Ночные совушки

            Сестёр Морро угораздило играть в теннис именно тогда, когда солнце окончательно уползло за горизонт, оставив после себя липкие сумерки. Лея предложила сама, конечно. Она всегда предлагала, когда хотела покрасоваться. Деш согласилась только потому, что давно не разминалась, а Найт просто не смогла отказать — старшая сказала «надо», значит, надо. Корт за монастырём давно никто не красил. Разметка стёрлась, сетка провисла посередине, но Лее было всё равно. Главное — чтобы мяч отскакивал, а юбка взлетала. Она подавала с той ленивой грацией, которая появлялась только когда она знала, что за ней наблюдают. Правда, наблюдал сейчас только ветер и пара ворон на ограде, но Лея делала вид, что нет. — Лея, ты в игру собираешься или в модельный показ? — бросила Деш, перекидывая ракетку из руки в руку. — Завидуешь, что у тебя юбки нет, — огрызнулась Лея, но подачу всё же сделала. Резкую, с кручением. Мяч ушёл в аут. Деш даже не двинулась. — Три-ноль в мою пользу, — спокойно сказала она и поправила перчатку на левой руке. Кожа на запястье слегка натирала, но Деш привыкла терпеть. Найт стояла на задней линии и просто надеялась, что мяч не прилетит к ней. Ракетка в её руках дрожала мелкой дрожью, когда она сжимала рукоять слишком сильно. Она всегда сжимала слишком сильно. Всё в этой жизни. И теннис, и учебку по ветру, и дверную ручку, когда оставалась одна в комнате. — Найт, прими позу нормально, — сказала Деш, даже не оборачиваясь. — У тебя вес не туда уходит. — А… хорошо, — тихо ответила Найт и переступила с ноги на ногу. Лея на заднем плане закатила глаза, но промолчала. Они отыграли ещё минут десять. Деш била с хлестом, заставляя зелёный шарик вжиматься в асфальт, будто пыталась прожечь его насквозь. Лея отбивала красиво, с выпадом, но выдыхалась быстро — не любила, когда пот портил укладку. Найт просто старалась не облажаться. Иногда у неё даже получалось. — Не спи, Найт! — крикнула Лея, когда мяч после её удара улетел куда-то в кусты. — Я не сплю, — ответила Найт, но голос сестры уже растворился в вечернем воздухе. Она пошла искать мяч. Наклонилась, раздвинула ветки и вдруг замерла. Ветер пах сырой землёй и чем-то ещё. Чем-то чужим. Она уже хотела развернуться обратно к корту, когда краем глаза заметила движение у монастырских ворот. Тень. Крупную. Коул. Он не любил теннис. Никогда к ним не присоединялся. И сейчас он не шёл в их сторону — он скользил вдоль стены, пригибаясь чуть ниже перил, будто школьник, сбегающий с урока. Найт замерла на секунду, проводила его взглядом до калитки. Потом медленно выпрямилась, сжимая найденный мяч в кулаке. — Деш, — позвала она негромко. Так, чтобы не напугать. Но старшая услышала сразу — у Деш всегда был слух на своё имя. Деш опустила ракетку, проследила за взглядом младшей. Ничего не сказала. Просто сложила руки на груди и ждала. Лея подошла последней, цокая каблуками по асфальту. Опиралась на свою ракетку, как на трость. Смотрела туда же, куда и сёстры. — Куда это он на ночь глядя? — прищурилась она. — И форма у него чистая. Не на тренировку. — Это уже третья неделя, — заметила Деш тихо. Голос у неё был спокойный, но в нём появилась та нотка, когда она начинала собирать информацию. — Я думала, мне кажется. Вторник, четверг, суббота. Всегда после ужина. Найт удивилась. Деш всё это время замечала? И молчала? — Почему ты не сказала? — спросила Лея, озвучив мысли младшей. — А что говорить? — пожала плечами Деш. — Он взрослый человек. Может, у него свидание. Лея