прокси сервер

город оказывается слишком уж пёстрым для него – от вырвиглазных зданий цвета детского конструктора рябит в глазах до мигрени. хотелось бы найти тихое место – но за все эти часы, что блэйд бродит повсюду, никак не отдаляясь от свойственного обычно лишь центру городов шума, он не нашел себе ни одного пристанища, где не разворачивалась бы драма между визгливыми школьниками, или не возникала толкучка у клубов средь бела дня.  это всё утомительная соковыжималка эмоций – блэйд чувствует себя даже более уставшим, чем обычно. в конце-концов, он просто встаёт прямо посреди улицы с закрытыми глазами, чтобы хоть немного прийти в себя – и даже в таком положении, к нему пристают аниматоры в пушистых костюмах, тыча в лицо листовками клуба, казино, караоке – а затем в него и вовсе врезается толпа пьяной молодёжи с распущенными галстуками, после учебного или стажировочного дня.  однако, по поводу этой компании он не может даже испытать особого раздражения – он тоже когда-то был молод, и всё время лишь то и делал, что пропивал свою печень, по-чёрному шутя, что пара сохраненных лет со здоровыми органами на лофу не сделают никакой погоды человеку маложивущему.  всё же, детишкам не с лофу лучше бы поберечь себя.  – э-эй, смотрите! – девочка из компании тормозит друзей, отходя совсем недалеко от блэйда, который всё ещё не оставляет попыток чуть-чуть отдохнуть хотя бы глазами, от мира с сильно выкрученной яркостью. блэйд этого не видит, но девчонка показывает свой телефон друзьям, тычет розовым ноготком в какую-то строку, и уведомляет. – стрим искры будут транслировать на главной площади прямо сейчас! ребята, умоляю, давайте глянем! она ведь ещё и розыгрыш обещала.  – что за повод для стрима на главной площади? – доносится другой девчачий голос, чуть подозрительный. – хм, подумать только, я ведь следила за ней, ещё когда стримы едва ли до тысячи онлайнов дотягивали. но сейчас она кажется громкой сумасшедшей, которая выезжает лишь на теме трендов и скандалов.  – э-эй, она обещала кое-что новенькое, алло! алкоголь плохо влияет на тебя, становишься такой букой, это же невинное веселье. идём смотреть!  они всё же решают пойти на площадь, наконец-то оставив блэйда в относительном спокойствии и тишине – абсолютной тишины в этом гиперактивном городе не сыскать. какое-то время он продолжает идти, пытаясь совершить невозможное, и скрыться от снующих толп, прилипчивых зазывал, музыки по громкоговорителям – успехом это, конечно, не оборачивается.  и, видимо, все дороги здесь ведут к главной площади – потому что блэйд шёл в обратную сторону от тех ребят, надеясь, что отдаление от центра пойдет ему на пользу.  но почему-то, к он центру лишь приблизился – приблизился и понял, что ранее казавшийся шум был лишь цветением, а вот здесь уже сосредоточены ягодки какофонии, самые сливки дреллящего мозги хаоса – практически вся эта широкая площадь заполнена людьми, как на концерте. все они топчутся, все они говорят, толкаются, вдавливают блэйда в себя – толпа поглощает его полностью, заглатывает, как змея. он думает, надо бы выбираться. люди смотрят вверх, все как один, словно зачарованные – на медиа-фасад – огромный экран, вмонтированный в здание – по которому идёт отсчёт, тикает стилизованный под викторианские ручные часы таймер. все эти люди не могут оторвать своих взглядов даже от движения секундной стрелки – намечается какая-то там трансляция популярной стримерши. вроде бы, об это была речь? если так – наверное, блэйду стоит прекратить попытки вразумить серебряного волка, а также оставить не приносящие успеха предложения не тратить гигантские суммы на игры, скины и железо – её развлечение теперь кажется довольно полезным по сравнению с этим… чем бы оно не являлось.  надо выбираться. что-то подсказывает ему – толпа сойдёт с ума, как только стрелка на часах отобьет последнюю секунду. блэйд проталкивается, говорит «извините, извините», но живое, пульсирующее, горячее человеческое море на думает заканчиваться – людей становится только больше, и они все сплющены вместе до неприличности.  и если блэйд до этого жаловался на шум, то теперь до него доходит – это был разогрев, чтобы смочь воспринять, не оглохнув, эти взрывоопасные децибелы, которыми наполняется площадь на старте прямой трансляции. толпа ревёт, с динамиков гигантского экрана, размер которого покрыл бы полностью стадион, доносится высокий женский голос. – ахахах, мои маленькие зайчики, какие же у вас забавные сейчас личики! скучали по мне? я знаю, что скучали! и какой-то закороченный подсознательный импульс срабатывает внутри блэйда – он закрывает уши за секунду до того, как толпа достигает пика сумасшествия и срывает свои голоса в один слитный крик. кажется, даже из прикрытых ладонями ушей в прямом смысле брызгает кровь. «да что не так с этими людьми? мерзости изобилия ведут себя тише на своих оргиях». он решает проверить хотя бы, из-за чего весь этот шум и гам, раз оказался в капкане человеческих тел. кое-как поворачивается лицом к прямой трансляции – и он бы замер, даже если замереть не было бы единственной опцией в его положении. потому что…   – хм, а почему это вы такие вяленькие? вам что, – тончайшая женская ладонь отбрасывает с плеча пышный хвост волнистых волос цвета парного молока. стримерша дует губы, щурит глаза, и её нарисованная под глазом родинка чуть скачет вверх от этого. – вам не нравится мой косплей?  толпа ревёт, и сумасшествие было бы слабым словом, чтоб описать всё это. блэйд замирает, и в блэйде замирает всё – потому что девушка на экране одета, как никто другой, генерал лофу – цзинь юань. ох, да. он же теперь для всех генерал лофу.  блэйд смотрит, не отрывая взгляда, не моргая. это выглядит так странно – облик того, кого ты знал настолько давно, будто знал уже даже не ты, натянутый, как вторая кожа, на какую-то незнакомую девчонку, болтающую чушь и флиртующую с дураками через экран.  