она, и на мгновение ему показалось, что разговор был окончен, так и не начавшись. — Это Аки научил тебя, да? Ты готовишь не так вкусно, как он. Как жаль, что его нет рядом, чтобы помочь тебе улучшить навыки. — Сначала я хотела попросить у тебя денег, чтобы купить себе одежду, — сказала она, доставая рубашку из шкафа. — Но, пожалуй, одежда Пауэр мне вполне подходит, даже если она облегает грудь. — Ты плохо сдал тест? — спросила она однажды, когда тетрадь выпала из его рюкзака и она увидела неудовлетворительную оценку. — Неудивительно, базовый английский может быть сложным, тебе нужна помощь? Для начала, «dog» пишется как D-O-G. Ты меня понял или тебе нужно, чтобы я говорила медленнее? Такое происходило часто. Он пытался игнорировать ее, чтобы посмотреть, сможет ли он подавить нарастающее раздражение внутри себя каждый раз, когда она заговорит, но это, казалось, только подстегивало ее. — Это немного бездушно, не находишь? Заставлять меня работать только для того, чтобы забирать все мои сбережения? — сказала она. Ему захотелось крикнуть, что устроиться работу было ее идеей. — Тебе повезло, что Мявка ладит с моими собаками. Было бы очень прискорбно, если бы они решили немного поиграть, и мы вернулись бы домой и увидели бы кровавые пятна на стенах, — сказала она. Он старался не вспоминать о стене напротив двери ее квартиры. — Я сегодня видела новости, Человек-Бензопила убил Демона Ушибленного Мизинца, но при этом погибло несколько человек. Ты был неосторожен. Хотя стоило ли мне удивляться? — сказала она. Ему захотелось просто уйти из квартиры. Так продолжалось неделями: почти каждый раз, когда они находятся в одной комнате, она говорит что-то, что злит его или угнетает, и он просто хочет, чтобы она перестала говорить. Тем не менее, он понимает, что если покажет какие-то признаки того, что она его задевает, на ее лице появится та милая улыбка, которая дает ему понять, что она о нем думает по-настоящему. Он устал постоянно терпеть ее. — Актриса в этом фильме прекрасна, — сказала она однажды вечером, когда они смотрели телевизор. Он уже пытался понять, как она обернет это против него. — У тебя есть глаза, так что я знаю, что ты со мной согласен, — и он действительно согласен, Денджи не обращает особого внимания на сюжет драмы, потому что уделяет слишком много внимания героине. — Знаешь, Денджи, я думаю, ты должен позволить мне использовать мои способности. — Что? — сказал он, сдерживая желание резко ответить ей. — Нет, я не буду этого делать. Ты же знаешь, что я ни за что не допущу такого. — Значит, ты хочешь сказать, что никогда об этом не задумывался? О том, чтобы воспользоваться моими способностями? — кокетливо спросила она. Он раздраженно вздохнул. — О чем ты вообще говоришь? — Я могу контролировать умы людей, я могу заставить их делать все, что я хочу, и они будут мне за это благодарны. Не могу представить, что тебя никогда не тянуло заставить меня сделать что-то подобное в твоих интересах. — Я не хочу никого контролировать! Зачем мне вообще делать что-то подобное? — Потому что это весело и легко. Ты можешь делать все, что захочешь, и никто не сможет тебя остановить, — она повернулась к нему и приложила палец к подбородку, словно погрузившись в раздумья. — А что, если мы выйдем из квартиры, прогуляемся по улицам, по торговому центру или по парку, и твой взгляд упадет на девушку, которая тебе понравится? Мне понадобится только твое слово, и ты получишь удовольствие на всю ночь — совершенно незнакомая девушка будет более чем счастлива обслуживать тебя так, как ты пожелаешь. Ему стало противно. — Я имею в виду, наверняка в школе есть девушки, которые тебе нравятся, одна-две одноклассницы, может, даже учительница, — она улыбнулась. — Кто-то, кто никогда не задумывался о тебе, ведь даже разговор с тобой был им противен. В нем нарастал гнев, потому что она права: в школе есть симпатичные одноклассницы, учительницы тоже, и они находятся в его списке фантазий. — Просто заткнись уже, я не дам разрешения