Я так скучаю по тебе.

Ты не то, о чём я мечтал, но ты всё, что я хочу, Майю. Твои тёплые мягкие ладони, красота твоих зелёных глаз, которые всегда видели не то, что я хотел показать всем, а именно меня. Знаешь, если бы не ты, я бы никогда не оказался здесь, мои руки не были бы по локоть в крови, не совершил бы стольких... отвратительных поступков, но... Майю, если бы меня спросили, вернувшись в прошлое, хотел бы я тебя никогда не встречать?... Парень нервно рассмеялся, словно услышал самую абсурдную, глупую вещь в своей жизни. Его руки сильнее сжались в кулаки, глотая собственные слёзы. Эта девушка была для него всем. Он медленно осел на холодные половицы, скатываясь по стенке, перед глазами — только её светлая улыбка, которая в самые отчаянные ночи, как сейчас, согревала его остывшее сердце. — Я так...Нуждаюсь в тебе, Майю, — срываясь на рыдания, дрожащим голосом тот умолял о том, чтобы хоть бы ещё раз услышать, как она ласково зовёт его «Шиге-нии»...

***

Самоубийство вышло неудачным. «Чёрт, даже сдохнуть нормально не могу в этом сраном месте», — думал он, хромая на больную ногу, которая пострадала во время падения из окна. Дождь омывал его тело, но не смывал кровь, напротив, одежда словно грех тяжелела с каждым его шагом. Ноги брели сами по себе в единственное место, где тот чувствовал себя спокойно. К ней. Кровавое месиво, впечатавшееся в стену, что несколько часов, а может быть, и дней назад было его возлюбленной. Его милая малышка Майю. — Здравствуй, Майю...Я так рад...Что наконец-то нашёл тебя... Его рука заботливо провела по внутренностям, словно оглаживая щеку девушки. Она была такой холодной, совсем отличалась от недавних трупов, чьи останки всё ещё были мягкими и влажными, иногда даже тёплыми. Тут же...Плоть покрылась очагами некроза почти везде, лишая Моришиге той самой нежной мякоти, которую тот любил в трупах. Он провёл рукой дальше, пытаясь определить, где и какая часть тела. Острые осколки косточек впивались в кожу его пальцев, когда тот ощупывал их, смотря с невероятной теплотой и состраданием на то, что не сам сотворил из неё такой шедевр. Следом шла её селезёнка, тёмная, совсем иссохшая, напоминающая передаренную говяжью печень — она почти не пострадала, болтаясь на куске мяса, прилипнув к нему. — Моя Майю...Ты так красива...Особенно сейчас... Его голос звучал вожделенно, а дыхание предательски сбивалось, становясь более тяжёлым. Его пальцы забрались в плоть на стене глубже, пытаясь найти хоть что-то, что сохранило её сок, — и он нашёл. Кишка. Она была прикрыта — впечатана глубже другими внутренностями, тем самым по минимуму пропуская воздух, замедляя эффект разложения. Такая влажная и сочная. Его шершавый язык с жадностью и упоением провёл по ней, вкушая солоноватый вкус плоти, медленно наслаждаясь им, растягивая на языке как тающий кусочек шоколада. Это было настоящее блаженство, его колени подкосились от сотрясающего сознание факта того, что он наконец-то целует её, зрачки закатились вверх, обнажая белки глаз. Он едва удержался, уперевшись в стену и сжимая ещё сильнее её кишку, отмечая как та деформируется под давлением. Она была прекрасна. Никаких экскрементов и прочих продуктов физиологии и гниения, словно дожидалась его прихода, оставаясь невинно неприкосновенной даже временем. Сдержаться было невозможно. Следующим шагом Моришиге вгрызся в неё, начиная жёстко жевать, измельчая челюстями, не спеша проглатывать. Теперь та всегда будет с ним отныне, принадлежать только ему. Внутренности не поддавались, те были резиновыми, очень тяжело было откусить кусок, но он всё же смог. По пищеводу прокатилось её тепло, и парень взревел от экстаза и эйфории. Он схватил себя за волосы, вырывая клочья с луковицами, проживая этот великолепный момент напряжения, ощущение того, что всё наконец так, как и должно быть. Пульсирующий член в штанах напоминал о себе, неприятно натираясь о шов брюк, но того это не заботило, он продолжал ласкать кишку языком, имитируя все те движения, которые так хотел подарить ей, ещё когда она была жива. Как бы он уместился меж её ног, проводя кончиком по влажной дрожащей плоти, посасывая и оттягивая клитор. — Майю... Майю... — Его страстные стоны разносились эхом по коридорам, и ощущение того, что в этом месте сейчас только они вдвоём, окончательно сломило его последний обет здравомыслия. — Майю... Я сейчас...— Нервно и в попыхах парень сбросил ремень, отбрасывая его в сторону, судорожно расстёгивая ширинку. — П-подожди...Я вот-вот уже!... Его член, подрагивающий в такт его движениям, смотрел головкой вверх, говоря о сильном сексуальном напряжении, и Моришиге кое-как смог оторвать рот от куска плоти, напоследок поцеловав его как любовник с обещанием большего. Он проделал зубами в ней дыру, превращая её в эластичную трубку с отверстиями с двух сторон, и, плюнув на руку, смазал свой член, предвкушая самое главное.

