Без боли

      Занка ненавидел все это. Либо пытался убедить себя в том, что ненавидит. И все же что-то заставляло его снова и снова возвращаться к тому, что он презирал. К этим безумным глазам лилового оттенка, такому же безумному смеху, смуглой коже, от которой пахло кровью, потом и адреналином, и абсолютно отвратительной прическе. Занка ненавидел Джаббера, правда. Однако еще больше он ненавидел то, что есть между ними. Возможно, он ненавидел какой-то конкретный момент или, быть может, стечение обстоятельств, им упущенное, когда все пошло под откос, когда они перестали быть исключительно врагами, и все стало сложно. Занка это ненавидел.       Ненависть. Ее в Занке было полно. Не только к Джабберу и их больной связи. К самому себе в куда большей степени, к мыслям в голове и осознанию собственной ничтожности, которую Занка так и не смог искоренить в себе, он не стал сильнее. Но и к Дажебберу тоже.       Все это было как-то связанно, Занка понимал. Если бы не его отношение к самому себе, вероятно, ничего бы этого не было, а Джаббер так бы и остался всего лишь одним из Расхитителей, победы над которым Занка желал. Только победы, а не его самого. Но он расстался с девственностью в его постели, и уже ничего нельзя было исправить. Возможно, это произошло потому, что Занке хотелось унизить себя. Что ж, он выбрал самый омерзительный способ, но в моменте это почему-то даже не ощущалось мерзко. Занка соврал бы самому себе, сказав, что ему этого не хотелось.       Хотя поначалу он старался обманывать самого себя, пытаясь считать, что это что-то вроде битвы, перешедшей в другую плоскость. Было немного похоже. Джаббер, как и во время сражений, нарывался, стремился к боли, не только причинял ее, но и жаждал того же в ответ. Больной ублюдок, что с него взять? Но Занка на это велся. До тех пор, пока до него вдруг не дошло, что обманывать себя смысла нет. После того, как все заканчивалось, ни победителей, ни проигравших не оставалось. А значит нужно было прекратить. Да, обязательно. Только вот Занка не прекратил.       Было в этой ненависти что-то до ужаса манящее, притягательное и вместе с тем успокаивающее. Когда Джаббер касался его, мысли замолкали, и Занка был почти что благодарен, пусть и продолжал ненавидеть все это.       Порой ему хотелось считать, что он на это не соглашался. Быть жертвой и жалеть самого себя — это легко, но слишком низко, чтобы Занка смог найти в таком подходе утешение. Будучи откровенным, он понимал, что они с Джаббером виноваты одинаково. Джаббер мог быть сколько угодно сумасшедшим и привыкшим получать все, чего он только захочет, но Занку он ни к чему не принуждал, и тот знал об этом. Он соглашался добровольно. Жаль, что не иначе.       Хуже всего стало тогда, когда Занка понял, что не только не против этого, но и ждет, когда все повторится. Чертова зависимость развилась слишком быстро. И дело не в веществах, не в яде, проникающем в кровь от каждого прикосновения к чужой коже. Занка признавал, что проблема в его голове и… чувствах? Почему нет, ненависть — это ведь тоже чувство.       Просто он ничего иного не заслуживал. Чтобы получить что-то большее, понимание, принятие или любовь, например, ему стоило стараться лучше. Но есть то, что есть, случайные встречи ради грязной близости с человеком, который вообще-то враг, которого Занке нужно будет победить однажды и которого следовало ненавидеть чуть меньше, ровно настолько, чтобы не перейти границы допустимого. Но поздно.       И вот теперь снова. Вечер уже давно превратился в ночь, как всегда темную и пугающую. Кровать скрипела под ними. Занка уткнулся лицом в подушку, кусая нижнюю губу почти до крови. Впрочем, кровь и без этого уже была, Джаббер постарался, когда они целовались. В какой-то момент Занка даже усомнился, что он делает это специально и начал склоняться в сторону того, что Джаббер просто не умеет нормально целоваться. Вместо прикосновений губ к губам только хаотичные укусы и чужой язык, стремящийся пролезть куда-то очень глубоко, в душу будто бы. Отвратительно. Как и все прочее, что касалось Джаббера.       