в том, что она именно флиртует, сомнений не возникает с первой секунды – костюм хоть и похож на одежду цзинь юаня, но является, скорее, порно-пародией с вырезом посередине груди, так ещё и это выражение лица добавляет очевидности намерению влюбить в себя толпу – немного надутые бантиком губы, натренированные ужимки.  зачем вообще было одеваться, как цзинь юань, и вести себя совершенно не в характере?  ох. будь в этой душниловке лишнее пространство для манёвра – блэйд ударил бы себя по лбу. и кафка ему бы сейчас сказала, что он скучает по старому другу, и пришлось бы ей врать, якобы для него это всё равно, что скучать по персонажу книги, которую ты читал, будучи совсем ещё несмышлённым ребёнком, только-только заимевшим такой навык, как память.  она бы улыбнулась. дети не читают такие книжки, в которых описывается их с юанем полная история.  поднявшиеся децибелы и трансляции, и реального окружения заставляют блэйда вынырнуть с глубины довольно странных мыслей. девушка в костюме цзинь юаня – как её называли? вроде бы, искра – выводит на бóльшую часть экрана колесо фортуны, а сама переходит в маленький квадратик в самом углу, обрезая себя прямо под грудью – ну что за байт. между тем, блэйд как-то пропустил мимо ушей суть происходящего – и ещё, он никогда в жизни не видел так много слотов на колесе фортуны, а видел он этих колёс немало – когда у волка была фаза взлома онлайн-рулеток. на этой же рулетке разобрать что-то – невозможно. – и-тааааак, задержите дыхание, и загадывайте желание! давайте-давайте, желайте сильнее, чем делаете это на день рождение и новый год, ведь возможно, что именно ты, – искра подмигивает, и экран пририсовывает у её глаза эффект пиксельного сердечка. – станешь победителем!  о, так это рулетка с участниками какого-то розыгрыша. много же людей зарегистрировались на это – видимо, приз будет очень стоящим. блэйд смиряется с тем, что толпа только увеличивается в масштабах. большая часть должна отвалиться, разочаровавшись в проигрыше – и тогда он свалит восвояси вместе с ними. осталось лишь немного подождать… искра говорит «погнали» и включает рулетку одним кликом компьютерной мышки. колесо крутится с такой скоростью, что даже блэйда слегка укачивает – а затем останавливается, оповещая о своём окончательном выборе громким звоном и летящими непонятно откуда по всей площади конфетти. сверху, по головам толпы, ползёт свет софитов. – итак, ребята, колесо сделало свой выбор! давайте же я высмотрю победителя среди вас! так-так… и внезапно – гигантская искра наполовину выдвигается /из/ экрана в открытый мир, держась руками за нижний бортик медиа-фасада. это вызывает невероятный ажиотаж – блэйд бы назвал это групповым безумием – некоторые люди даже умудряются прыгать в настолько плотной толкучке, пытаясь повиснуть на её одежде.  она щурится, обводя взглядом всех на площади, а затем – затем её гигантская рука нависает прямо над блэйдом. его хватают за шиворот, отрывая от земли – и кто-то из стоящих рядом хватает его за ногу, крича «почему не я?», но блэйд стряхивает их ещё до того, как искра поднимает его слишком высоко.  – нашла~♡ прежде, чем блэйд успевает вообще сообразить, что происходит, и сказать, что точно не записывался ни на какой идиотский розыгрыш – его втягивают внутрь экрана. в следующую секунду он уже валяется на полу девичьей комнаты, и искра смотрит на него через плечо, сидя на большом игровом кресле, уделяя внимание всего на несколько секунд – а затем оборачивается обратно к монитору огромного компьютера – ещё два монитора вокруг выводят на экраны множество данных и подсчётов. в комнате неистово гудит блок с вентилятором – а по обратную сторону экрана гудит взволнованная толпа.  – итак, победитель был найден и доставлен прямо ко мне домой! именно с этим человеком мы проведём стрим ♡ и не забывайте регистрироваться на каждый мой розыгрыш, чтобы не упустить шанс встретиться с вашим наимилейшим кумиром! а пока что – рекламная пауза!  искра нажимает какую-то иконку на клавиатуре, выгружая видеоряд рекламы. она снимает большие наушники, вешает их на подставку и подходит поближе к блэйду, садясь перед ним на корточки и кидая оценивающие взгляды. затем довольно хмыкает.   – превосходно. у тебя и одежда сянчжоу. даже переодевать не потребуется для колорита.  блэйд промаргивается, всё ещё до конца не осознавая происходящее.  – что ты несёшь? – конечно, это не лучшее, что можно было сказать, но только это из него и выходит. он добавляет, приглушая голос, когда искра округляет глаза на неожиданную грубость. – и я не регистрировался ни на какое колесо фортуны.  – но ты в, любом случае, победил. и кто бы не был рад этому? – она встаёт, отряхивая коленки, которые и не касались пола. берёт вейп с не застеленной скомканной постели, которая как-то не попадала в кадр прямой трансляции, и заваливается на сбитые простыни, продавленные подушки, и кучку плюшевых белых кроликов. – брось, ты вообще знаешь, какие суммы мне хотели заплатить за подтасовку голосования? я бы давно заняла первое место среди самых богатых стримеров, если бы не моя собственная тяга ко всякой неожиданности. ах, и конечно преданность своим принципам и любовь к фанатам ~♡ – я не собираюсь оставаться здесь в любом случае. можешь снова подключить рулетку и выбрать кого-то другого.  – эй! разве можно отказывать девушке в настолько грубой форме? хочешь опозорить меня перед аудиторией? мне им сказать «ах, простите, но от меня отказались, как от дурацкого бессмысленного подарка, который никто не хочет?» – даже вейп в её маленькой ладошке трещит как-то раздраженно. она выдыхает клубы пара, похожие на завитки её генеральского парика, и покачивает ногой в кожаном сапоге. блэйд не помнит настолько высокой платформы у сапогов юаня. – подыграй мне. так уж и быть, я могу перечислить тебе, хммм… пять процентов прибыли с этой трансляции? конечно, другие бы сами мне доплатили за подобную возможность, но ты какой-то сложный тип. просто я не могу упасть в грязь лицом.  