***

— Шиге-нии~, — игриво звучал её голос, как и всегда, когда она разговаривала с ним. — Чего тебе? — наигранно холодно произнёс парень, смотря на неё с напускным равнодушием, и, боже, он был так ей благодарен за то, что она никогда не обижалась и понимала эту их игру. — Помнишь...У меня должна была быть постановка...Ромео и Джульетта, да?... Он замер, челюсть сжалась со скрипом. Конечно. Она самая популярная в школе и кружке, и ей уготовлена главная роль, а он? Ему вообще не досталось места в постановке, она должна была выступать с каким-то выскочкой из параллельного класса. Обнимать его, целоваться, шептать слова любви. — И что? — сухо тот ответил, избегая смотреть на девушку, лишь бы не разрыдаться от чувства несправедливости. — Я отказалась от этой роли, — тепло и тихо произнесла она, всматриваясь в его реакцию. — Дура....Почему? Его пробрало. Это такая возможность для неё, с её прекрасной игрой, это выступление стало бы лучшим, что проводилось в стенах этой школы. Театр был её стихией, и мужчина как никто это знал. — Ну просто...— смущённо начала она, слегка отводя взгляд, чтобы скрыть покрасневшие щёки. — У меня совсем нет опыта с... Романтичными сценами...И мне будет очень некомфортно играть в паре с тем, кого я недостаточно знаю... Моришиге смотрел на неё всё так же равнодушно и холодно, но то что происходило внутри... Лишь в глазах — блеск изумления. Она... Понимает его? Она отказалась от игры, понимая, что тот будет против, а самое главное...Она не хочет другого, кроме него. — Ты действительно поступила неразумно, отказавшись от такой возможности из-за своих сантиментов, — его слова звучали как нравоучения, но едва заметная улыбка одобрения скользнула по его лицу, а рука осторожно опустилась на её голову, поглаживая. — В любом случае ты права — он тебя недостоин. Никто. Глаза парня загорелись собственническим огоньком, но они уже не смотрели на неё, а были глубоко погружены в свои мысли. Школьница счастливо улыбнулась, наслаждаясь его лаской, которую тот крайне редко проявлял. Она вздохнула, набравшись решимости, и сказала едва шепотом: — Я бы хотела...Чтобы мой первый опыт был с тобой...