Занка чувствовал, как дреды касаются его спины в такт движениям. Туда-сюда. Кожа на шее и плечах горела от укусов, опять всю следующую неделю придется натягивать воротник повыше, пряча следы острых зубов. Дни стояли жаркие, и Занку такая потребность уже сейчас раздражала, но помимо раздражения он также чувствовал, что уже близок. Все закончилось яркой вспышкой перед глазами, когда Джаббер навалился на него всем весом и, просунув руку между ним и поверхностью кровати, коснулся его члена. Не ласка в привычном понимании, Джаббер просто вцепился в плоть ногтями. Больно. Но Занке этого хватило, чтобы кончить. Говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься. Может он заразился от Джаббера мазохизмом?       И еще черт знает чем. Пока у Занки все плыло перед глазами, Джаббер успел в него кончить. Липкая влажность растеклась глубоко внутри, и Занке начало казаться, что его сейчас стошнит. Однако попытки попросить Джаббера так не делать он давно оставил, ведь все они были тщетны, а о существовании презервативов Джаббер либо не знал, либо презирал идею их использовать. И все же Занку не стошнило. Голову заполнила приятная пустота.       Джаббер лениво выскользнул из его тела и также лениво упал на него сверху, выбивая из легких Занки остатки кислорода.       — Ммм, какой же кайф, — пробормотал Джаббер прямо в ухо Занке, цепляя зубами сережку.       Да, возможно. Кайф от ненависти. Было что-то особенное в горячем дыхании, опаляющем щеку, в липкой коже, соприкасавшейся с его собственной такое чувство, что вообще везде, в обжигающем чувстве изнутри, все никак не проходящем. Хотелось бы Занке знать, почему ему на самом деле так от этого приятно, но он не знал. Или знал не до конца. Видел какую-то неправильную версию правды, в которой они с Джаббером понимают друг друга и от этого друг другу подходят почти, блять, идеально. На трезвую голову Занке такие мысли никогда не приходили, но в подобные моменты неумолимо возникали.       После Джаббер начал беспричинно смеяться, постепенно возвращая Занку в реальность. К его идиотскому смеху он давно привык, даже не злился больше, но, пока они трахались, Джаббер, к счастью, обычно обходился без этого. Раз это случилось, значит все закончилось. Занке захотелось глубоко вздохнуть и срочно отмыться от всего. Провал ожидал его еще на первом желании.       — Слезь с меня, — потребовал он без должного напора.       Конечно, это не сработало и тогда, собравшись с силами, он резко столкнул с себя Джаббера. Перестарался, тот отлетел в сторону и почти свалился с кровати, ударяясь головой об угол тумбочки. Реакцией Джаббера стало удивленное «ой», сорвавшееся с губ, и довольная улыбка. На кровати он удержался, отпихнул Занку чуть в сторону, занимая свое, как ему казалось, законное место.       Занка наконец перевернулся на спину, жадно хватая ртом воздух. Он пытался прийти в себя хоть немного, откинул челку с влажного лба и прикрыл глаза. Впрочем, не хотелось приходить в себя. Он был согласен провести еще несколько мгновений в блаженном забытие, наступающем после секса, но чужая сперма, вытекающая из него на постельное белье, которое больше никогда не будет чистым, заставила скривиться от отвращения. Как же грязно.       Занка скользнул взглядом по Джабберу. Он улегся на живот и принялся болтать в воздухе ногами, дреды закрывали его лицо. Он выглядел так же грязно, как и все произошедшее. Он — это чистый хаос, вторгшийся в идеальный, почти стерильный мир Занки. И Занке, как бы он не презирал самого себя, это нравилось. Возможно, он завидовал. Какая-то его часть хотела быть такой же свободной. Рядом с Джаббером это ощущалось почти по-настоящему. Однако рациональная часть Занки никогда не позволила бы ему скатиться до уровня этого умалишенного наркомана. Но спать с ним она как-то позволяла.       — Проваливай, — произнес Занка, взывая к здравому смыслу.       Сперва Джаббер свесил одну руку с кровати, нащупал на полу гору своей одежды, вытащил из какого-то кармана сигарету и только потом повернулся к Занке, изображая удивление. Дреды все также спадали на его лицо, но это не помешало Занке увидеть нездоровый блеск в его глазах, явно намекающий на то, что Джаббер еще недостаточно развлекся. Наверное, именно так он это и воспринимал. Как развлечение. Мысль о том, что для него их связь может означать что-то большее Занку пугала. Хуже, чем просто спать с врагом, только делать это не просто так. Однако, как и все прочее, даже этот страх был манящим.       Прежде, чем Джаббер успел закурить, Занка забрал у него сигарету и, разломав ее пополам, бросил на пол, уберет потом. У него не было никакой гарантии того, что это обычная сигарета, а не трава или кислота, или еще какая-нибудь забористая хрень, к тому же только Энжину было позволено курить на базе Уборщиков.       К слову, об этом. С тем, что Джаббер периодически стал появляться здесь, каким-то чудом оставаясь незамеченным, Занка почти смирился. Хотя и это он ненавидел. Понимал, что, если о них узнают, ему уже никогда не отмыться от позора. Впрочем, он в любом случае не отмоется, поэтому лучше здесь, чем в какой-нибудь вонючей подворотне. Точнее, лучше никак, но… Но.       — Ну, Занкаааа, — простонал Джаббер, — ты такой скучный.       — Проваливай, — теперь это было сказано твердо.       — Не-а, — Джаббер перевернулся на бок и наконец-то откинул дреды с лица, обнажая улыбку, хищную и немного озорную. — Ну ты реально сегодня охуееееть какой скууучный! Даже не врезал мне ни разу, ну как так?       Действительно, этим вечером Занка был относительно спокоен, смиренно отнесся к внезапному появлению Джаббера и уже даже не пытался начать с ним драку, чтобы выгнать якобы, но на деле обычно это просто заменяло им прелюдию.       — За что ты так жестоко с моей сигаретой? — продолжил причитать Джаббер. — Они не бесплатные вообще-то!       Занка закатил глаза. Он был почти уверен, что Джабберу сигареты достались бесплатно, и очень скоро тот это подтвердил:       — Хех, ладно, я их спиздил! Но все равно так нельзя! Это была последняя! Я требую компенсации!!!       Джаббер резко наклонился над Занкой, дреды заслонили электрический свет лампы, воздух стал жарким и душным. Высунув язык, Джаббер дразняще провел им по приоткрытым губам Занки, кончику носа тоже досталось. Благо, Занка вовремя выставил ладонь вперед, закрыв Джабберу рот. И тут же брезгливо выругался про себя, когда пальцы стали мокрыми от слюны. Джаббер что-то промычал, после укусил, от чего Занка вынужденно отдернул руку.       — Курить нельзя, целоваться нельзя, ничего нельзя, — обреченно вздохнул Джаббер.       — Ты не умеешь целоваться! — бросил Занка, отстраняя его от себя на дистанцию вытянутой руку.       Джаббер неожиданно сделался задумчивым, даже блеск глаз погас, от чего выражение его лица стало почти спокойным. Однако это же Джаббер, он не бывает спокойным, если не одно, то другое. Он сполз ниже, провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Занки, от чего тот неосознанно развел ноги. Тут же отругал себя за это, но ничего не предпринял, позволяя Джабберу и дальше творить херню. И он нагло этим воспользовался. Ловко просунул руку дальше, к ягодицам, Занка вздрогнул. Ему показалось, что Джаббер сейчас просто решил трахнуть его второй раз, но этого не произошло. Протолкнув два пальца внутрь, Джаббер больше даже ничего не сделал. Убрал руку и отстранился, сел на кровати, скрестив ноги.       