на самом деле, блэйд не думает, что наибольшая проблема сейчас в деньгах, или в его нежелании учавствовать. на самом деле – как бы глупо это ни звучало – сильнее всего его вводит в ступор выбор костюма для этого балагана.  – почему ты одета как цзинь юань? – он говорит это прежде, чем успевает обдумать хотя бы единожды, как вести диалог со стримершей, и стоит ли вести его вообще.  искра пялится в потолок, выдыхая белоснежные завитки, попинывая ногой наполовину вылезшую из наволочки подушку, почему-то оказавшуюся в изголовье.  – а ты разве не знаешь? популярность генерала лофу сильно возросла за пределами сяньчжоу. ну и как может самый любимый стример миллионов этим не воспользоваться? она продолжает покусывать горлышко своей курилки, как ни в чём не бывало, а блэйд пытается обдумать, знает ли сам юань о масштабе собственной популярности. такой популярности, что уже на стримерш шьют намеренно пошлую подделку его одежды.  – конечно, по статистике, 89 процентов моей аудитории составляют мужчины, и я предположила, что более привычную искру им будет проще воспринимать. но вообще, был и такой вариант.  искра достаёт из неряшливого, забитого конфетными обёртками стыка между стеной и кроватью видавшую виды маску – и надевает её на себя. что-то резко меняется – и теперь ноги искры вытянуты так, что выходят за пределы её кровати, а сама искра теперь выглядит, как… абсолютно точно как цзинь юань во плоти. блэйд отшатывается и едва сдерживает себя от того, чтоб раскрыть рот от шока – он не привык даже к шуму и пёстрости этого города, что уж говорить о подобных фокусах – поэтому его медленному, полуживому мозгу требуется время, чтоб осмыслить увиденное. цзинь юань на грязной девчачьей кровати с разбросанными игрушками и бумажками от шоколадных батончиков, лениво держащий у губ вейп и выдыхающий пар с запахом розовой жвачки.  – я думаю, это бы их отпугнуло. но мне нравится. – даже голос один в один. искра гладит саму себя в чужом облике по широкой груди в привычном кителе цзинь юаня, и сжимает руку на пекторальной мышце. – я изучила определенные материалы касательно генерала, и, вообще-то, нашлось много ценителей, но большинство оказались женщинами. как жаль. я бы сыграла так хорошо, что пришлось бы самостоятельно раскрыть все карты, и сказать, что я на самом деле не цзинь юань. он не спрашивает, что она имела ввиду, говоря об «определеннах материалах». ему всё ещё непривычно видеть юаня таким – особенно, спустя годы. он делает вид, будто не помнит, как юань воровал его трубку, чтобы курить, спрятавшись ото всех, как шкодливый ребёнок – а потом говорил «геге, я просто хотел попробовать!» стоило схватить его за шкирку с поличным…  голова начинает трещать – блэйд пошатывается и хватается за неё обеими руками – ему кажется, сейчас он опять упадёт на пол – он падает на колени.   – эй-эй, что не так? я могу дать таблетку.  звон в ушах перекрывает шорох, когда искра встаёт с постели, перекрывает её шаги, когда она приближается. потом она трясет его за плечо – он поднимает глаза, и она всё ещё, всё ещё в этом облике. она держит перед ним распахнутую ладонь с половиной розовой таблетки, и буквально заставляет его слизать невероятную горечь с своей руки, проталкивая лекарство глубже в полость рта своими пальцами, а после – приставляет к его сухим обкусанным губам сомнительной чистоты стакан с отпечатками красной губной помады, заставляя выпить что-то приторное и газированное.  – тебе должно стать полегче-е. не расклеивайся, у нас ведь ещё трансляция впереди!    но искра не отходит после того, как скормила и споила ему непонятно что. она продолжает стоять, возвышаясь над ним, водит уже немного размокшей до пухлоты узора подушечкой пальца по резцам в его рту.  блэйд поднимает взгляд – и ему то ли мерещится, то ли она действительно смотрит на него /так/ как смотрел цзинь юань, с ленивой кошачьей улыбкой и глупой игривой нежностью, отображающейся в одном неприкрытом глазу. нет, цзинь юань никогда не смотрел на /него/ так – это было в прошлой жизни, слишком хорошей, чтобы заслужить реинкарнацию лучше этого тела. он не сопротивляется тому, как искра без причины трёт пальцы об его шершавый, иссушенный даже после газировки язык. он бы скорее сопротивлялся тому, как реагирует его член – но почему-то на это совсем не находится сил, совсем не находится ничего, кроме как желания без стеснения подаваться бёдрами вверх – он никогда так себя не вёл. он никогда так себя не вёл, за исключением тех странных периодов, когда плоть шуху сводила его с ума. будто ради собственного развлечения, мучала блэйда за то, что они заключены вместе в это вечно страждущее тело – и тогда его возбуждение длилось днями, не проходя, болезненное и отвратительное. и он не разрешал себе думать об этом, но в его грязных снах, спровоцированных подобным состоянием – юань смотрел на него именно так, и юань позволял делать с собой вещи, невообразимые даже человеку, пережившему все возможные виды пыток и унижений.  и блэйд просыпался весь мокрый от пота – и не только от него.  искра всё продолжает копошиться в его рту, но теперь она раздвигает уголки его губ, заставляет челюсть отвиснуть. она смотрит на него критически-оценивающе, а затем достаёт наконец-то слюнявые пальцы из его пасти, и зачёсывает его потную чёлку назад одной пятернёй.  – очень мило. но тебе не кажется, что этого слишком мало? – она склоняет голову набок, берёт его крепче. блэйд пытается не подавать виду, насколько ему стало приятно от резко сжавшейся у корней его волос ладони. или думает о том, чтобы попытаться, допускает призрак подобной мысли, пока вовсю бесстыдно откидывает голову назад, открывая искре прекрасный обзор на свои краснеющие щёки.  