на что-то подобное, — он отвернулся от нее и снова уставился в телевизор, желая сосредоточиться на чем-нибудь другом, а не на ней. Ему просто нужно было вытерпеть ее до конца вечера. Он не заметил, как Макима подошла к нему, пока ее рука не легла ему на плечо. Когда он повернулся к ней, ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. Он обнаружил, что смотрит в глаза с золотистым ореолом. Это были красивые глаза, когда они приблизились, он подумал, что, может быть, она собирается поцеловать его. Ему захотелось оттолкнуть ее, отогнать, но она была так близко и от нее так приятно пахло, что он замер. Часть его хотела, чтобы она поцеловала его, но вместо этого она прижалась губами к его уху. И прошептала. — Я трахнула Резе. Мир замер, что-то внутри него сломалось. Она отстранилась от него с улыбкой на губах, а он уставился на нее с выражением шока и ужаса. — Ты… что… — сказал он, пытаясь осознать то, что она сказала. — Она хотел встретиться с тобой в кофейне, — сказала она, выглядя счастливой и довольной своим признанием. — Она вошла в переулок через дорогу как раз в тот момент, когда ты сидел внутри, но я нашла её первой. Она действительно любила тебя, однако я заставила её полюбить меня больше. Ты этого не помнишь, но когда Почита управлял твоим телом, она была одной из тех гибридов, которых я на него натравила. Она даже не задумывалась, потому что, если бы она отдала мне твое сердце, я бы пригласила её на свидание. Окружение стало расплываться. Он чувствовал, словно оказался в двух местах одновременно, это было сложно описать словами. — Но ты убил её дважды, разорвал на куски, словно куклу… и я не могла не позабавиться этим, — она снова наклонилась вперёд, её лицо оказалось почти в сантиметре от его. — Я заставила её стонать так, как ты никогда не смог бы. Он оттолкнул ее от себя и пошатываясь пошел в ванную, с силой захлопнув дверь, чтобы не слышать ее мелодичного смеха. Он ухватился за раковину, чувствуя тошноту, судорожное срыгивание было всем, на что он был способен. Денджи старался не думать о Резе, о том, куда она ушла и что с ней случилось. Со временем делать это стало легче мз-за происходивших вокруг него событий. Но теперь он знает, что она пришла, что она хотела сбежать вместе с ним, и… она просто… Дверь скрипнула. Он попытался проигнорировать фигуру Макимы. — Я бы не стала ее искать, — сказала она, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной. — Скорее всего, её забрало Бюро Общественной Безопасности, так что если её не заставили работать, то просто убили. В любом случае ты её больше никогда не увидишь. Так же, как и многих людей, которых ты знал. Он вцепился в края угла раковины, пытаясь остановить дрожь в руках. Это не помогало. — Может, это была она, знаешь? Она была той самой, благодаря ней ты бы почувствовал себя любимым и особенным? Ведь именно поэтому ты и бегаешь повсюду в образе Человека-Бензопилы, верно? — сказала она. Он хотел, чтобы она перестала говорить, чтобы она просто замолчала. — Ты бегаешь по городу, убивая демонов, как какой-то супергерой, надеясь, что твоя слава заставит кого-то полюбить тебя, но это не сработает. И все из-за того, что под внешностью Человека-Бензопилы скрываешься ты — ужасный парень, убивший своих друзей и семью, — затем она хихикает; он никогда не слышал, как она хихикает — звучало одновременно игриво и жестоко. — Как я и говорила, Денджи, какое бы счастье ты ни обрёл, я буду рядом, чтобы раздавить его. — Почему? — прошипел он. Это не то, о чём он хотел спросить, но ему нужно было нужно за что-то ухватиться. Что-то, с чем можно было бы спорить, чтобы просто найти в этом смысл. — Почему? — она улыбнулась. — Ты отнял у меня мечту, Денджи, жизнь с настоящим Человеком-Бензопилой. Мой идеальным мир. Так почему же ты должен получить свою? Это было бы невозможно даже при самых благоприятных обстоятельствах, но с мной в качестве твоей пленницы я превращу все твои мечты в пепел. Макима рассмеялась, тем же смехом, что и после