Если Занку до сих пор не стошнило, это не значит, что так и дальше могло продолжаться. Джаббер внимательно посмотрел на свои пальцы, перепачканные в его же сперме и… облизал их. Не без наслаждения явно. Слизал липкую субстанцию языком, начиная при этом выглядеть почти что счастливым. Внутренности Занки скрутились в узел.       — Тогда ты должен научить меня целоваться, — с притворной невинностью улыбнулся Джаббер.       Он подался вперед, надеясь заполучить свой урок, но получил только кулаком по лицу. Занка резко поднялся и, не жалея сил, ударил Джаббера. От того, как резко голова Джаббера ушла в сторону, дреды поднялись в воздух. Занка заметил, что из чужого носа брызнула кровь. Но никакого удовлетворения ему это не принесло. Чего не скажешь о Джаббере.       — О, да, блять, да! — пробормотал он, размазывая кровь по лицу. — Сразу бы так!       Занке было физически мерзко от этого, и тем не менее, он оставался здесь, в его собственной постели, абсолютно обнаженный и на подсознательном уровне подозревающий, что это еще не конец. Как же сильно он ненавидел. Эта ненависть выжигала в нем все живое, но от того ощущалась слишком хорошо.       Когда Джаббер начал истерически смеяться, Занка опрокинул его на постель, нависая сверху. Перехватил его руки, прижимая по обе стороны от головы. Кровь продолжала заливать губы и лицо, алой дорожкой она стекала к шее и пачкала белую наволочку. Зрачки Джаббера расширились, почти полностью захватив лиловую радужку. Возможно, он был под чем-то. Занка, если честно, в принципе не знал, видел ли он его хоть когда-нибудь трезвым.       — Ты ненормальный, — сквозь зубы прошептал Занка, сильно сжимая чужие запястья. — Больной на голову извращенец! Ненавижу тебя!       — О, Занка, — блаженно простонал Джаббер. — Да, хороший мальчик. А теперь давай, выеби меня, я же такой ужасный, ты должен меня наказать, покажи, на что ты способен, ну же, сделай мне больно.       Джаббер, все еще смеясь, нетерпеливо поерзал на кровати, развел ноги в стороны, приглашая. Однако Занка этого не видел, перед глазами все поплыло от этой чертовой похвалы, она пробралась под кожу, задевая все его незажившие раны, вызывая мурашки, пробежавшие по спине. И забавно то, что Занка прекрасно осознавал, что это лишь дешевая провокация, но позволил себе обмануться. Всего на мгновение правда. Он моргнул, закусил истерзанную губу и почувствовал едкое наслаждение он внезапного осознания того, что он может просто не давать Джабберу того, в чем тот нуждается. Пускай узнает, что Занка не обязан играть по его правилам. Если Джаббер не пожелал уходить, то пускай терпит. Злость, какой сопровождались эти мысли, разлилась по венам.       Занка дотянулся до тюбика смазки, стоящего на тумбочке. Сам ее купил когда-то, краснея до кончиков ушей. Но иначе было никак, Джаббер, когда все это безумие между ними только начиналось, кажется, вообще не знал, что это такое и узнавать не собирался. Хотя с Джаббером можно было бы и без этого, он только рад будет. Занка не секунду представил его выражение лица: закатившиеся глаза, слюни, текущие по подбородку и абсолютное блаженство. А еще он представил тугую тесноту и собственный член, перепачканный в крови. Едва ли в этом было что-то сексуальное, а может Занка просто не был достаточно плохим человеком, чтобы в такой ситуации навредить даже своему злейшему врагу.       Выдавив смазку на пальцы, Занка придвинулся ближе, вошел медленно, с нарочитой осторожностью. Джаббер разочарованно выдохнул.       — Несколько невыносимо тебе будет, если я не стану причинять боль? — поинтересовался Занка, глядя не на Джаббера, а куда-то в пустоту.       Тот напрягся, словно его что-то если не напугало, то точно насторожило. Зрачки, до этого ненормально огромные, сузились, превращаясь в две узкие точки.       — Не смешная шутка, — выдал он, усмехнувшись несколько нервозно.       Занка вообще-то не шутил, он правда собирался это сделать, чтобы… отомстить, наверное. Не за что-то конкретное, точно не за ту идиотскую выходку с уроком поцелуев, а просто за все. За то, что Джаббер существует, за себя самого, за то, что существуют какие-то они и все то, что есть между ними.       Занка совсем не был уверен в том, что хочет этого, но он продолжал тянуть время, тратя его на подготовку. Он игнорировал странное оцепенение Джаббера, его непривычную молчаливость и пустой взгляд, направленный в потолок.       В неспешности, что граничила с заботой и, о ужас, даже нежностью, имелось что-то невероятно неправильное, куда более неправильное, чем то, к чему они оба привыкли. Впрочем, Знака вроде как понимал, что это напротив вариант нормы. Ну забота, хорошее отношение к партнеру, любовь, мать ее. Люди ведь ради этого сексом занимаются, нормальные люди. Но, пересекая границу дозволенного с Джаббером, Занка уже тогда осознавал, что между ними и нормальными людьми ничего общего быть не может.       В этом смысле его все устраивало. Он знал, что большего, чем Джаббер, он едва ли заслуживает. Наверное, Занка был слишком молод, чтобы ставить на себе крест, но он это сделал, когда был еще младше. Что до Джаббера, то Занка предпочитал не думать. Попытки угадать его мысли были сродни взгляду в темную бездну, что так и манит сделать шаг вперед. Возможно, Джаббер тоже стремился наказать себя за что-то, либо он просто родился таким, сломанным и ненормальным. Ну не повезло человеку. В любом случае, это на его совести, которой так-то у него уже нет, если, конечно, она хоть когда-то была.       Однако совсем не задаваться вопросами Занка не мог. На периферии сознания так или иначе проскальзывали размышления о том, что сделало Джаббера тем, кто он есть. Впрочем, узнать он не то чтобы хотел. По крайней мере точно не для того, чтобы попытаться его изменить. Может в другой жизни у них все было по-нормальному, но точно не в этой. В этой жизни Джаббер ненавидит Занку, Занка ненавидит его, себя и все, что между ними, но то, что между ними, парадоксальным образом, помогало почувствовать мнимое облегчение. Занку это устраивало. То, что он затеял, правда было не более чем желанием отомстить, выгнать Джаббера и желательно не видеть его ближайшие пару недель. Так ему, по крайней мере, казалось.       Занка убрал пальцы. У него опять стоял и это, черт возьми странно, учитывая, что он даже не особо хотел этого. Наверное, просто предательская физиология. Это Джаббер на него так плохо влияет, иного объяснения не существовало. Он добавил смазки, размазывая ее по члену и, устроившись поудобнее, плавно вошел в чужое тело, встречая легкое сопротивление. Он делал это далеко не в первый раз. Хотя в самый первый раз Занка удивился, он и подумать не мог, что Джаббер позволит ему трахать себя. Однако Занка быстро понял, что ничего общего с доверием это не имело. То было лишь очередное проявление мазохизма Джаббера, его желание проверить, насколько далеко Занка готов зайти и насколько хорош он в этом будет. По этой же причине для Занки было куда предпочтительнее, когда Джаббер трахал его. Было проще убедить себя в том, что это не его выбор.       Занка закрыл глаза. Так было лучше, чем видеть перед собой лицо Джаббера, не выражающее примерно ничего, это напрягало. Начав неспешно двигаться, Занка все также держал глаза закрытыми. Он бы до самого конца их не открыл, если бы Джаббер не приподнялся на локте и не дернул его за кисточку сережки. Занка вскрикнул от неожиданности и боли, и резко толкнулся вперед, распахнув глаза. Уголки губ Джаббера поползли вверх.       — Ну все, Занка, пошутили и хватит, — за задорной интонацией читалось что-то, сильно похожее на мольбу.       — Ублюдок, — процедил Занка, возвращаясь к размеренному темпу.       Он убрал руку с бедра Джаббера и коснулся правого, пострадавшего, уха. Под пальцами было мокро. Кровь.       — Ублюдок, — повторил Занка.       — Да-да, я такой, — Джаббер широко улыбнулся и, судя по всему, потянулся к чужому члену, но Занка бесцеремонно оттолкнул его руку, — и ты злишься на меня, хочешь ударить, я же вижу что хочешь! Не разочаровывай меня, Занка, будь грубым, делай, что хочешь, но не это дерьмо.       Темп оставался неспешным, Занка на Джаббера не смотрел. Он подавил в себе желание снова заехать ему по лицу. Сосредоточился на ощущениях, которых почти не было. Трахаться, после того, как они уже потрахались, действительно не сильно хотелось.       — Я сказал тебе уйти, ты не ушел, — произнес Занка, рассчитывая, что это прозвучит самодовольно и гордо, — теперь не жалуйся.       — Нееет, я так даже не кончу! Ты плохой человек!       Занка знал, что он такой, но слышать это было неприятно, но чуть ускорился, всего немного, но это никак не было той грубостью, на которую Джаббер рассчитывал.       — Твои проблемы, — отрезал Занка.       Ему хотелось прекратить. И Джабберу, наверное, тоже. Он, впервые на памяти Занки, не выглядел довольным в то время, как они занимались сексом. В нем, в его теле и движениях, было что-то напряженное. Словно ему правда совсем неприятно.       Сделав над собой усилие, Занка посмотрел ему в глаза и замер. Что-то остановило его от следующего толчка.       — Нет! Так нельзя! Ты реально конченый! — вдруг завопил Джаббер, зажмурившись.       Занка думал просто вышвырнуть его, но так и остался в той же позе, ощущая на себе дрожь чужого тела. Он медленно выдохнул. Наверное, у Джаббера были причины. Что-то в его голове было сломано, восприятие перевернулось с ног на голову, заставляя его принимать за насилие то, что им совсем не являлось, а в настоящем насилии видеть удовольствие. Но Занке не было до этого никакого дела. Так ведь? Так?! Да, точно так, но где-то в глубине он не отказался бы от того, чтобы все было совсем иначе.       Если бы Джаббер выкинул следующий фокус на секунду позже, ничего бы не случилось. Но он очень удачно, удачно для самого себя, успел. Он медленно приподнял веки, впившись в Занку колким взглядом, злым, коварным. На мгновение последнему даже показалось, что сейчас он использует дзинки, но до этого не дошло, Джаббер просто начал говорить непривычно спокойным голосом.       — Ты ни на что не годен, Занка, знаешь об этом? Ты ебанный слабак, вот кто ты.       К горлу Занки подступил ком, он сжал зубы. Спать с Джаббером было мерзко, но куда менее мерзко, чем чувствовать, что тот видит его насквозь.       — Замолчи, — пока Занка только предупредил.       — Ты даже меня не в состоянии победить. Хах-ха даже меня!       Джаббер сам начал двигаться, подаваясь бедрами навстречу. Он вытер каплю крови с шеи Занки, царапнул когтями по тонкой коже в районе ключиц, задевая следы своих же укусов.       — Ты жалкое ничтожество.       Занка чувствовал, как кровь начинает кипеть в ушах. Ему стоило вцепиться обеими руками в осознание того, что Джаббер просто провоцирует его, но оно стремительно ускользало от него.       — Заткнись!       — Тебя никто не любит. Да-да, Занка, никтоооо.       Пальцы начали дрожать. Занка был близок к тому, чтобы сорваться. Он толкнулся вперед, ощущая жар, идущий снизу вверх.       — Твои глупые друзья бросят тебя, когда поймут, какой ты на самом деле, — продолжал Джаббер, его дыхание немного сбилось. — И куда ты пойдешь? Хех, будешь ждать смерти? Точно! Смерть! Хочешь убью тебя прямо сейчас?       Знака перестал понимать, у кого из них сейчас больше едет крыша. Не особо отдавая отчет в собственных действиях, он переместил руку на шею Джаббера. Бледная кожа на смуглой. Красиво. Мерзко. Глаза Джаббера победно вспыхнули.       — Или ты убей меня? — предложил он. — Если сможешь. Но ты не сможешь, потому что, когда у тебя ничего больше не останется, куда ты денешься, если не ко мне?       Он был прав, и Занка это ненавидел. Вот так эта отвратительная зависимость и работала.       — Я ненавижу тебя, — едва слышно пробормотал Занка, реальность начала уплывать в сторону.       — И я тебя.       Джаббер рассмеялся. Занка переместил вторую руку на его шею, держась теперь только за нее. Глаза Джаббера закатились, расширенные зрачки скрылись в тени дрожащих ресниц, влажных от выступивших слез. Сорвавшись окончательно, Занка ускорился, грубо вбиваясь в чужое тело, и делал это до тех пор, пока его не накрыл совсем неприятный оргазм. Он даже особо не обратил внимания на него, на этот финал творящегося безумия, все ощущения свелись к пальцам, крепко сжимающим шею Джаббера. Сильнее. И еще сильнее. Хотелось задушить его. Исчезнуть вместе с ним. Так приятно было ощущать, как жилка под пальцами перестает биться. Как Джаббер, выгнувшись в его руках, кончает без единого прикосновения к члену. Омерзительная сцена, но они оба идеально в нее вписались.       Занке давно следовало признаться самому себе, что он любит эту грязь. Любит, что Джаббер остается с ним несмотря на то, что видит, каков он на самом деле.       Либо пора было что-то менять. Но Джаббер прав, он слабак, поэтому он никогда ничего не изменит. Так будет вечно продолжаться. Порочная связь, построенная на боли, но заставляющая чувствовать себя живым. Больное наслаждение. Боль.       И все же, в одно единственное мгновение, находясь еще не в реальности, но уже не в забвении, Занка понял, что он хочет без этого. Не с кем-то другим и не стать кем-то другим, просто он и Джаббер. Но без боли.       А потом наваждение пропало. Занка, плохо управляя собственным телом, отстранился, разомкнул онемевшие пальцы, сдвинулся на край кровати и просто смотрел. Джаббер лежал неподвижно, кажется, даже не дышал, сознание точно покинуло его. Глаза были закрыты, по подбородку текла слюна, под носом запеклась старая кровь. Следы пальцев Занки были заметны даже на его темной коже. Алые гематомы в точности повторяли недавние прикосновения.       Он же не?..       Занка не ожидал от себя этого испуга. Но он испугался. Кончики пальцев поледенели, вдох застрял в горле, принося с собой понимание того, что он сделал. Сорвался. Повелся на провокацию. И… ну в общем-то он все еще не верил в то, что убил Джаббера. Это была бы совершенно нелепая смерть. Но он действительно душил его, а это вроде как совсем небезопасно.       Наклонившись над ним, Занка потряс его за плечо, позвал:       — Эй!       Ничего не происходило. Тогда Занка протянулся к шее Джаббера, но прикоснуться не смог. В конечном итоге решил проверить пульс на руке. Не успел, впрочем. Занка только коснулся его запястья, как Джаббер резко подскочил и заорал ему прямо в ухо:       — Ахахаха! Купился! Купился, да?!       У Занки просто не было сил на что-то, кроме как выдохнуть с облегчением и отвернуться. Какой же все-таки Джаббер придурок. Просто неисправимый.       А вот тому, что у произошедшего были последствия, Занка даже обрадовался. Приступ смеха Джаббера быстро превратился в кашель. Он схватился за шею и согнулся пополам. Из глаз брызнули слезы. Заслужил. Однако после Занка все же сжалился и протянул ему стакан воды, который всегда оставлял на тумбочке у кровати. Часть этой воды расплескалась, когда Джаббер ударился о тумбочку своей безмозглой башкой. Но так лучше, чем никак. Джаббер забрал стакан почти что с благодарностью и залпом осушил его. Потом он еще долго сидел неподвижно, держась одной рукой за шею, а другой за голову. Наверное, она у него кружилась.       