фыркнула. Громко и презрительно. — Коул? Свидание? Ты видела, как он смотрит на пирожные? Он скорее с тарелкой в ЗАГС пойдёт, чем с девушкой. Найт хихикнула, но сразу замолчала, потому что Деш бросила на неё быстрый взгляд. Не злой. Скорее изучающий. — Давайте за ним, — вдруг выпалила Найт. И сама испугалась собственной смелости. Щёки вспыхнули в темноте — хорошо, что сёстры не видели. Лея улыбнулась той улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала. Добрая, но с прищуром. Когда Лея так улыбалась, обычно кто-то потом плакал или краснел. А иногда и то и другое сразу. — Ты только что стала моей любимой сестрой на сегодня, — сказала Лея и похлопала Найт по плечу. — У тебя их всего две, — напомнила Деш. — И обе уступают Найт в эту минуту. Деш просто кивнула — коротко, по-командирски. Она уже подобрала свои волосы в низкий хвост (три косички болтались сзади, как змеи), поправила перчатки и сделала шаг в сторону калитки. — Не шуметь, — сказала она тихо. — Идём на расстоянии. Не как в прошлый раз, когда ты, Лея, наступила на грабли. — Это были не грабли, это была лейка, — обиженно поправила Лея. — Грохот был как от грабель. Они оставили ракетки на скамейке. Лея на секунду замялась, посмотрела на свою юбку — слишком светлая для слежки, но переодеваться уже некогда. Она лишь вздохнула и двинулась следом. Найт пристроилась сзади, стараясь ступать бесшумно — но ветер шептал ей под ноги, и шаги тонули в траве. Её стихия. Хоть что-то полезное. Коул шёл уверенно, не оглядываясь. Он свернул на тропу, которая вела вниз с холма, потом нырнул в узкий проход между гаражами. Сёстры держались в десятке шагов. Лея то и дело одёргивала Найт, когда та наступала на сухую ветку. Деш шла молча, и по тому, как она сжимала кулаки, было ясно — при необходимости она превратит эти кулаки в грозу. Буквально. — Он поворачивает налево, — шепнула Деш. — А я вижу, — огрызнулась Лея, хотя ничего не видела. Она просто не любила, когда кто-то командует, даже если этот кто-то — её старшая сестра. Найт ничего не говорила. Она просто шла и думала: а что, если они увидят что-то страшное? Что, если Коул не один? Что, если она потом не сможет спать? Она и так не могла спать после некоторых ночей. Но любопытство оказалось сильнее страха. Как всегда. Через полчаса они вышли к Центральному парку Ниндзяго-Сити. Здесь фонари горели тускло, через один. Деревья стояли чёрными шатрами, и в их глубине, казалось, кто-то дышал. Найт поёжилась, придвинулась ближе к сёстрам, но глаз не отвела. Лея, наоборот, выпрямилась и даже слегка вздёрнула подбородок — как будто говорила парку: «я тебя не боюсь, у меня новая юбка». Коул остановился у скамейки под старым клёном. На скамейке кто-то сидел. Девчонка. Невысокая, почти хрупкая. Её светлые волосы светились в темноте, как разлитое молоко. Кожа белая, будто её никогда не касалось солнце. На ней была голубая футболка и синяя мини-юбка — и в этой почти ночной прохладе она не выглядела замёрзшей. Она просто сидела, смотрела куда-то в пустоту и покачивала ногой. — Ого, — выдохнула Лея почти беззвучно. — А он у нас ого-го. — Тихо, — шикнула Деш. Найт всматривалась в лицо незнакомки. Ей показалось, или у той глаза разного цвета? Один голубой, а второй… Она не могла разобрать в сумерках. Коул подошёл сзади. Найт затаила дыхание. Лея прикусила губу. Деш положила руку на плечо младшей — то ли успокаивая, то ли придерживая на месте. Коул наклонился к уху девушки — и вдруг резко обхватил её руками, прижав к