убийства Пауэр. Он ненавидит ее. Денджи зарычал и повернулся к Макиме, схватил ее за плечи, прижал к двери ванной. Она посмотрела на него широко раскрытыми, удивленными глазами. Удивленная и застигнутая врасплох, она не чувствовала ни тени страха, и даже в таком положении он не может не находить ее прекрасной. Он любит ее, несмотря ни на что. Позже он будет сожалеть обо всем, что сделал в тот момент. Он поцеловал ее, он был груб и напорист, неуклюж, просто пытаясь понять, как это делается, пока она стонала у его губ, пытаясь оттолкнуть его. Это был лучший поцелуй в его жизни, потому что он был единственным, который не причинил ему боли. Химено наблевала ему в горло, а Резе откусила ему язык. Разве плохо хотеть одного хорошего поцелуя, такого, где он мог бы просто насладиться? Или он просил чего-то невозможного? Он отстранился, кровь прилила к его ушам, а сердце билось в груди, как барабан. — Ты поцеловал меня, — сказала она, удивленная. Вся его уверенность в себе начала таять. — Я… — Если ты так отчаянно жаждешь ласки, то потрать деньги, которые я зарабатываю, на проститутку. Это максимум, что ты когда-либо получишь, — презрительно сказала она. И вот это чувство вернулось — злость и разочарование, все смешалось в одном чувстве, в том, как сильно он её ненавидел и любил. Не успев опомниться, он снова наклонился к ней, целуя её с решимостью голодающего, жаждущего чёртовых крошек со стола. Она сладкая на вкус, он наслаждается ощущением ее языка. Звуки протеста, которые она издает, — музыка для его ушей. Он никогда не слышал ее такой. Ему почти кажется, что она старается доставить удовольствие в ответ. Ему хочется большего. Он наклоняется и хватает ее за одежду. Она ничего не может поделать, когда он срывает ее с нее рубашку, прежде чем швырнуть ее в какой-то случайный угол. Он впивается взглядом в ее тело. Он видел ее в футболках и майках, но никогда не видел ее оголенной. На ней нет лифчика, ему открывается прекрасный вид на ее грудь. Он так много думал о ней за последний год, с того самого дня, когда она позволила ему поласкать ее, чтобы заключить этот чертов договор. Не успев опомниться, он схватился за них. Ласки были похожи на его поцелуи — жадные и грубые, он хотел почувствовать мягкие и округлые холмы плоти под своими руками, щипая один из ее сосков. Макима пыталась вскрикнуть, но он не хотел ее слышать, поэтому прижался губами к ее губам. Она могла только стонать в знак протеста. Его эрекция давила на ее живот, он терся о нее с бешеной страстью. Никогда раньше он так сильно не хотел кончить. В его голове царит пустота, он опустил руку к своим шортам и… Макима наносит ему удар головой — с такой силой, что он падает назад. Ему удаётся схватить её за плечо, и она оказывается на полу вместе с ним. Он на мгновение теряет сознание от удара, его спина и голова ударяются о плитку. Макима использует этот момент, чтобы быстро оседлать его бедра и прижать его запястья к полу, при этом гневно сверкая глазами и глядя на него сверху вниз. Ее распущенные волосы ниспадают вокруг головы струящимися рыжими локонами. Он никогда раньше не видел ее в гневе, от этого он находит ее еще более привлекательной. И тогда она наклонилась и поцеловала его; это застало его врасплох, ее губы и язык сплетаются с его губами, она делает это с такой естественностью, что он начинает стонать. Его член прижимается к ее промежности, их разделяют слои нижнего белья и брюк. Затем она начинает прижиматься к нему бедрами, и это кажется ему раем — чувствовать ее рядом с собой, ощущать ее движения. Она сжимает его запястья и… Нет. Он не хочет этого. Он не хочет, чтобы она предпринимала какие-то шаги. Он поцеловал ее, потому что хотел этого, и он не позволит ей снова взять ситуацию под свой контроль. Он сыт по горло тем, что она берет от него то, что хочет, и он уж точно не позволит ей взять больше, чем она уже взяла. Денджи выше Макимы и сильнее, так что ему не составило большого труда перевернуть ее. Они ударились о борт ванны, но