Десять причин моей ненависти

Согнувшись в три погибели за последней партой ученик 11 Б класса Кислов Иван усердно водит ручкой по листу.

Ольга Васильевна ленно объясняет тему, прогоняя одну и ту же программу год за годом. Потускневшие глаза женщины устремляются в открытое окно, разглядывая цветущую сирень - на дворе май месяц. Подростки обмахиваются тетрадками и обсуждают между собой предстоящий выпускной. Половина класса отсутствует. Пустует и место, ещё недавней звезды одиннадцатого «Б», Аверцевой Ульяны - девчонки, попавшей сюда в конце августа по странным причинам, и исчезнувшей, по таким же секретным обстоятельствам. Первое время ходило много слухов, одноклассники приставали с расспросами ко всем ее знакомым, донимая и Борю Хенкина и Егора Меленина, своими глупыми вопросами, доведенными до абсурда.

Но больше всего досталось Ритке Елизаровой, да Ивану Кислову, что после исчезновения «подруги» сначала бунтовал и агрессировал втройне больше, а потом весь как-то стих в совсем несвойственной для себя манере. 

Елизарова тоже ходила с траурным видом, светя чернющими кругами под глазами и бескровными бледными губами, на фоне которых особенно ярко выделялись раскусанные ранки. Рита перестала перекидываться сплетнями с девчонками из класса, за парту, где они раньше сидели с Ульяной, девушка не пускала никого кроме Кислова, ревниво охраняя соседний стул справа у стены. Вот и сегодня блондинка окидывает безразличным взглядом, внезапно ставших, по её мнению, безмозглых людей с которыми она топчет эту школу с 1 класса. Вслушивается. В этот раз про кареглазую молчат, очевидно помня, какие концерты Елизарова закатывала в прошлый раз, лишь услышав её имя, вылетающее насмешливым шепотком из чужого гнилого рта. 

И правильно. И пусть молчат. 

Рита разворачивается назад, роняет голову на парту и наблюдает за очень занятым Кисловым, не подымающим своей кудрявой головы. Они и раньше относительно ладили, а сейчас на почве общей боли вообще спелись, больше напоминая двух цепных псов среди своих беззаботных одноклассников.  Еще пару месяцев назад такое поведение кудрявого бы всех удивило, но теперь это вписывается в рамки старой обыденности, и если Маргарите до сих пор не по себе от таких перемен, теперь уже, друга, то вот Ольга Васильевна готова благодарить господа бога за такую благодать.  Ваня старательно выводит буквы на тетрадном листе, позаимствованном у наблюдающей Ритки. Заголовок жирно обведен темно-синими чернилами и подчеркнут снизу: «10 причин моей ненависти:» и далее простирающиеся вниз нумерованные пункты:   1. Я ненавижу то, как ты приехала сюда со своего севера и заморозила всё вокруг, включая моё сердце.  Будь у меня выбор - я выбрал бы никогда с тобой не пересекаться. Не слушать твои невероятные истории из дома, не знать твоей той жизни, не прохлаждаться сутками в твоей квартире, рассматривая всё, что имело для тебя колоссальную важность в прошлом. Ненавижу, как ты легко ворвалась в наши жизни, став чуть ли не главной звездой этого маленького приморского городка. Ты заработала статус легенды всего за пару месяцев жизни здесь, закатила с десяток крутых тусовок, которые многие вспоминают до сих пор с теплом в глазах, улыбкой на лицах и сторис в инсте с подписью «вспомните как это было» и отметкой твоего аккаунта. 2. Я ненавижу, что ты оказалась неповторимой. В твоем случае это оказалось синонимом к «незаменимой». Собрала кучу подражательниц и подражателей, задав тренд в нашем поселке. Но у них не получалось. Вместо твоей эпотажности они демонстрировали лишь истеричность, вместо стиля - безвкусное сочетание вещей, заказанных с вб, под впечатлением от твоих залетевших видео в тик токе. Но они даже отдаленно не были похожи на твою одежду, я же знаю - я сам лично разбирал твой шкаф, собирая кучу именитых шмоток в коробки. Как ты там говорила? «Говорящая одежда»? О-о-о их одежда точно говорящая! Так и кричит: «Я где-то видела, что это модно!». И шутки мне их смешными не кажутся. Представляешь, эти пёзды пытались подкатить ко мне, цитируя твой канал - твой синдром главного героя оказался вполне оправданным.  3. Я ненавижу твой музыкальный вкус и колонку «Алису», что настроена запоминать мой голос.  Ненавижу, что теперь не могу спокойно зайти в этот ебаный тик ток, ведь триггерить меня будет с каждой модной песни, с каждого твоего рэпера, что поселился в моём телефоне, с женского голоса искусственного интеллекта, раздающегося с твоей гостиной привычным «Здравствуй, Иван! Хотите послушать плейлист «Киса лох», составленный владельцем умного дома? Включать?» и каждую гребанную песню в этом трек-листе я тоже ненавижу.  4. Я ненавижу твоих друзей из Сибири.  Настолько ненавижу, что даже писать про них не хочу - много чести. Зачем ты подпустила их так близко? Зачем доверилась? Глупаяглупаяглупая! 5. Я ненавижу твою улыбку.  Ненавижу то, какой кошачьей она выглядит, как выпирают твои клыки из-за отказа от брекетов в детстве и как справа от вздернутого уголка рта появляется задорная ямочка, которой по твоим словам у тебя не было лет до шестнадцати. Ненавижу то, что никто не обладает схожей мимикой и твою улыбку повторить не может.  6. Я ненавижу твою семью.  Ненавижу за то, что сначала дала мне возможность узнать тебя, а потом также легко забрала. Ты бы посмеялась, сказав что-то вроде «бог дал - бог отнял». Они думают, что так будет лучше, но я же знаю, что все это - наглая неприкрытая ложь. По крайней мере я долго так думал, пока плакался у Ритки в ногах, а потом она дала мне отрезвляющий подзатыльник и объяснила, что тебе это нужно. Ненавижу их за то, что Ритке к тебе можно, конечно, ей даже перелеты оплачивают! А меня, как вшивого уличного пса, даже на порог не пускают, гоня взашей.  (Ритку я за это тоже немного ненавижу) 7. Я ненавижу твои волосы.  Ненавижу, как теперь вмазанный я бегу за каждой русоволосой девочкой, откидывающей свои длинные ровные пряди за спину, думая, что это ты. Но это не ты. Еще ни разу не оказалась ты.  8. Я ненавижу твой дом.  Я серьезно. Абсолютно ненавижу эту пятиэтажку, её первый подъезд с квартирой на последнем этаже и окнами, выходящими во двор. Ненавижу твой балкон, на котором мы постоянно курили твой ванильный чапман, что я постепенно заменял вишневым. 