что-то бьет блэйда по ним – это не ладонь. блэйд прилагает усилие, чтобы сфокусировать взгляд, просто заставить себя пялиться не в одну точку, прокручивая в голове только самые грязные сны, подброшенные мерзостью изобилия в его теле. расстегнутый ремень свободно покачивается в шлёвках, его конец без пряжки вихляет туда-сюда – он-то и задел лицо блэйда. о, блэйд замечает не только это. конечно же, внимание сосредотачивается на том, на что давила пряжка ремня. выпуклость в штанах цзинь юаня уже достаточно внушительная, манящая блэйда по старой памяти расстегнуть пуговицы на ширинке своими пальцами – жаль, что они уже не такие проворные, навечно теперь скованные и ограниченные в движениях из-за многоразового пропуска через мясорубку.  нет, эти мысли смущают, мутят воду – если за воду считается та единственная капля разума, что всё ещё перетекает из стороны в стороны по костяной поверхности совершенно пустого черепа.  – что ты мне дала? – эта капля идёт в расход на слюну, смочившую язык, чтобы тот хоть как-то мог шевелиться, хоть что-то был в состоянии спросить. искра хмыкает и даже не думает единожды, когда одновременно с ответом начинает гладить… гладить себя? по члену через штаны.  – ну, это определённо была таблетка. зачем тебе знать большее? я уже и сама не вспомню, откуда она у меня – и уж тем более, что она делает.  больше у него будто и нет никакой возможности вести с искрой диалог – его челюсть тупо отвисает, такая свободная, будто её попросту снесли ударом молота. он не может контролировать свою мимику. кажется, он вообще ничего больше в своём и без того с трудом управляемом теле не может контролировать – неведомая таблетка берёт над ним власть наравне с открывшимся видом на вынутый из ширинки член цзинь юаня.  он такой ненормально-огромный, будто это юань среди них помесь с мерзостью изобилия, с каким-нибудь идолом плодородия, очередным выблядком-эманатором творительницы чумы.  искра лыбится во все белоснежные зубы юаня, чувствуя себя более чем комфортно в чужой коже – конечно, с таким-то стояком. он мерно покачивается, как кончик ремня, у лица блэйда, почти впритык, и блэйд даже может ощущать этот запах мускуса, свежего пота и, почему-то, пластика. всё это – венистая текстура, капля смазки, свисающая с уретры аккуратно, выверено, как на замершем рисунке – всего лишь напыление на искуственный костяк. выглядит, впрочем, ну очень реалистично.  – нравится? – искра качает бёдрами влево-вправо, и член, конечно, следует её движениям, будто хвост. – этот дизайн основан на одном комиксе. как думаешь, подходит? возможно, он немного портит пропорции тела цзинь юаня, но эээй, женщины в порно-комиксах постоянно выглядят, словно им удалили почти все рёбра, а грудь накачали гелием. пускай хотя бы размер мужского члена побудет нечеловечески огромным.  блэйд не сказал бы, что размер так уж сильно преувеличен. не то чтобы он помнит это настолько хорошо, но… нет, нет, в нём очень мало сил, особенно –силы сопротивляться. она сейчас заключается только в том, чтобы ладонью прикрывать свой собственный стояк – да и то, блэйд уже скорее трёт рукой вверх и вниз по ширинке, чем что-то там пытается скрыть перед бесстыдно показывающей член копией юаня. липкая головка тычется блэйду в щёку, и холодный пот стекает по спине, пока что-то горячее и невыразимое падает в самый низ живота. может быть, это сердце – но, если оно осталось, оно, скорее, в пятках.  большая мозолистая ладонь, так реалистично натёртая веками держания гуандао, созданного блэйдом в прошлой жизни, ложится ему на затылок. блэйд вынужден смотреть снизу вверх на это лицо. ему кажется, лучше будет сформулировать – он обречён на это.  – эй-эй, надеюсь, ты не слишком обижен, что я делаю это с тобой. – улыбка совсем не сходит с лица, как всегда такая насмешливая и ленивая. блэйд бы смотрел на неё и смотрел, и он смотрит и смотрит, и не моргает, чувствуя, как сохнут его глаза, и понимая, что это небольшая цена за возможность созерцания этой улыбки вновь. он совсем расклеился. – пойми, не так уж и легко принимать образы своих масок. мне же нужно похвастаться перед кем-то актёрскими и дизайнерскими навыками. и ещё, маленький, но уже довольно явный секретик, который ты, наверное раскусил. мне нравится испытывать мужские маски с мужчинами. это очень меня заводит.  ему вообще всё равно, что ему там говорят. становится совсем уж очевидно, что искра подсунула ему какой-то наркотик, который снял поводки со всех жестко контролируемых в обычной жизни проявлений мерзости в его никогда до конца не умирающем теле, и теперь это тело хочет всех тех вещей, за которыми юань сбегал с тренировок и построений облачных рыцарей. и речь не о курительной трубке.  какой-то звук запускает марафон мурашек по позвоночнику – только потом до блэйда доходит, что это был его собственный полустон, нечаянно отпущенный вместе с тёплым выдохом на подёргивающийся член юаня. это шуху, это наркотик, это мышечная память и нежность другого человека, который касался юаня теми же пальцами, которыми блэйд касается подделки. блэйд пытался бы убедить себя, что не помнит, а представляет – но ему нет до этого дела, когда его рот накрывает большую розовую головку, и на вкус она, конечно же, как ничто, как ложка или вилка.  вены горят огнём, в паху печёт от жара. блэйд сильнее давит на свой член – теперь, чтобы приглушить чувствительность, онеметь, не чувствовать себя так, будто там долбят раскалённым молотом.  о, он слишком хочет.  