Месть

Холд шёл по промёрзшей земле Ровена. Он был одет легко: в тёплые чёрные штаны из мягкой ткани и лёгкую белую кофту. Лёгкие охотничьи ботинки приминали гнилые листья. Искатель шёл, не разбирая дороги. Он только что похоронил своих друзей и боевых товарищей. Тайеры были ему дороги. Он вспоминал: Муна Хейндара — сильный воин, заботливый и справедливый вождь. Их первая встреча, пусть и ознаменовалась пролитой кровью и запахом пепла, но последняя должна была закончиться иначе! Хейндар должен был привести своих людей в безопасное место, но встретил болезненную смерть, заслоняя Искателя собой от меча предателя. «Осфио… Чертов шеакриец.» Холд сжал зубы. От воспоминаний об этом человеке клеймо болезненно жгло спину. Паладин обвинил его в ереси и наложил мощное проклятие, которое каждые несколько минут саднило, не давая расслабиться. Но этой боли стрелок почти не замечал, успел привыкнуть за те несколько дней выживания в лесах Ровена. Сейчас он направлялся в город. Эльдегат встретил его привычной суетой. Гильдии и банды слонялись и перемешивались с друг с другом, образуя собой цветастое марево. Они жили, торговались, смеялись, ели, строили планы. После того, как загоняли Тайеров, словно дичь на охоте. Они не собирались покидать эти земли, обагрённые кровью. Взгляд Холда сфокусировался на соборе Руфиона. Красивое белое мраморное здание, призванное внушать умиротворение и чувство защищённости, сейчас вызывало только ненависть. Холд зашёл в собор. В нём было пусто. Нет. Не совсем. У алтаря стоял жрец в белоснежной рясе, его голова была покрыта капюшоном. Он стоял спиной к Холду, поэтому никак не мог заметить, что посетитель медленно приближается к нему. Глаза Холда слезились от гнева, он вытащил кинжал. Этот чёртов жрец молится своему богу после того, как его единомышленники устроили геноцид. Когда Искатель занёс кинжал, молящийся обернулся. Холд посмотрел ему в лицо и увидел, что по щекам у того ручьём текут слёзы. Жрец даже не взглянул на кинжал стрелка, он будто его не замечал. -Искатель… Мне очень жаль… — он упал на колени, одновременно смотря в пол и в тоже время сквозь него. — Этого не должно было случиться. Целый народ был уничтожен, и всё из-за моих братьев и из-за меня! Да простит меня Руфион, я не остановил епископа! Я должен был быть настойчивее, не должен был слепо подчиняться его приказам! Искатель… Я виноват, я так виноват… — он не осмелился поднять глаза на своего палача. Холд смотрел на него усталым взглядом, сжал рукоять оружия и поместил его в ножны. Переведя взгляд на передний ряд скамеек, он подошёл к одной из них и сел, уперев локти в колени и сложив руки в замок. Жрец неуверенно взглянул на Искателя. Тот едва заметно повел головой в сторону свободного места на скамье. Приглашающий жест считался быстро, и человек в рясе неуверенно поднялся, подошёл к скамейке и примостился на краешке сиденья поодаль от Искателя. Жрец не решался начать разговор, исподлобья поглядывал на стрелка. Наконец молчание нарушил Холд странно спокойным голосом. — Ты не виноват в том, что твои братья устроили в Ровене. Ведь ты просто жрец, а не архиепископ. — Нет, Искатель, вы не понимаете. Я писал рапорт в Шеакрию, чтобы узнать, что моё начальство думает о происходящем здесь. В письме было сказано, что политика Шеакрии должна пустить корни в землях Ровена, что добыча кристаллов Сильмаэля осуществляется по воле Руфиона. Я сомневался, но ничего не сделал, чтобы помешать своим братьям. Я… — жрец осёкся, всхлипнул и опустил голову. — Я только и мог, что прятаться здесь, как трус. Холд молча глядел на собеседника. Парень казался моложе него, на два-четыре года, ему точно около двадцати двух, может, двадцати четырёх. Что он мог сделать? Встать напротив армий и не пускать их в лес или создать мощнейший барьер, который огородит Тайеров от опасности? Этот юноша… Спустя минуту стрелок вздохнул и сказал: — Нет, ты не виноват. Ты ничего не смог бы сделать против всей Шеакрии, честно говоря, вся эта битва была проигрышной. Их — была армия, нас — всего горстка. — Но каждый стоял двадцати, а вы и вовсе смогли бы заменить целую армию! Осфио об этом упоминал. Холд сжал кулак и скрипнул зубами, клеймо вновь напомнило о себе. —Простите! Я не хотел разозлить вас! — неверно истолковав реакцию Искателя, всполошился Жрец. — Нет, всё нормально, — болезненно поморщившись, сказал Холд и выпрямился, надеясь, что новое положение уменьшит боль. — Ты прав. Тайеры — сильный и выносливый народ. Они веками выживали на этих землях и, больше того, видели в них красоту. Предки Хейндара хотели