Запах белого вина

Дождь в городе шел уже третий день подряд. Не ливень, нет. Такой дождь, мелкий, холодный, липнущий к шерсти и одежде, оседающий на витринах дорогих магазинов мутной дымкой. Небо над небоскребами было темным, тяжелым, будто вот-вот рухнет прямо на улицы. Город тонул в огнях, неоновые вывески клубов переливались кислотными цветами, рекламные экраны слепили глаза, огромные плакаты с улыбающимися мордами знаменитостей нависали над проспектами. Машины бесконечным потоком скользили по мокрым дорогам, оставляя за собой размазанные отблески фар. Город никогда не был тихим, даже глубокой ночью.На сорок первом этаже элитного жилого комплекса панорамные окна дрожали от далекого гула улиц. Здесь всё было дорогим, слишком идеальным, слишком безжизненным, темная мебель, приглушенный свет. В воздухе пахло сигаретами, дорогим парфюмом и чем-то едва уловимо горьким. Бархат сидел на широком подоконнике, лениво покручивая в пальцах бокал с янтарной жидкостью. Город под ним казался бесконечным. Сотни огней. Сотни чужих жизней. Он часто смотрел вниз. Иногда ему нравилось представлять, что где-то там, среди этих улиц, живут обычные коты. Те, кому не нужно постоянно улыбаться в камеры. Те, кого не обсуждают в интернете. Те, кто может выйти вечером за кофе и не услышать вслед собственное имя. У Бархата такого никогда не было. Он сделал медленный глоток и прикрыл глаза. Тишина квартиры давила сильнее любого шума. Хотя еще пару часов назад вокруг него были десятки котов, стилисты, менеджеры, визажисты, фотографы. Кто-то поправлял ему воротник рубашки, кто-то обсуждал расписание тура, кто-то нервно бегал с телефоном у уха. — Интервью перенесли на пятницу. — Контракт нужно подписать до конца недели. — Бархат, бренд хочет видеть тебя на закрытом показе. — Бархат, улыбнись для фото. — Бархат, поверни голову чуть левее. Он уже перестал различать их голоса. Все они сливались в один бесконечный шум. Иногда ему казалось, что его жизнь давно ему не принадлежит. На стеклянном столике завибрировал телефон. Новое уведомление. Еще одно и еще. «Твой новый трек разбил чарты». «Самый красивый певец года». «С кем встречается Бархат?» «Фанаты заметили его с неизвестным котом». Он безразлично положил телефон экраном вниз. Каждый день одно и то же. Они любили не его. Они любили образ. Красивого, холодного, недосягаемого кота с идеальным голосом и дорогими глазами. Бархат тихо усмехнулся своим мыслям и поднялся с подоконника. Шелковые полы длинной домашней рубашки скользнули по ногам. Он прошел через огромную квартиру медленно, почти лениво. Хотя через час у него был концерт. В ванной горел теплый свет. На мраморной поверхности раковины лежали серебряные украшения, дорогие часы, пачка сигарет и несколько таблеток от бессонницы. Он смотрел на них несколько секунд. Потом отвел взгляд. В зеркале отражался красивый кот. Темная длинная шерсть была идеально уложена, янтарные глаза холодно поблескивали даже в полумраке, а черная рубашка подчеркивала худое, изящное тело. Любой журнал отдал бы всё за такую внешность. Только вот сам Бархат уже давно не чувствовал от этого ничего. Он устал. Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил менеджер. — Ты готов? Машина уже ждет внизу. — Скоро спущусь. — И пожалуйста, без сигарет перед выходом. У тебя сегодня крупные журналисты. Бархат тихо хмыкнул. — Конечно. Он сбросил звонок и всё-таки взял пачку. Балкон встретил его холодным ветром. Дождь почти закончился, но воздух всё еще был влажным и промозглым. Где-то далеко слышались сирены, музыка из клубов и гул ночных улиц. Бархат оперся локтями о перила и закурил. Внизу город жил своей жизнью. Влюблялся, ругался, пил, смеялся, кому-то сейчас разбивали сердце, кто-то, наоборот, впервые был счастлив. А он просто стоял над всем этим. Сигаретный дым медленно растворялся в холодном воздухе. Иногда Бархат думал, что если однажды исчезнет, ничего не изменится.Менеджеры найдут нового певца. Фанаты переключатся на другое красивое лицо. Песни останутся в плейлистах. И только огромная пустая квартира на сорок первом этаже наконец станет по-настоящему тихой. Он прикрыл глаза. Ветер шевелил шерсть. Где-то внизу мерцал ночной город. А внутри было пусто настолько, что иногда становилось страшно.