это не может закончиться хорошо – он бы не прикладывал столько усилий к сдерживанию этой мерзости, если бы подобное заканчивалось хорошо – он превратится в животное очень скоро, и этого будет не избежать, но пока он лишь пожирает член, берёт глубоко в свою глотку, утыкаясь носом в лобок, и пуская сопли и, наверное, слёзы – потому что псевдо-юань двигает ладонью, наглаживая по макушке и по затылку, и говорит, улыбаясь, всё ещё улыбаясь «не плачь, не плачь». блэйд не может не плакать. температура его вечно холодного тела подскакивает до температуры живого огня, и он не может контролировать ничего – ни изобилие, ни воспоминания. как юань болтал ногами на столе в его мастерской, угощал его рисовыми булочками на свою зарплату – и обижался, когда ему говорили перестать подбивать клинья к старой кляче. говорили теми же губами, которыми блэйд мусолит сейчас основание члена – такими лживыми и грязными губами.  как вздёрнутый нос юаня утыкался в потную шею инсина после работы, а руки обнимали сзади.  как в голову лезли мысли, что это никому из них не надо, что юань просто в том несносном возрасте, когда хочется залезть верхом на всё живое, что это всё его трудная жизнь, и факт того, что у него никогда не было никого ближе его геге – к кому же он мог прилипнуть?  блэйд перестаёт дышать, перестает видеть, его тело занято рутиной ублажения, его тело на автопилоте жалкого и жадного изобилия, а сознание – в далёком-далёком прошлом. как цзинь юань дул губы, и говорил: – ты не старая кляча. я буду намного-намного более старой клячей когда-нибудь. и я не смогу поднять не то что гуандао, а даже это. – и юань клал его руку, гудящую от бесконечных ударов молотом по пышущему жаром оружию, себе между ног, где жар был не меньше. – а ты очень даже неплохо всё поднимаешь там для меня.  конечно же поднимает. он всегда это делал, он и сейчас это делает – для него – какой же ублюдок. изобилие служит хорошим оправданием, пока слезы от невыносимого подсознательного желания почувствовать именно цзинь юаня не начинают течь в два ручья – в три ручья, если отвратительно и пошляцки считать уретру. снова почувствовать его жар, его тесноту, его кожу – всё это. блэйд согласен теперь – он не старая кляча, он старый ёбаный извращенец, который не держит себя в руках – он ничем не лучше борисинца, который ест подобных себе. вот на таком же он уровне ненасытной гадости.  до него долетает «хватит» – и это говорит уже не он. до него долетает «хватит» и юань, псевдо-юань, лежит под ним, оба его запястья сжаты в ладони блэйда над головой, над пышными волосами, разлившимися по полу, как лужа пряженого молока.  блэйд застывает над ним. он боится себя, как в тот раз, когда впервые не смог отказать чужому желанию – всё ещё считая его глупым и разрушительным для их дружбы, для их жизни, для их «геге» и «сяо ди». он всегда был худшим вариантом, который зачем-то продолжали выбирать. блэйд застывает над псевдо-юанем, и ему всё равно на приставку «псевдо» – его глупые слёзы капают на лицо юаня, не обращая должного внимания на то, что это маска.  – лучше бы ты оставил меня в покое. – шепчет он, и его пальцы чувствуют пульс на венах чужих запястий. он сжимает крепче и наклоняется ниже, курчавая молочная чёлка колышется от его горячего придыхания. – лучше бы ты забыл что я существую. лучше бы ты принял, что тот, кого ты знал, умер ещё во время ритуала. но ты никогда не умел отставать от этой старой клячи.  юань лыбится ему морбидной чужой улыбкой. что-то злее, чем шуху, хочет содрать с этой суки кожу.  – достаточно горячо. говоришь прямо как в додзинси. вжился в роль? он ему, блять, покажет, как вжился в роль. *** естественно, искра не обдумывает никаких своих жизненных решений, когда победитель нависает над ней с этой странной пугающей рожей и расширенными зрачками. ей интересно, на что он решится дальше – особенно после того, как уже ей отсосал – хоть и без окончания, что обидно. у него довольно миловидная мордашка – кончить на неё было бы очень приятно. конечно, больше в эстетическом и визуальном плане – чувствует маска немного отлично от настоящего тела, будто ты проживаешь жизнь через костюм из латекса.  она думает «ну же, покажи себя» и подрубает стрим, незаметно нашарив под простынью пульт от камеры с потолка – практически вся квартира утыкана камерами, готовыми схватить и осветить на публику любой момент её жизни.  возможно, её забанят – но нарезанные клипы успеют разлететься повсюду, став причиной громких новостей. это отчаянное желание людей увидеть кусочек чего-то недоступного, чего-то удалённого с платформы и заслужившего штраф или блокировку – они настолько жаждут её, что подключаются с первой секунды, сразу врубая запись экрана – на будущее. это льстит и подлизывает эго настолько сильно, что искра бы потекла, находись она в своём теле.  её голый обслюнявленный член дёргается. о, точно, она ведь ещё в теле цзинь юаня. и это всё ещё плохой выбор для мужской аудито…  – смотри на меня, – он хватает её за шею обеими руками и смотрит взглядом, в котором, без всяких метафор, играют языки пламени. – ты будешь смотреть на меня, раз уж так сильно хочешь, чтоб я был здесь. у тебя больше нет права смотреть куда-то ещё, раз это то, чего ты так сильно хочешь.  искра думает, ну что за чудодейственная была таблетка. становится теперь даже как-то жалко, что она скормила её другому человеку, а не закинулась ей сама – его так переебало, что аж зависть берёт. искра смотрит на него и гладит по запястьям. хватка на её горле усиливается – чёрт, находясь в маске, и так дышать тяжело.  – э-эй, не хочешь меня отпустить чтобы мы нормально… поговорили?  – нам не о чем говорить.  если ты так сильно во мне нуждаешься, я могу предложить тебе лишь одно. и надеюсь это навсегда тебя отвратит от дальнейших попыток со мной связаться.  следующее, что она видит перед собой – синтетический ворс груды мягких игрушек, в которую её тыкают лицом. он перевернул искру на живот, приложив столько силы, что, кажется, вывернул её маске руку.  