Токсик

Madonna — Frozen

             — Я — токсик, — убеждённо говорит его новый собеседник. Он в жопу пьян, и глаза у него горят нездорово. — Газлайтер. Абьюзер. Красный флаг.       — Правда? — Иллуга оглядывается на Флинса, но тот занят: разговаривает с магистром Варкой. Никто в эту сторону даже не смотрит. — А ещё кто?       — Полный псих! Кстати, — он протягивает руку, — меня зовут Лоэн. Но кровожадность — моё первое имя!       — Моё первое имя везунчик, — усмехается Иллуга, — но можешь звать меня просто Иллуга.       — Я знаю, — Лоэн наклоняется через стол и чуть не смахивает кителем все стаканы со стола, Иллуга только в последний момент успевает их поймать, — ты из этих… здоровых ребят, которые проработали свои травмы и стали добрыми и всепрощающими, да? Я от всех о тебе слышал, что ты, — он тыкает Иллуге пальцем в грудь, — добрый!       Звучит обличающе. Иллуга даже задумывается на секунду, откуда о нём такие слухи. Хотя, наверное, правда — от всех.       — Это моя работа, — отмахивается он наконец, — светоносцы всегда добрые. Иначе на нашей работе не выжить.       Да и так выжить удаётся немногим. Все светоносцы умирают не своей смертью. Может, как раз потому что они — добрые. Не могут оставаться в стороне, когда кругом зло. Вот и мрут.       — То есть, говоришь, ты добрый только на работе? — прищуривается Лоэн.       — Конечно. — Иллуга пожимает плечами. — А когда не работаю, то, как ты сказал, тоже… токсик, абьюзер, красный флаг… и даже немного газлайтер, — решает он, посомневавшись. — И на работе иногда. Так, для порядка.       У Лоэна глаза вспыхивают ещё ярче.       — Докажи! — От горячности он встаёт на стол коленом. Красивое колено. У Иллуги в комнатах есть пара приблуд для таких вот стройных длинных ног. — Заабьюзь меня! А ещё лучше загазлайти!       — Не вопрос. — Иллуга снова пожимает плечами. — Идём.       — Что, прямо сейчас?       — А чего ждать? Сам себя не загазлайтишь.              Затыкать Лоэну рот — самому себе в ногу стрелять. Из пушки. Поэтому Иллуга рот его оставляет на свободе. Как культурное достояние Мондштадта.       — Я и на работе самый токсичный мудак, — охотно разглагольствует Лоэн, раскинувшись на кровати. Иллуга аккуратно стягивает с него левый сапог, заставляет согнуть колено и обматывает широким ремнём, притягивая пятку к ягодице. — Все меня боятся. Я только и делаю, что вызываю кого-нибудь на испытания, хотя я даже ещё не капитан. Буду капитаном — все затрясутся при моём имени!       — Почему?       — Ну, я постоянно заставляю тренироваться… — Лоэн позволяет стащить с себя второй сапог и сладко стонет, когда Иллуга бережно разминает ступню. — Никто не хочет тренироваться, если опасность не посвистела ему прямо в задницу! В Терновом порту вояки совсем расслабились, говорят, их там уже пугают моим именем и тем, что я поставлю себе на голову яблоко и заставлю в него стрелять, а тому, кто не попадёт, устрою особую тренировку!       — Звучит токсично, — покладисто кивает Иллуга, — что бы ты со мной сделал, если бы я не попал в яблоко?       — Ну, — Лоэн облизывает припухшие губы, совершенно не обращая внимания на то, как Иллуга бинтует ему вторую ногу широкой кожаной лентой; глаза у него шалые, и Иллуга под их взглядом сам облизывается в предвкушении, — ты не мой подчинённый и даже не подданный Мондштадта, так что с тобой я бы обошёлся строже обычного. Злоупотреблять властью моё всё. Сначала я бы вынудил тебя раздеться…       — Правда?       — Конечно, до нитки, чтобы на тебе ничего не осталось… хотя нет, я бы попро… приказал тебе оставить этот свитер с открытой спиной. Потом бы я поставил тебя на четвереньки…       — Звучит интригующе, — подбадривает Иллуга. Лоэн кротко позволяет снять с себя перчатки и китель, и только разнеженно ворочается с боку на бок, пока Иллуга расстёгивает на нём корсет. Белая рубашка оказывается свободной и почти прозрачной — сквозь неё просвечивают маленькие тёмные соски, и Иллуга не удерживается, щипает их через тонкий шёлк. Лоэн жалобно вскрикивает и притирается к его пальцам. Ну что за человек. — А потом?       — Потом… м-м-м… ты бы взял в зубы яблоко, а я бы бросал в него кинжал… — Лоэн вздыхает так счастливо, будто всё это уже происходит. — А потом, когда стешется половинка, стрелял бы в остаток из мушкета. Ты же понимаешь, что я хорошо стреляю?       — В вашем отряде, наверное, все хорошо стреляют, — предполагает Иллуга.       — Но я лучше всех!       — Я бы сначала проверил, попадёшь ли ты в яблоко хоть в чьих-нибудь зубах.       — Эй!       — Флинс может попасть копьём в яблоко даже с верхушки маяка.       — Кто такой этот ваш Флинс?! У него что, зрение как у сокола?       — Мне кажется, соколы видят не так хорошо, тем более в темноте.       — Ты меня обесцениваешь, — обиженно тянет Лоэн. — Хотя ещё даже не видел в деле!       — Всё как ты и просил. — Иллуга коротко прижимает к губам его ладонь, облизывает пальцы, слегка прикусывает костяшки, а потом прижимает кисть к плечу и до локтя обматывает ещё одной лентой. Пока вторая рука на свободе, Лоэн играет с волосами и серьгой Иллуги, тянет его за ухо — и недовольно бурчит что-то неразборчивое, когда Иллуга перехватывает запястье. — Или уже раздумал?       — Вот ещё! — оскорбляется Лоэн. — Я не из этих! Если я принял решение, всегда иду до конца! Только если хитрость не говорит мне отступить, а хитрость никогда не ошибается!       — Может, и ты никогда не ошибаешься? — фыркает Иллуга добродушно и укладывает его головой себе на колени, чтобы перевязать и вторую руку.       — Я? Я никогда не ошибаюсь в людях! Если вижу человека и думаю — засранец, значит, засранец он и есть! — Лоэн хрипло смеётся Иллуге в лицо, а потом как будто удивлённо оглядывает себя. — Красиво… перевернёшь или так?       — Переверну. Если выдержишь.       — Я — и не выдержу? — снова смеётся Лоэн. — Давай, испытай меня, добряк!       Иллуга его переворачивает — ставит на локти и колени, и Лоэн с протяжным стоном прогибается в спине.       — Вот так хорошо, — сбивчиво шепчет он, пока Иллуга расстёгивает на нём брюки и спускает ровно так, чтобы пояс скрутился между щиколотками и ягодицами, — спорим, не сможешь заставить меня визжать как суч…       Иллуга вкладывает ему в рот пальцы, и Лоэн послушно затыкается, будто только того и ждал, начинает вылизывать и сосать. Так старательно — и так нежно, будто боится ранить ядовитыми зубами. Слишком хорошо, чтобы от него оторваться, и дальше Иллуга всё делает одной рукой — выпутывается из штанов, задирает свитер, колдует смазку, втискивает в тугой зад сначала три, потом четыре пальца. Лоэн не просит пощады — только стонет так, будто его уже трахают четверо. И, когда Иллуга вставляет член, давится слюной, кашляет.       — Да, — выдыхает он, стоит убрать руку от его словоохотливого рта, — сильнее… да…       Его кожа кажется ещё бледнее в полутьме комнаты; Иллуга обхватывает его узкие ступни, нежно разминает — и за них тянет на себя, потом толкает вперёд. И так, мерно раскачивая, берёт его, минута за минутой под поскрипывание кожаных ремней и позвякивание пряжки на ремне. Лоэн стонет, всё громче; Лоэн крепится, но начинает всхлипывать; Лоэн дёргается в своих путах, пытаясь размять затекающие руки и ноги; в тишине по его дыханию Иллуга точно понимает момент, когда они перестают чувствоваться; потом Лоэн вскрикивает, вскидывается, и Иллуга обнимает его, прижимает к себе, с силой насаживает на член. Они кончают почти одновременно, сперма Лоэна забрызгивает Иллуге пальцы, и остаётся ещё пара мгновений, чтобы насладиться им, скованным, онемевшим от страха и удовольствия, — а потом настаёт время заботы.       Иллуге нужно меньше минуты, чтобы распустить все ремни и ленты. Чтобы почувствовать своё тело, времени нужно больше — и это не самые приятные ощущения. Иллуга не раз бывал в нижней роли, в этих же самых ремнях, только вязали туже, и мерзкое покалывание в руках и ногах ему более чем знакомо. Он накрывает Лоэна одеялом, ложится рядом, зажимает его ноги между своих, засовывает руки себе под свитер. Беззвучно трясясь, Лоэн плачет, пока не отпускает последняя боль, а Иллуга молчит — так проще будет сделать вид, что никаких слёз и не было.       — Так на чём мы там остановились? — Лоэн высовывается из-под одеяла с прежней улыбкой… почти прежней. Острые грани сгладились. Значит, ему правда было хорошо, да и руки из-под свитера он доставать не спешит. — Так вот, я бы разнёс в крошки яблоко у тебя в зубах!       — Сомневаюсь.       — Эй! — Лоэн тискает его за грудь. — Это я здесь токсик!       — Если тебе так нравится, — хмыкает Иллуга и целует Лоэна раньше, чем он сказанёт что-нибудь ещё.       С брэтами всегда надо соглашаться. Так они сильнее бесятся.       

      12.05.2026