себе. — А-а! — вырвалось у неё. Не крик, почти не крик. Скорее испуганный выдох, который застрял в горле и превратился в тонкий, смешной писк. Коул расхохотался. Громко, открыто — так, как Найт никогда от него не слышала. Обычно он был тихим, немного угрюмым, когда не ел. А тут — смех, как у мальчишки. И глаза блестят. — Опять попалась! — сказал он, уткнувшись носом ей в макушку. Девушка развернулась на скамейке и принялась лупить его ладонями в грудь. В тусклом свете дальнего фонаря стало видно — да, глаза разные. Левый голубой, правый зелёный. Как два маленьких фонарика в темноте лица. Найт даже рот приоткрыла. Красиво, но жутковато. Как всё красивое и жутковатое. — Ты идиот, Коул! Идиот! — шипела девушка, но удары становились всё слабее. Кулачки маленькие, совсем девчачьи. Она не пыталась ударить по-настоящему. Он перехватил её запястья — легко, будто пушинки — потянул на себя. Она не сопротивлялась. И тогда он поцеловал её. Просто, в губы, как будто делал это сотни раз до этого. Крепко, уверенно, и совсем не так, как целуют просто так. Лея выдохнула сквозь зубы длинную шипящую струю воздуха. — Вот это новости, — прошептала она и сложила руки на груди. — Наш камнеед нашёл себе… — Лея, замолчи, — тихо сказала Деш, но голос у неё был странный. Не злой. Уставший, что ли. Или задумчивый. А Найт вдруг поняла, что улыбается, хотя на сердце почему-то стало тяжело, будто камень положили. Не от ревности — откуда? — а от того, что этот большой, сильный, вечно молчаливый Коул вдруг стал таким… живым. А она никогда не видела его таким. Ни разу. — Деш, — голос Найт сел до шёпота. — Он… Она не договорила. Потому что Коул вдруг оторвался от девушки. Медленно. Очень медленно. И повернул голову прямо в их сторону. Он их увидел. Найт узнала этот взгляд. Тяжёлый, прямой, без намёка на улыбку. Коул не кричал, не махал рукой, не спрашивал, какого чёрта они там делают. Он просто смотрел. И этого хватило. — Бежим, — выдохнула Деш. Она не побежала — она рванула, подхватив Найт за локоть. Лея оказалась быстрее всех — каблуки цокали по асфальту дробью пулемётной очереди, проклятая юбка мешала, но Лея бежала так, будто за ней гнались все её испорченные наряды сразу. Они не оборачивались. Слышали только, как ветер свистит в ушах, как Деш коротко командует «налево», «через кусты», «не спотыкайся, Лея, мать твою». Слышали, как собственное дыхание разрывает горло. Коул не погнался. Это было ясно уже через полминуты. Но они всё равно не остановились, пока не влетели в ворота монастыря. — Дверь, — хрипло сказала Деш, толкая плечом тяжёлую створку. Лея проскочила первой. Найт последней, и когда тяжёлое дерево захлопнулось за спиной, она просто сползла по стене на пол. — Он… — начала Лея и замолчала. Потому что сказать было нечего. Он их видел. Всё. Деш стояла, уперев руки в бока, и дышала. С три косички выбились зелёные пряди, перчатки запылились. Она молчала. Это было страшнее любых слов. Найт сидела на полу, прижимая колени к груди, и мелко тряслась. От бега. От адреналина. От того, что в голове всё ещё стоял тот поцелуй. Как чужой фильм, который она не должна была смотреть. — Ладно, — сказала наконец Деш. Голос сел, но выровнялся. — Ладно. Поспать сегодня не получится, так что… — Так что предложи что-нибудь другое, — перебила Лея. Она уже вытащила резинку из волос и трясла головой, расправляя каштановую гриву. — Потому что если я сейчас пойду в кровать, я буду думать. А если я буду думать, я не усну. А если я не усну, у меня завтра