ай. – что теперь? – чужое колено упирается ей под лопатками, и голос она слышит отдаленно, как под водой. в ушах шумит от резкости. – попросишь геге быть с тобой ласковым? или как обычно – начнешь выводить из себя, лишь бы больше досталось? вот теперь она окончательно теряется. что несёт? он знает цзинь юаня лично? геге? что ж, это достаточно интересно – хоть намерения не выглядят  доброжелательными, но из этого может выйти привлекающий всеобщее внимание, скандальный контент.  так что она ёрзает под ним. как ещё выводить мужчин из себя? она такого давно не делала – все фанаты искры ведут себя как паиньки и целуют ножки своей цифровой госпоже. она ёрзает и хныкает противным голосом – «прекрати», и чувствует, как ей сильнее вдавливают в спину колено.  ах, кажется, сработало. вывернутую руку тянут ещё сильнее, и теперь это больно даже через маску. она уже думает искренне прикрикнуть «да хватит уже!», но – её растёгнутые штаны стаскивают ниже, полностью оголяя зад. хоть это и не её зад, фактически, она всё равно теряется и шокируется на секунду.  а затем намного дольше, чем на секунду, когда после мешканья и шороха сзади, на ягодицы юаня шлёпается что-то длинное и сверх меры горячее. – плоть шуху контролировать тяжело, – шипят над её головой, и в чужом голосе можно даже распознать какой-то, странный в сложившейся ситуации, стыдливый извиняющийся оттенок. – это будет ужасно, юань. не надейся на что-то, как те милые заигрывания и ласки, когда ты сидел на столе в моей мастерской. тебе легче сразу смириться с тем, что это будет омерзительно. как и полагает мерзостям изобилия.  член. конечно же это член, сумасшедше сильно истекающий смазкой член, трущийся об ложбинку ягодиц юаня. все его родинки, на полотне белоснежной как молочная пена кожи, тонут в липкой густой смазке, без остановки выделяемой этим членом. смазка затекает в расщелину, щекотно касается ануса, стекает вниз по мошонке юаня, покрытой мурашками – её много, так много, будто её давят из бутылки, а не выделяют естественно, и член трётся вперёд и назад по ложбинке как по указательной линии, повсюду размазывая влажную липкость.  искра выпадает из ситуации. нет, это горячо. это до мурашек горячо, но он же не собирается пихать эту штуку, огромную, судя даже по прикосновениям к коже, в её задницу? она так-то не собиралась быть содомизированной в прямом эфире – да и в комиксах с сексом двух мужчин ей больше нравится представлять себя на месте активного персонажа.  и вообще, это заходит куда-то слишком далеко. нужно поумерить его пыл – и, наверное, лучшим способом сделать это, будет сорвать маску – остудить этого человека, напомнив, что она на самом деле не генерал во плоти – тема генерала оказывается для победителя какой-то слишком уж волнующей.  искра резко поворачивает голову и снимает маску, с лёгкостью, будто размазывает макияж по подушке. её тело сразу становится меньше, хорошенькая внешность всеми любимой стримерши сменяет статный облик генерала, и настоящая одежда генерала тоже превращается в пошловатый и сделанный хуже реальной одежды полиэстеровый костюм с торчащими нитками. но какая разница, что у неё за штаны, раз они всё так же сорваны, и маленький бледный зад выставлен на всеобщее обозрение – если её всё ещё, конечно же, не забанили. и этот крупный член всё ещё лежит сверху, всё ещё течёт в нечеловеческих масштабах – и теперь эта смазка стекает искре не на искусственные яйца примеряемого образа, а на её самые настоящие половые губы – и на мгновение она задыхается от того, насколько это ярко ощущается на контрасте.  кажется, победитель тоже теряется на несколько секунд. казалось бы – сейчас он придёт в себя, и они каким-то образом разрулят эту ситуацию. в конце-концов, искра сама ему скормила непонятную и непредсказуемую наркоту без его ведома.  – так вот оно значит что… юань. – искра дрожит как мир от раскатов грома, когда чувствует горячее дыхание и низкий, рокочущий в груди шёпот впритык к хрящику своего уха. – шуху не только спровоцировало эту течку, но и дало тебе подходящую форму, чтобы мы могли зачать детей? эта мерзость так настойчива в своём желании размножаться.  «он вообще ничего не понял» осознаёт искра, и чувствует, как на спине проступают капельки ледяного пота, как гулко стучит сердце. «зачать детей?». искра пугается этих слов, несмотря на то, что сидит на противозачаточных. кончик члена вжимается между половых губ, давит на маленькую дырочку влагалища – мокрую скорее усилиями «течки», как сам это придумок назвал своё состояние, чем собственным возбуждением искры. трахаться с объёбанным придурком – не то чтобы это случается впервые, но обычно искра тоже является объёбанным придурком в подобных ситуациях. она не может вспомнить, происходило ли подобное с ней на трезвую голову вообще. наверное, нет – поэтому всё ощущается как-то странно. смущающе – она не знала, что способна на эту эмоцию в принципе. стыд – это оковы, так она думала и думает. и, наверное, именно из-за этих оков, сейчас она не может пошевелиться.  – как я давно не чувствовал твой жар. ты так пытался понравиться своему геге, что сочинял эти глупые комплименты, будто чувствуешь себя подо мной, как раскалённый кусок железа, в который со всей силы вбивается молот. и моя кровь сейчас закипает, но лишь от шуху, которое разгоняет её, чтоб моя измученная плоть стояла на тебя колом, и дала потомство. закипает ли твоя кровь, от того, что я вернулся к тебе, но вернулся к тебе таким? это должно быть очень драматично для этого человека, и возможно даже для цзинь юаня, если победителя просто не захватили глюки – искре непонятно только, почему такие душещипательные речи произносятся, когда её пизда уже начала поглощать кончик большого члена. это практически смехотворно – подобные душевные излияния вперемешку с тупой и дикой еблей, можно сказать, что по принуждению – искра не помнит, чтоб давала согласие на такое. допустим, она накормила этого человека тупой таблеткой и дала отсосать свой член – но дальнейшее? она слабо понимает, в чём вообще соль. ну и ладно – она просто поднимает задницу повыше и думает, было бы неплохо, если бы ну пол живот подложили подушку. стыд понемногу тает от жара тела человека над ней, и искра думает – какие же глухости лезли в её голову всего пару минут назад. что здесь страшного – сумасшедше огромный член? сумасшедший обьёбаный мудак, трахающий её в её же доме, не осознавая реальности? «я вас умоляю, – обращается искра к несуществующей аудитории мысленного подкаста. – бывало намного хуже». *** юань всегда был слишком идеальным милым мальчиком для него. конечно, временами он ленился. временами он выпивал больше положенного и вис на нём, как волочащийся по земле двуручник. временами… он требовал слишком многого, чего тлеющее и стареющее тело инсина уже не могло предложить в таких масштабах, как когда их физический возраст совпадал.  но юань всегда старался для него. всегда искал выходы, и лез засыпать под боком, свернувшись в округлую кошачью позу, даже если ничего после этого не следовало. юаню не нужны были никакие проклятья изобилия, даже когда он хныкал во сне, обтираясь об ногу инсина утренним стояком, не раскрыв глаза. ему не нужно было, чтобы изобилия делало его другим внизу, более подходящим и влажным.  не нужно было. но всё решилось спустя века, и их никто не спрашивал.  юань высоко задирал задницу перед ним, как точно такое же животное с затуманенным течкой мозгом, как и сам блэйд. подарок изобилия был мокрым и блестел перед таким же мокрым членом блэйда – они были одинаковы в своей приземлённой тупости. нужно было войти в него – и блэйд просто вошёл в него, как ему и хотелось, проталкивая себя внутрь до упора несколькими толчками – из-за общей влаги, юань поддался почти что сразу даже без предварительных ласк.   и в нём было так хорошо, как всегда – и блэйд помнил это «всегда», даже после того, как его тело восстанавливались десятки тысяч раз из пустого места, из пепла при самосожжении, из разрубленных кусков мяса и вывернутой наизнанку требухи, из лужи крови, раздроблённых костей – его тело, забывшее смысл боли, с непослушными крючковатыми пальцами, которые и сгибались-то через раз – его тело помнило, как же хорошо было внутри юаня. почему-то он вспомнил нежность – её уколы он испытывал, готовя завтрак волку, или подвозя светлячка куда-нибудь на задание, включая волну радио с теми песнями, которые могли бы прийтись ей по душе. эта нежность была погребена под священной похотью останков шуху, но всё же, блэйд положил непослушную, огрубевшую ладонь юаню на затылок и провёл вниз, огладив до загривка.  – мой юань, мой маленький юань…– тихо проговорил блэйд практически про себя. – тебе было так одиноко и холодно без геге под боком. никому нет дела до того, как сделать хорошо моему маленькому юаню. только геге за всю жизнь тебя любил, мой бедный, слишком хороший для всех юань. жарко, в нём было так жарко, и скорее всего, эту жару создавал именно погребённый в нём до упора в матку член самого блэйда. он на пробу двинулся ещё дальше, хотя крупные, полные яйца и так уже упирались в половые губы – и уткнулся в тупик, и юань под ним вздрогнул, явно ощутив себя использованным сверх меры, явно давая понять, что не стоит заходить дальше – иначе будет больно. как будто весь смысл их телесного воссоединения не заключался именно в том, чтобы сделать юаню больно – блэйд схватился обеими руками в чрезмерно меньшие, чем он помнил, половинки ягодиц, и развёл их в разные стороны, в тоже время оттягивая кончиками пальцев пухлые половые губы. блэйд чувствовал, что у него в запасе есть ещё наверное сантиметра два, не пригретые теплом внутренностный юаня, так что он толкнул бёдрами вперёд – молотом ударил об тяжело поддавшийся, алый, будто раскалённый докрасна, внешний зёв шейки матки. и юань заплакал, зарывшись лицом в мягкие игрушки.  а блэйд – а что блэйд? он чувствовал каждую, объятую огнём, вену в своём теле, плавился, изнутри выкипая пузырящейся смазкой так глубоко, как в юане не был никто – он готов поспорить – за все эти 700 лет, сгноившие мозги блэйда сильнее, чем любое червивое яблоко в компостной куче.  может, позыв шуху даже не был главной причиной, почему он вообще делал это. мысли путались, как слипшаяся плоть переплетённых конечностями существ на планете, которую шуху превратило в мясное тесто. может, блэйд хотел показать юаню, что если тащишь мертвеца к себе домой – не надейся на нечто большее, чем пропитанные слезами и трупным ядом простыни.  блэйд глубоко выдыхает, перед тем, как нагнуться к шее юаня снова, коснуться её губами, практически целуя – но нет, но нет… – …но геге больше нет, ведь я не он. он бы никогда не сделал с тобой такие плохие вещи.  может, это было главной ошибкой. юань набил себе много шишек за свою юность и молодость – прибегал пожалеться, никогда не плача на самом деле, но разделяя тяжесть на сердце, будто его старший друг смог бы очистить душу от шлака, как проковкой очищает металл. он правда мог – умелец на все руки. а теперь он сам – дамасская сталь без живого места, неровная и изрисованная узорами многовековых шрамов, и рубящая юаня на куски, пускающая кровь по внутренней части его мягких белых бёдер, не знающих толком бойни.  его милый юань, с гладкой, блестящей от пота кожей, как рисовая булочка.  так странно. он может убить его сейчас – но не себя. чувства вины даже после этого принуждения будет столько, что можно в нём захлебнуться.  генерала трахает мерзость изобилия. это хуже смерти.  