***

— МАЙЮ! — взревел парень, когда он вошёл в иссохшую, обкусанную и обслюнявленную кишку. — МАЙЮ, МАЙЮ, МАЙЮ, МАЙЮ, МАЙЮ, МАЙЮ! Её имя срывалось с его губ озверевшим рычанием, вперемешку с животными стонами наслаждения, когда его бёдра толкались в неё, растягивая плоть по своему члену, наблюдая за тем, как кожа с его красной головки оттягивается её внутреннстью. Он никогда не испытывал такого — ничто испытанное им за жизнь не могло сравниться с этим моментом высшего наслаждения и пика удовольствия. Перед глазами была она, если бы та ещё дышала. Моришиге сотни раз представлял, как нежно располагается между её бёдер, уверенный и терпеливый, и осторожно толкается в неё не спеша, держа её ладонь в своей, переплетая пальцы, заботливо спрашивая каждую секунду: «Тебе не больно?» Она бы соврала, та бы сжималась от боли, но улыбалась ему, терпя, говоря, что всё хорошо. Он бы понимал, что она врёт, но, наблюдая за её упорством и ответственным желанием, не смог бы остановиться, позволяя им обоим получить то, чего они всегда хотели, но никогда не могли признать перед друг-другом. Очки запотели от тяжёлого дыхания, размывая реальность и всё больше погружая парня в иллюзии, где всё хорошо. Скопление трупов сменилось интерьером её девичьей комнаты, холодная плоть — её светлой целой кожей, покрытой мурашками от переизбыткаощущений, запах гниения и разложения сменился цветочно-ванильным ароматом тела девушки... А самое главное — он не обезумевшее от горя и отчаяния животное, а любящий и трепетный партнёр, которым тот всегда мечтал стать для Майю. — Я...Близко, Шиге-нии...— её взволнованный взгляд, голос охрипший от стонов наслаждения. — Я люблю тебя, Майю...Так люблю, прими всё...И...Оставь меня с собою... В этом... Произносит парень мягко, чувствуя, как сам едва сдерживается, лишь бы не дойти до оргазма быстрее её. Но когда она изгибается, а её розовые мягкие губки раскрываются в немом стоне, он отпускает себя, утыкаясь ей в плечо. — Прости меня...За всё...

***

Где-то на этаже ниже две подруги на пару повесились, желая не разлучаться даже после смерти. В другом крыле сестра тащила труп младшего брата у себя на спине, обещая ему, что совсем скоро они вернутся домой и она приготовит его любимый ужин. А в самом низу, в подземелье, куда попасть было страшнее всего, школьник, который лежит на разделочном столе без языка, истекая кровью, сожалея только об одном: что теперь никогда не сможет признаться другу в чувствах. МАЙЮ! — кричит Моришиге, и его сперма окропляет белыми густыми каплями внутренности любимой. Всё оборвалось. Вся та приятная блажь в момент развеялась под гнётом осознания. Он стоял шатаясь, едва держась на ногах, но в голове не было сожаления. Всё...исчезло. Умиротворение и покой. Парень неспешно заправил обмякший влажный член в брюки, не снимая её плоть с себя — пускай она будет там. Он надевает ремень, поправляет одежду и очки, словно ничего и не было. Засовывая руки в карманы, он находит пакет. Точно. Он пришёл сюда изначально, чтобы собрать её останки. Они...Их не должны видеть случайные прохожие. Мужчина заботливо и осторожно срывает куски плоти, укладывая их в пакет словно реликвию. Единственное, о чём он жалеет после всего, — это только то, что её заколки нигде нет. Ну ничего, теперь они вместе, и обязательно её отыщут. — Майю, — нежно и мягко звучит его голос. — Здесь...В школе есть актовый зал...Ты не против прорепетировать со мной? Впервые в жизни он смутился, краснея в щеках, обращаясь к ней. Но тот знал, что она примет его любимым, поэтому не волновался ни о чём. Прижав пакет к сердцу, его шаги наконец-то стихли, удаляясь всё дальше по коридору. А в голове звучит её голос, напевающий песню: «Я так скучаю по тебе, так скучаю по тебе, куда же ты пропал? Я не знаю. Я не знаю. Не хочу слышать правду. Нет, пока нет...»