будут мешки под глазами. Деш посмотрела на неё долгим взглядом. Потом перевела глаза на Найт. Потом вздохнула. — Мяч есть? Лея просияла. Они вышли во внутренний двор. Тот, что поменьше, где не было теннисного корта — просто брусчатка, пара скамеек и старая слива в углу. Кто-то из ниндзя когда-то прибил к створу кольцо для баскетбола, но мяча к нему не было уже года три. Был только старый волейбольный мяч, который хранился в кладовке у Леи. Зачем он там лежал, никто не знал. Даже Лея. — Кидайте, — скомандовала Деш и встала посередине двора, скрестив руки на груди. Первая подача была у Леи. Она кинула мяч высоко, с замахом — Деш поймала без усилий и отбросила обратно. Потом кинула Найт — та чуть не промахнулась, но на последней секунде ветер подтолкнул мяч к её ладони. Своя стихия иногда помогала. Они кидали минут пять. Молча. Мяч шлёпался о ладони, иногда отскакивал от брусчатки, иногда улетал в сторону сливы. Найт даже пару раз улыбнулась, когда Лея чуть не навернулась на ровном месте. — Мокрая же брусчатка, кто вообще додумался её не просушить? — возмущалась Лея, поправляя юбку. — Ты, когда поливала цветы три часа назад, — спокойно ответила Деш. — А что, они засохнуть могли! Найт хихикнула. И в тот самый момент Лея, не глядя, со всей дури запустила мяч в сторону сестёр. Мяч улетел куда-то вверх. Пересёк весь двор. Перелетел через скамейку. И с глухим, очень сочным звуком воткнулся во что-то мягкое. — Ай! — раздалось с темной стороны двора. — Девочки, вы с ума сошли?! Из тени под навесом вышел Кай. Он держался за голову — за правую сторону, чуть выше уха. Мяч уже отскочил и лежал у его ног. — Ты смотришь, куда кидаешь?! — возмутился он, потирая ушибленное место. Волосы растрепаны, пижамная рубашка расстёгнута на две пуговицы. Видно, уже лёг спать. Или пытался. Лея замерла. На секунду ей стало стыдно — это было видно по тому, как она опустила плечи. Но только на секунду. — А ты вообще чего тут делаешь в темноте? — парировала она, уперев руки в бока. — Сидишь, караулишь, под мячи подставляешься! — Я шёл на кухню воды попить! — Кай убрал руку от головы и посмотрел на ладонь — крови нет, просто шишка будет. — Вы видели, какой час? Деш бросила быстрый взгляд на часы. Почти одиннадцать. — И правда поздно, — признала она. Без оправданий — просто факт. Кай перевёл взгляд с одной сестры на другую. Задержался на запыхавшейся Лее, на напряжённой Найт, на слишком спокойной Деш. Прищурился. — Вы чего-то натворили, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Ничего мы не натворили, — хором ответили Лея и Найт. Деш просто отвернулась. Кай не поверил. Это было написано на его лице. Но он лишь вздохнул, поднял мяч, повертел в руках и бросил обратно Лее. — Спать, — сказал он устало. — Всем. Идите. Вы меня слышали? Он сказал это спокойно, без крика. Но почему-то именно такое спокойствие действовало лучше любых угроз. Найт уже попятилась к дверям. Лея закатила глаза, но мяч взяла. Деш просто кивнула — один раз, коротко. — Спокойной ночи, Кай, — сказала она и первой пошла внутрь. Лея потянулась следом, цокая каблуками. Найт задержалась на секунду, посмотрела на звёзды. В парке сейчас всё ещё сидели Коул и та девушка с разноцветными глазами. Целовались, наверное. Или уже ушли. — Найт, — окликнула её Деш из коридора. — Заходи. — Иду. Она закрыла за собой дверь. Кай постоял ещё минуту во дворе, потирая шишку, потом выругался себе под нос и побрёл на кухню. За водой. Как и планировал.

А мяч остался лежать на траве до утра.