блэйд накрывает своё лицо ладонью. его бёдра двигаются без его ведома, он не чувствует сладкую судорогу, он не чувствует тупое удовольствие, оно будто даже не принадлежит ему – это странно, будто он находится за пределами собственного тела, будто он полностью вся эта комната, будто он даже юань под самым собой – но в собственном теле ему нет места. это странно, и всё гудит. и его тошнит, и скоро он кончит, и комната пульсирует вместе с ним, и когда он кончит, то в юане не хватит места, чтобы вместить всё это – о боже, это будет отвратительно, сперма вытечет из него, смешавшись с кровью на его бёдрах, засохнет горькой коркой, как дорожки слёз на лице, и он будет неосознанно выдавливать из себя эту никогда не подходящую к концу сперму, дрожа своей маленький, покрытой мурашками задницей, плача в игрушки, и он возненавидит его – он наконец его возненавидит. не потому что блэйд наполнит его проклятьем – липким, густым, бесконечным семенем мерзости изобилия. а потому что блэйд вымоет весь шлак из его сердца в последний раз – память о его любимом инсине.  – эй… он видит волны звука от этого голоса, эти кольца – в самом начале наименьшее, в конце – наибольшее. он слишком сфокусирован на том, чтоб их разглядеть. в его рту в очередной раз кровавый привкус – он прикусил язык. «эй» – маленькая пятка с размаху лупит его в бедро. он это наблюдает, но не чувствует. внизу очень мокро, очень, он плавится, растворяется, от него останется лишь мокрое место – он умирает, и, возможно, окончательно в этот раз. сплетённый из миллиардов голосовых связок голос шуху заглушает голос юаня, и вибрирует в каждом нервном окончании – «а теперь, а теперь – пора. в тебе всё созрело».  переспевший, переслащённый фрукт легче отдаёт свои семена – и блэйд кончает так, будто его душа выходит вместе с семенем, селится у юаня в румяном от глубокой пенетрации животе.  он умирает.  *** он пугает искру до мурашек к самому концу, когда её пальчики оказываются истёртыми об клитор после двух следующих друг за другом оргазмов, во время которых член внутри неё даже не останавливался, и трахал во всё таком же животном ритме через оргазменные судороги и сокращения мышц живота. его глаза закатываются так, что на виду остаются одни белки – он выглядит, как хрестоматийный зомби.  а искра не фанат такого – нет, конечно, её партнёры могут быть странненькими, но этот чел уже напрямую её пугает, когда она смотрит через плечо. нужно привести его в чувство – и искра совершает несколько попыток ударить его пяткой – ножки плохо слушаются её, ватные после оргазмов и после долгого стояния кверху задом. она не понимает – попадает по нему, или нет, потому что за этим не следует никакой ответной реакции. лишь потом он замирает. выражение лица не меняется – и это ещё страшнее, когда искра чувствует, как изнутри её начинает… наполнять тепло.  «твою мать, – думает искра, прижимая ладонь к области над лобком. – твою мать, твою мать, твою мать».  он кончает конскими масштабами – слишком много, до разбухания чего-то, по ощущениям, супер-важного в её теле – будто предназначенные для приёма спермы органы отказываются функционировать после такого количества. он наполняет её влагалище, шейку матки, саму матку, маточные трубы – он переполняет всё в ней, что может и не может отвечать за половую систему её организма.  это больно.  это до безумия больно, однако она чувствует, как пульсирует центр возбуждения, как нервные окончания её клитора омываются капающим семенем, и она кончает в третий раз – без прикосновений к себе, просто от заполненности и сверхчувствительности, следующей после предыдущих её оргазмов.  а потом он падает на неё, прижимая к постели своим пропитанным потом телом.  компьютер гудит спамом сообщений поддержки – кажется, её аккаунт под угрозой сноса.  *** тихое пристанище блэйд получает только за деньги – сняв звукоизолируемый номер в трёхзвёздочном отеле. он не может слышать улицу, улица не может слышать его – отличное место, чтобы набрать предполагаемую виновницу происшествия.  – волк, – он встаёт у окна и любуется чудесным видом, каменной красной кладкой соседнего здания, стоящего впритык. – привет. ты случайно не участвовала ни в каких розыгрышах с призами от моего лица? он слышит шорох пачки снэков и звук того, как эти снэки крошатся под зубами. только после этого, волк чешет голову и отвечает ему.  – э? ну да, блэйдик, я постоянно регистрирую всех нас на розыгрыши и лотереи. это же в четыре раза увеличивает шанс на победу. а что, ты что-то выиграл? просто их слишком много, не хватает времени уследить.  – да, но я отказался от приза. – он уставше выдыхает и трёт глаза. подтвердилось. – это оказалась подделка на нечто ценное.  – хм, понятно. – опять крошево и шорох. – видимо, автоматический антискам не распознал этого. нужно подправить.  – до встречи.  он сбрасывает, оставляя волка разбираться с её антискамом. хочется лечь на кровать, но с другой стороны – он и так провалялся дома у стримерши, по её словам, весь вечер, всю ночь и половину утра. конечно, он был шокирован, когда узнал, что произошло. наркотик, который она дала ему то ли по ошибке, то ли по неведению, спровоцировал галлюцинации и ослабил контроль над шуху. искра сказала, что если бы он вовсе слетел с катушек, она бы нашла радикальный способ присмирить его, но он вёл себя в рамках… естественно не разумного и далеко не в рамках приличного, но достаточно терпимо по хлипкому моральному компасу недотёпы.  они разошлись, когда он отоспался – или воскрес.  он помнил мало – особенно собственных мыслей в тот период времени. он вспоминал что-то о юане, и испытывал слишком большой, непривычно большой спектр эмоций – в сочетании с наркотиком и всеми смыслами перевозбуждения, его сердце просто не выдержало.  ему нужно прийти в себя. поспать ещё несколько часов, или целую вечность, что предпочтительней. последствия – он разберётся позже, если они возникнут.  а пока этот шумный город наконец затих, как и голос шуху, и память о прошлой жизни.