он просто потянул ее обратно, и их позиции поменялись местами: теперь он оказался сверху, прижимая ее за запястья. — Ублюдок, — прошипела она, пытаясь вырваться, но ей удается сдвинуть его лишь на самую малость, так как вся ее сверхъестественная сила ушла вместе с контрактами. — Заткнись, черт возьми, — сказал он и снова поцеловал ее, беря от нее то, что хотел, прежде чем свести их руки вместе, чтобы одной рукой прижать оба ее запястья. Другой рукой он спустился вниз, сжимая грудь, прежде чем схватить край ее брюк и нижнего белья и стянуть их. Она не давала ему этого сделать просто так, она сопротивлялась и пинала его, и часть его хотела остановиться, думая, что он поступает неправильно, но потом он посмотрел в эти демонические глаза, и эти мысли мгновенно исчезли. Это не взгляд человека, который хочет, чтобы это прекратилось, это взгляд человека, который злится, что проигрывает. Человека, который не контролирует ситуацию. Денджи больше не даст Макиме взять верх. Вскоре ее брюки окончательно сползают, и вот она лежит перед ним совершенно голая. Все его самые дикие фантазии не идут ни в какое сравнение с тем, на что он смотрит. Его взгляд притягивают рыжие волосы между ее ног. На долю секунды ему хочется прикоснуться, пощупать, попробовать и сделать всевозможные вещи, чтобы удовлетворить свое любопытство и исследовать то, что он раньше видел только в журналах. Но он тверд как камень, он чувствует тесноту в своих шортах. Больше всего на свете он хочет войти в нее, поэтому он быстро стягивает шорты до колен и выпускает свой член. Денджи хотел смотреть в ее глаза, занимаясь с ней сексом, поэтому он снова схватил обе ее руки, и начал делать неуклюжие толчки; большинство попыток оказывались неудачными, но каждое прикосновение головки к ее коже вызывало дрожь по его позвоночнику. Только на шестой попытке ему удалось попасть в цель, когда его головка вошла в ее влагалище, они оба замерли, осознав, что вот-вот произойдет. — Ты девственница? — он захотел дать себе пощечину. Он время от времени задавался этим вопросом, и хотя он никогда не стал бы винить ее, если бы у нее был опыт до него — она была успешной и состоявшейся женщиной, так что у нее наверняка были другие мужчины, которые хотели разделить с ней постель, — он беспокоился, что не сможет сравниться с ними. Когда он узнал, что она — демон, этот вопрос все еще время от времени закрадывался в его голову, и он ловил себя на том, что задается вопросом «А что, если?», ведь зачем демону заниматься сексом с человеком? Она жестоко ухмыльнулась. — Ты боишься, что не сможешь сравниться с кем-то еще? Что будешь им не ровня? «Да пошла она», — думает он про себя, прежде чем вонзить член в неё до упора; один быстрый толчок — и он вошел по самые яйца, прижимая свои бедра к её. Макима задыхается от внезапного толчка, ее лицо скривилось от дискомфорта, но она все же умудряется гневно посмотреть на него. Ощущение ее теплой и узкой киски просто божественно, почти невыносимо, и хотя часть его хочет задержаться в этой позе, чтобы насладиться этим ощущением, большая, более жадная часть хочет продолжить. Вытащив член, Денджи быстро врывается в нее снова. Пока тело Макимы дрожит, ее грудь колышется в такт их движениям. Он заворожен этим зрелищем, и это только подстегивает его продолжать, трахать ее так сильно, как только может, прижимать ее к полу, чтобы она не смогла перехватить инициативу. Макима ничего не говорит, она просто стонет вместе с ним, когда он наклоняется и насильно целует её, он подавляет любые её попытки быть доминирующим партнёром. В конце концов, в сопровождении громкой серии стонов, Денджи кончил, прижимаясь к её телу. Его хватка на её запястьях усиливается, он зарывается лицом в её плечо и волосы. Она сопротивляется ему, пытается вырвать руки, использовать ноги, чтобы перевернуться, но она ничего не может сделать. Он не позволит ей помешать ему испытать лучшее чувство, которое у него когда-либо было в жизни. На этот раз она у него ничего не