Прикладное исследование.

Пустое окно чата, в котором за последние полчаса так и не появилось ни одного сообщения, будто смотрит на него слегка осуждающе. Грант сомневается. — Если я запишусь к нему на уроки фортепиано, то я сталкер или просто парень, который хочет познакомиться поближе? Было что-то очень странное в том, чтобы намеренно знакомиться с конкретным человеком, в любом контексте. — Тс-с-с... Грань довольно тонка, — соглашается Натали, — Пока ты не воруешь его ношеные носки и способен принять отказ, то, я думаю, просто парень. Не воровать носки и принимать отказы, а все остальное можно? Грант криво усмехается. Он уговаривает себя, что просто посмотрит. Вдруг при ближайшем рассмотрении Кейн окажется отталкивающим человеком, и резко ему разонравится? Тогда и говорить будет не о чем. Получится, он напрасно себя изводил. Подстегнув себя этой мыслью, Грант ставит пальцы на клавиатуру и набирает очень формальное сообщение. Не проходит и минуты, как ему прилетает такой же формальный ответ — с уточнением времени и даты. Даже так, сердце Гранта неожиданно согрето. Странное, очень странное чувство. *** И таким образом Грант оказывается под дверью чужой квартиры. Дожидается, пока на часах не появится нужное время минута в минуту и стучит. В квартире что-то падает, слышна сдавленная ругань и поспешные попытки все исправить, и только после этого дверь резко распахивается, едва не ударив Гранта по лицу. Кейн появляется в проёме, выглядя слегка встревоженным; и в его глазах сразу мелькает узнавание. — О, ты же тот парень, которого я чуть не сшиб! Блин, я так и не извинился толком, — он выглядит действительно раскаивающимся — С тобой все в порядке? Твоя девушка не сильно испугалась? Недопонимание цепляет неожиданно остро. Будь это кто угодно другой, Грант бы не потрудился прояснять ситуацию, но сейчас из него вырывается резковатое: — Натали не моя девушка. — О... Ой, — Кейн становится ещё более виноватым, — Прости, я полез не в своё дело, да? Прости... Кейн продолжает извиняться снова и снова, пока проводит его на маленькую кухню, и это ужасно неловко. Грант думает, что лучше бы тот его вообще не вспомнил. На кухне тесно и странно, синтезатор на столе выглядит лишним, но, кажется, в этой крошечной квартире действительно нет другого места. Грант полжизни учился естественно заводить короткие разговоры, и теперь он пользуется этим умением. — Выглядит профессионально, — делает он комплимент, потому что синтезатор и правда кажется самой дорогой вещью в этом доме; а потом смещает акцент на самого Кейна, — Давно этим занимаешься? — Прилично, — Кейн смущенно трет шею, отводя взгляд, — С детства ещё. Даже не помню толком, когда начал, — и сразу же возвращает вопрос, уклоняясь от обсуждения себя, — А ты? Уже занимался раньше? Грант отрицательно качает головой. Музыка — это красиво, но он знает, что не способен к ней. Тратить время на что-то, в чем он никогда не станет хорош — у него не было причины заниматься такими глупостями раньше. — Понятно... А почему решил начать? Вопрос сложнее, чем кажется. Грант медлит с ответом. Он не хочет начинать со лжи, даже с безобидной. Но ни отвергать чужое любопытство, ни говорить правду не кажется хорошей идеей. Кейн замечает его сбитый с толку вид и пытается объяснить: — То есть... Это же разные вещи, выучить одну песню к какому-нибудь событию или начать заниматься серьезно. И учиться нужно будет по-разному. — Я просто хочу попробовать, какого это, — в итоге осторожно отвечает Грант. — Интересный запрос! — Кейн улыбается очень ярко, у Гранта странно сжимается в груди, — Придется постараться! Надеюсь, смогу тебя заинтересовать. Слова просятся на язык, но все же Грант удерживает их в себе. Ему хватает неловкости и без сомнительных комментариев о том, что Кейн уже достаточно интересный. Следующие четверть часа Кейн подробно — очевидно, для него это не в первый раз — рассказывает Гранту про нотную грамоту, октавы и зачем инструменту чёрные клавиши. Информация сама по себе несложная, запоминается легко — но явно нужна привычка, чтобы суметь применять её бегло, не запинаясь перед каждым движением. К тому же, Кейн каждые пару минут неосознанно отводит мешающую прядь красных волос со своего лица. Это отвлекает. Никакой конкретной мыли не проскальзывает в голове Гранта, просто когда это случается, каждый раз он не может не проводить это взглядом. Потом дело доходит до практики. Кейн подвигает к ним синтезатор. Черные и белые клавиши выглядят незнакомо, почти враждебно. Грант не верит, что реально сможет взаимодействовать с этой вещью правильным образом. Он спрашивает с сомнением: — Вот так сразу? — Абсолютно все остальные наоборот говорили что я затягиваю с теорией. Ты особенный! — Кейн откровенно смеется над ним, а потом говорит чуть серьезнее, — Чтобы научиться играть, нужно играть. Ну? Сможешь повторить? Длинные, тонкие пальцы уверенно вдавливают клавиши одну за другой. Простая, но изящная мелодия разливается по комнате. Когда Кейн делает это, всë выглядит очень просто. Грант мысленно нумерует клавиши — думать названиями нот пока непривычно — и у него получается запомнить порядок. Набравшись решимости, он пробует воспроизвести движение. Звуки те же, но нет ни ритма, ни выразительности, и мелодия распадается. Тем не менее, Кейн обрадованно хвалит его: — Ух ты! У тебя крутая память. А так сможешь? Он играет снова, на этот раз почти в три раза дольше. Грант внимательно следит за его пальцами, но все же, когда пытается повторить, то жмëт что-то не то на середине отрывка — это путает его мысли, и он забывает, как там было дальше. Обычно он более терпим к себе, но, когда он ошибается под взглядом Кейна, чувство неполноценности оказывается очень острым. — Ничего страшного, — Кейн несколько раз успокаивающе хлопает Гранта по плечу. Для него это явно ничего не значит, он просто контактный, а вот Грант вздрагивает, — С первого раза и не должно получаться. Так, а теперь о том, что не так. Во-первых, пальцы нужно держать немного по-другому... Урок проходит своим чередом. Грант не знает, от чего его голова пухнет больше — от всех этих попыток заставить пальцы правильно давить на клавиши или от смеха Кейна, случайных толчков локтем Кейна, похвалы от Кейна... Он в непривычно хорошем настроении. Когда первая неловкость отступает, Грант чувствует, что не может перестать улыбаться. Жаль, что это чувство почти сразу испаряется, едва дверь квартиры Кейна запирается за его спиной. Мир словно немного теряет краски. По пути домой Грант отрешённо, как наблюдатель взвешивает эмоции, которые сумел отловить за этот урок. Резюме следующее: он острее реагирует, чаще забывается, и непривычно любопытен. Проводить время с Кейном было очень приятно, а уходить из его квартиры — болезненно; гормональные кнут и пряник явно вступили в игру. Странное все-таки чувство, ещё и неприятное большую часть времени. Тем не менее, он начинает понимать то, что ему так долго пыталась объяснить Натали. Это как будто того стоит.