***

Взгляд кудрявого непроизвольно скользит себе под ноги - к раскрытому рюкзаку из которого показывается помятая бело-желтая пачка с гордой надписью в полкоробки «Chapman vanilla». Ваня возвращается к листку. 

***

Ненавижу, как комфортно мне было в твоей квартире. Расположение комнат и мебели в них, что я запомнил наизусть настолько, что могу пройти там с завязанными глазами, ни разу не запнувшись, тоже ненавижу. Так сильно ненавижу, что ничего никогда не переставлю, оставив всё в первозданном виде. Как будто ты просто вышла за продуктами в наш «Клевер», что по привычке зовешь «Магнитом».  9. Я ненавижу твою тягу к адреналину наркотикам.  И особенно ненавижу, что она оказалась сильнее тебя, меня, всех твоих чувств и страхов, твоих родителей, друзей и всех нас вместе взятых. Скажи, ты хоть иногда думала к чему это приведет? Ты вообще, сука, хоть иногда думала?! 10. Я ненавижу свою любовь к тебе.                    Жирная точка. — Вань, долго ещё корябать будешь? Хватит лист мучать. — Елизарова многозначительно смотрит на измятый лист с изрисованными полями и перечеркнутыми по несколько раз словами, усердно делая вид, что вовсе не вчитывается, фокусируя взгляд на каждом пункте. Кислов прячет взгляд, а лист прикрывает рукавом принтованного лонгслива. — Я тоже по ней скучаю, Вань.  Но ты себя мучаешь. Ей тоже нелегко, поверь. — желваки брюнета напрягаются и он смотрит на неё затравленным волчонком.  — Ты мне даже ничего не рассказала про неё! — Рита съеживается, тяжело вздыхает и вновь сверлит кудрявого взглядом.  — Ты же знаешь, что это не моя тайна. Меня попросили - я молчу. Всё, что тебе надо знать я сказала - ей лучше. — Иван психует, перечеркивает все одной рванной линией и снизу приписывает последний пункт:

11. Я ненавижу себя за то, что не уберег тебя. 

Парень мнёт листок и опускает руку в рюкзак, выдергивая ее назад в последний момент. Он вкладывает смятый бумажный комок в ритину ладошку и собирает ее пальцы в кулак, зажимая в них написанное.  — Передашь ей в следующий раз, ладно? — карие глаза, смотрящие с мольбой, действуют на девушку - голубые глаза удивленно распахиваются, а взгляд моментально смягчается.  — Вань, в следующий раз сам ей зачитаешь.