отнимет. Он чувствует, как его член становится мягчим внутри нее. Он расслабляет тело и наваливается на нее всем своим весом. Это намного лучше мастурбации, он просто хочет отгородиться от окружающего мира и позволить сну овладеть им. Но Макима все никак не могла успокоиться. — И это всё? — спросила она снисходительным тоном. — После всего этого это лучшее, на что ты способен? — еще один смешок, который он любит и ненавидит одновременно. — Какой же ты жалкий, Денджи. Кровь снова начинает бурлить в нем, огонь разгорается, когда вскипает гнев и разочарование, и, снова схватив ее за запястья, он прижимается к ней. Не проходит много времени, как он снова возбуждается. Вскоре он возвращается к тому, на чем они остановились, и кончает снова. Прежде чем приготовиться к третьему раунду, он снимает шорты и рубашку, бросая одежду ей в лицо, прежде чем начать снова. И хотя он не может быть в этом полностью уверен, ему кажется, что она тоже испытала оргазм: она сжалась вокруг него, издала дрожащий стон. Мысль о том, что он смог сделать это с ней, когда она явно пыталась бороться со своим собственным удовольствием, заставляет его кончить в четвертый раз. В конце концов, они оба теряют сознание на полу в ванной. 000 Когда Денджи проснулся на следующее утро в обнимку с Макимой, воспоминания вернулись к нему с ужасающей ясностью. Он вспомнил её едкие слова и свою реакцию на них. Момент в ванной, где она сказала ему, как сильно она ненавидит то, что он с ней сделал, как он навязался ей и получил удовольствие, как хорошо это было, как сильно он хотел, чтобы это продолжалось. Ему стало так плохо от самого себя, что он почувствовал тошноту. Денджи едва мог соображать. Он оставил её без сознания на полу, оделся и в спешке попытался собрать свои вещи, остановившись лишь для того, чтобы покормить Мявку. Прокручивая в голове мысль о том, что он запретил Макиме прикасаться к Мявке, он выбежал из квартиры. Было раннее утро, до начала уроков оставалось еще несколько часов, но он знал, что не может оставаться в той квартире и что должен держаться от нее как можно дальше. Уроки проходят как в тумане, он не может ни на чем сосредоточиться. Он забыл сделать домашнее задание, из-за чего учителя снова отчитывают его. Он не отличник, он это понимает. Он действительно старается. Резе показала ему прелесть школы, несмотря на все те ужасные вещи, что она с ним сделала. Он выкинул из головы то, что Макима сказала о Резе. После школы он превращается в Человека-Бензопилу и ищет демонов, чтобы отвлечься от того, что ждет его в квартире. Однако сегодня, похоже, удачный день для жителей Токио, он не смог никого поймать. Спокойная жизнь для них, но ужасная для него, потому что его мысли постоянно возвращаются к тому, что произошло прошлой ночью. Несмотря на всё, что она натворила, Денджи всё ещё помнил слова Макимы о близости и о том, что с человеком, которому он доверяет и который ему нравится, делать что-то гораздо приятнее. После этого он захотел отдать свой первый раз ей, потому что она была особенной и много для него значила. После всего, что произошло, даже если бы это была не она, он всё равно хотел бы быть с кем-то таким — с тем, кто любил бы его за то, что он Денджи. И вот случился его первый раз, и он был достаточно мерзким человеком, чтобы получить от этого удовольствие. Он действительно был ужасен, верно? Может быть, Макима была права, может быть, он не заслуживал счастья. Когда он приходит домой, уже почти полночь. Макима смотрит телевизор, одетая в ту же пижаму, что и вчера вечером, а вокруг нее, как обычно, сидят собаки. Она даже не пытается обратить на него внимание, когда он входит. Он вялыми движениями кормит Мявку, переодевается перед сном, а когда выходит из ванной, сразу ложится в постель. Он устал после этого дня и надеется, что больше ничего не произойдет. Проходит почти час, когда Макима выключает телевизор и ложится на свою сторону футона, и на мгновение Денджи думает, что ночь пройдет спокойно, что они могут просто заснуть и больше никогда не упоминать о том, что произошло в ванной. Но, как всегда, он ошибался. — Поскольку я демон, я не могу забеременеть, — сказала она, сидя за его спиной. Тошнотворное ощущение вернулось. Он никогда не задумывался об этом. — Но даже если бы я была человеком, я сомневаюсь, что ты зачал бы во мне ребенка, раз ты наполовину демон. — Дети — это то, о чем Денджи никогда не задумывался, но, похоже, этот выбор уже был сделан за него. — Может, это и к лучшему. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает, а ты так похож на своего отца. Он уже чувствует, как закипает его кровь. Если ему повезет, это будет последний раз, когда они об этом говорят, они забудут об этом и больше никогда не будут об этом говорить. Если ему повезет, они смогут вернуться к привычному распорядку. 000 Не прошло и недели, а он уже снова трахает ее. Денджи не может точно вспомнить, что именно она сказала, но он знал, что достиг какого-то предела в себе, схватил ее за руку и потащил в ванную. Он забросил ее внутрь, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Он схватил ее за руки, и, как и раньше, началась борьба за контроль или господство. Он не собирается давать ей победить. Вскоре они оба оказываются голыми, он трахает ее, а когда заканчивает, оставляет ее там одну, чтобы она прибралась в ванной. Он уходит, чтобы побыть Человеком-Бензопилой. 000 — Я заставила Аки полюбить меня, знаешь ли. Так что мне интересно, как бы он отнесся к этому? Был бы он разочарован в тебе или приревновал? Каково это — заниматься сексом с женщиной, которую любил твой брат? Ты убил его, и вот как ты ему отплатил. Он заставляет Макиму заглотить его член. Ее подбородок упирается в его яйца, он трахает Макиму, пока ее лицо не превращается в месиво из слюны, спермы и слёз. Он кончает на её лицо и грудь. 000 — Ты помнишь Гуанси? Гибрид Арбалета, которая пыталась тебя убить? Я тоже держал её под контролем. Я спала с ней и Резе одновременно. Они стонали, как шлюхи, и были счастливы служить мне, несмотря на то, что их убила. Ты передумал насчёт моего предложения выйти и трахнуть какую-нибудь случайную женщину с улицы? Может, пусть она присоединится к нам? Он толкает ее на столешницу, стягивает с нее штаны и трахает ее сзади. У нее классная задница, он любит сиськи, но не может отрицать, как хорошо выглядит ее попка и каково это — вбивать в нее свой член. Одной рукой он держит ее за волосы, а другой шлепает по заднице, пока она не станет красной. После этого она стала чаще носить юбки, и какая-то извращенная часть его души благодарна ей за это. 000 Однажды он приходит домой, а она играет в видеоигру. Это было странно, она никогда не проявляла к этому интереса. Она уже довольно далеко продвинулась в том уровне, на котором была, и часть его, та, что была наивной и глупой, думает, что они смогут поиграть вместе. — Кстати, я удалила файл сохранения Пауэр, чтобы освободить место для своего, — сказала она небрежно. Он быстро засунул член ей в рот, чтобы покрыть его слюной, а затем прижал её голову к полу и вместо киски трахнул её в задницу. Она вскрикнула, и, казалось, это был единственный раз, когда она пыталась оттолкнуть его. Однако вскоре все вернулось на круги своя, снова началась борьба за доминирование — борьба, в которой она проиграла. Если у него и были какие-то сомнения насчет ее комфорта и своих собственных чувств по этому поводу, то через несколько дней он обнаружил под раковиной бутылку смазки. 000 Она цепляется за него, впивается ногтями в его спину. Она царапает его кожу до крови, его зубы впиваются в ее плечо. Он пробовал много демонической крови, она вся была отвратительной, и ее кровь не сильно отличается, за исключением того, что она каким-то образом более сладкая. Он не против попробовать ее еще. Питье крови дает прилив сил, так что он может продолжать заниматься сексом. Исцеление — это приятный бонус, потому что иначе она ходила бы на работу с синяками на запястьях и шее, которые было бы нелегко объяснить. 