Вот теперь точно нужно было заканчивать, но Занка почему-то не мог сделать то, что сделать следовало до того, как весь этот непотребный кошмар произошел — выгнать Джаббера. Он лишь смотрел на него и ждал, пока его перестанет трясти, и у него появятся силы хоть на что-то. На то чтобы слезть с кровати и пойти в душ для начала.       — Перестарался, — вздохнул Занка, поглядывая на Джаббера.       Это ни в коем случае не были извинения, просто констатация факта. И все же ему было немного жаль. Но жаль не из-за того, что было сегодня, а вообще. Бессмысленные сожаления о том, что между ними по-другому не будет.       Разобрав его тихий шепот, Джаббер неожиданно оживился, убрал руку от головы, но не от шеи, и посмотрев на Заку в упор с уже привычным блеском в глазах, воскликнул:       — Не! Охуенно было! То, что надо! Умница! — он сдавил пальцами собственную шею, как бы желая убедиться в реальности ощущений. — Сразу бы так! А то хрень какую-то устроил. Больше так не делай, — Джаббер произнес это предупреждающе и тут же переключился на другую интонацию: — Ну все. Пора спать, не то реально сейчас откинусь.       Все произошло настолько быстро, что Занка не успел среагировать. Джаббер толкнул его на подушку, погасил свет, накрыл их обоих одеялом, до этого валявшимся где-то в ногах и по-хозяйски положил голову на грудь Занки, после еще и ногу на него закинул. Этот прикол Занка совершенно не понял. Он чуть было не подавился воздухом от возмущения.       Прежде Джаббер никогда не показывал желания остаться на ночь. Он исчезал так же внезапно, как и появлялся, и Занку это полностью устраивало. Это создавало границы. Позволить Джабберу остаться, означало бы разрушить их, разрешить себе чувствовать больше, чем это допустимо. Допустимо, даже учитывая все, что и так было между ними. Но… Джаббер был теплым, тихо дышал, у него билось сердце, а вес его головы на груди ощущался почти так же приятно, как тот момент, когда мыслей в голове не остается, то самое чувство, из-за которого Занка не мог все прекратить. Кажется, механизм зависимости работал исправно. Когда зависишь от чего-то, так или иначе однажды придется повысить дозировку.       Глаза вдруг начали слипаться. Сонливость оказалась настолько сильной, что даже желание смыть с себя пот, сперму и кровь его не победило. Утро обещало быть по-настоящему омерзительным.       Находясь на грани сна и бодрствования, Занка потянулся к Джабберу рукой и провел по его щеке кончиками пальцев. Он не знал, зачем сделал это.       — Занка, — спустя пару минут протянул Джаббер, — вся эта хуйня… ну то, что я сказал, это так, чтобы ты перестал ломаться и сделал мне больно, так что забей.       Занка подумал, что он уже спит. Не мог Джаббер такого сказать. Если бы сказал, пришлось бы спорить, с самим собой в первую очередь. Это ведь правда. Но поспорить у Занки не получилось, не было возможности начать диалог, даже внутренний, пусть этому ничего и не мешало.       Джаббер ненадолго отстранился и поцеловал его в губы. Не так, как делал это обычно. Слишком мягко и нормально. Просто ленивое прикосновение, без языка, без настойчивости, почти что осторожно. Сердце дрогнуло в груди. Кажется, Джаббер все-таки умел целоваться, если, конечно, все это не являлось порождением фантазии Занки, обошедшейся с ним столь жестоко, нарисовав этот сон, обнаживший все, что было глубже ненависти.       Поцелуй прекратился. Не открывая глаз, Занка тихо спросил:       — Ты совсем не можешь без боли?       Джаббер напрягся, Занка это почувствовал, но очень скоро Джаббер снова расслабился и вернул голову на его грудь. Занка скользнул рукой по дредам, приобнял его за плечи. Какая уже разница, если они все равно докатились до того, чтобы засыпать вместе?       Джаббер ответил вопросом на вопрос:       — А ты бы этого хотел?       Занка больше ничего не говорил, но… Возможно. Да, возможно, он бы этого хотел.