000 Денджи думает о контракте между ними, о том, что она не может использовать свои силы и что ей не позволено причинять кому-либо вред без его разрешения. Он может игнорировать боль, когда она кусает и царапает его, но это все равно причиняет дискомфорт, она все равно проливает кровь. Он постоянно размышляет о ее словах, обо всех обидных вещах, которые пронзают его сердце. Вспоминает о ее садистском удовольствии от причинения ему боли. Применимы ли условия его контракта и к нему? Или он сам позволяет этому происходить? Заслуживает ли он того, чтобы ему причиняли боль? 000 Он предпочитает трахаться в ванной — там легко можно прибраться и всегда уединенно; ему не слишком комфортно, когда собаки и Мявка смотрят на них во время секса. Тем не менее, он удивлен, что собаки дают им пространство. Он ожидал, что они набросятся на них и будут мешать, как обычно, так что, возможно, Макима дрессировала их лучше, чем он думал. В любом случае, заниматься сексом на футон лучше, если они сразу ложатся спать. 000 Благодаря тому, что он пил кровь Демона Вечности, Денджи смог резать его плоть на протяжении трех дней. Благодаря тому, что они пили кровь друг друга, они могли трахаться целые выходные. Только когда он посмотрел в окно и увидел, что на улице уже ночь, он это осознал. 000 Ему кажется, что он становится все лучше в сексе; она стонет и извивается, пытаясь оттолкнуть его, потому что воспринимает оргазм как его очередную победу, но с каждым его входом в неё становится всё легче заставить её намокнуть. Ему следовало бы гордиться тем, что он способен на это. Он этим не гордится. 000 Они оба в ванне, и по прошлому опыту он знает, что не стоит наливать воду до краёв, потому что они всё равно разольют ее по всему полу. Он прислонился спиной к бортику, а она села на его бёдра, его член всё ещё внутри неё. Её голова лежит на его плече. Это приятно, ему это нравится — просто обнимать ее, пока она в ответ обнимает его. На короткий миг он считает это чем-то хорошим, чем-то приятным. Тем, что делает его счастливым. Час назад она спросила его, будет ли он когда-нибудь бить ее, как его отец бил его мать. Он снова попался в ее ловушку и трахнул ее, прижав к стене, оставив синяки на ее нежной коже. — Знаешь, Денджи, — сказала она с тихим вздохом. — Думаю, мы, в конце концов, идеально подходим друг другу. — А? — спросил он, слегка сдвинувшись в воде и повернув голову к ней. Он правильно расслышал? — Подумай об этом, — продолжила она. —Мы оба ужасные люди, которые причиняют боль другим из-за своих эгоистичных мотивов, но из-за обстоятельств, окружающих нас, мы вынуждены быть вместе. У тебя есть я, а у меня есть ты, потому что в конце концов никто другой нас не примет, — ее руки сжались вокруг него, словно она пыталась затянуть узел петли, ее ногти впились в его кожу. — И это все твоя вина, — сказала она, в ее голосе было что-то, чего он никогда раньше не слышал, что-то маленькое и уязвимое. — Так что поздравляю, ты заполучил меня, теперь тебе придется иметь дело с последствиями, — момент уюта и ласки закончился, злобная обида вернулась. Денджи схватил её за задницу, впиваясь ногтями в её ягодицы, поднял её с себя и с силой швырнул на пол. Она лишь тихо вскрикнула. 000 Несмотря ни на что, после всей этой боли и смерти, после того, как она причинила столько страданий ему и его близким, Денджи всё ещё любил Макиму, но он также стал её ненавидеть, потому что её присутствие лишь напоминало ему о том, что он потерял, и о том, во что превратилась его жизнь сейчас. Он ненавидит то, что любит её. Может быть, любить её и ненавидеть — это единственный способ сожительства. Он не может понять, что Макима чувствует к нему: она занимается сексом по собственной воле, она говорит вещи, которые, как она знает, приведут к тому, что он начнёт насиловать её, так что, может быть, ей это доставляет удовольствие? Он уже не знает. Она была права. Никто другой их не примет их. У них есть только они сами, так что ему стоит привыкнуть.