делиться этой красотой с чужеземцами, но те отплатили им грабежами, убийствами и разбоями. Слишком много страха и крови пропитало эту землю. Я не думаю, что хоть кто-то мог это изменить. Уж точно не ты. Они немного помолчали, обдумывая слова. Рейнджер потёр глаза и поднялся со скамьи. — Вы уже уходите? — с беспокойством спросил жрец, вскинув голову. — Да, — ответил Холд, — здесь мне неспокойно. Не сказав ни слова, стрелок вышел из храма, с гулким грохотом закрыв за собой деревянную дверь. Оказавшись на свежем морозном воздухе, он почувствовал себя лучше. Возможно, ему следовало рассказать жрецу о проклятии, которое наложил на него Осфио, но Холд не доверял этому юноше. Стрелок хотел уплыть с этого материка, забыть его, как страшный сон. Он старался идти переулками, чтобы не пересекаться с гильдиями и бандами, иначе точно наделает глупостей. В очередном тёмном проулке он услышал, как на деревянной крыше одного из зданий скрипнули доски. Он вздрогнул, волосы на затылке встали дыбом. Рейнджер переместил левую руку к бедру, на котором находился кинжал, и обернулся. Глаза бегали из стороны в сторону, чувство опасности не покидало его. — Добрый вечер, — в двух шагах за спиной послышался хриплый мужской голос. Холд резко обернулся. Перед ним стоял мужчина, облачённый в чёрный охотничий костюм, из-под капюшона виднелось бледное и обветренное лицо. — Тебе стоит быть осмотрительнее. Если бы я хотел твоей смерти, ты был бы уже мёртв, — с улыбкой проговорил незнакомец мягко шагнув к стрелку. Холд выдохнул и опустил оружие. Это был Гаттер — агент Чёртовой дюжины. Эта организация однажды помогла ему отыскать Кадана, но взамен он должен был отплатить им в нужный момент. — Видимо, пора платить по счетам, да? — устало проговорил рейнджер, убирая клинок в ножны. — Ты проницателен, мы рады, что ты не забываешь своих долгов, — Гаттер с тёмной улыбкой нагнулся к уху Искателя и прошептал: «Третье здание на пристани, красная дверь, через час.» — Что меня там ждёт, мне стоит готовиться к сражению? — с напускным холодом спросил Холд, борясь с желанием попятиться от собеседника. Гаттер выпрямился и пожал плечами. — Все зависит от твоего поведения. Возможно, просто получишь задание, возможно, расплатишься информацией или телом, — Будничным тоном перечислил наёмник. Искатель кивнул, не став заострять внимание на «оплате телом», и зашагал по узкой улочке. — Даже не попрощаешься? — язвительным тоном спросил Гаттер. — Не вижу в этом смысла. Уверен, мы скоро встретимся, — полуобернувшись, ответил Холд и, больше не останавливаясь, направился к пристани. Он быстро отыскал нужное здание. Это было неказистое, одноэтажное, деревянное строение. В пыльных окнах не горел свет. Холд обхватил ржавую ручку и потянул на себя. Дверь с облупившейся краской со скрипом открылась. Искатель осмотрелся: в пыльной комнате всюду были свалены ящики с неизвестным содержимым, дощатый пол покрывал криво лежащий брезент. Холд постоял пару минут, прислушиваясь, не подойдёт ли кто-нибудь с улицы, но ночь была тихой. Пройдясь по покрытым доскам, он услышал глухой скрип. Нахмурившись, Искатель приподнял брезент и обнаружил деревянную крышку люка. — Здравствуйте — послышался тихий, спокойный голос. Холд поднялся и обернулся. У входа стоял темнокожий мужчина, одетый в тёмно-синий камзол поверх белой рубашки, чёрные брюки и лёгкие сапоги. Рядом с ним находились двое вооружённых людей в чёрной одежде и с закрытыми лицами. Рейнджер мысленно упрекнул себя за невнимательность: в течении часа к нему успешно подкрались потенциальные враги. — Вижу, вы пришли заранее и даже обнаружили тайное место встречи, — учтиво заметил мужчина, входя в комнату и оглядывая собеседника, — Вы болезненно выглядите. — С кем я говорю? — холодно спросил стрелок. — Моё имя Мартин, это я назначил вам встречу, чтобы обсудить ваше дальнейшее сотрудничество с нашей организацией. — Скажите прямо, что от меня требуется. Я не в настроении слушать намёки, — проговорил Искатель, хмуро глядя Мартину в глаза. Мужчина не изменил своего дипломатичного выражения лица, а лишь кивнул и жестом приказал одному из своих людей открыть люк в полу. — Прошу, поговорим внутри. Даже в Ровене у стен есть уши, — предложил Мартин. — Если ты думаешь, что я спущусь ночью в какой-то подвал, когда за спиной мельтешат двое вооружённых вояк, только потому что мне так сказали, то ты до смешного наивен. — Я не собираюсь вас заставлять, — с этими словами Мартин и его телохранители прошагали к подвалу. Проходя мимо Искателя, мужчина добавил: — Но если вы заинтересованы в том, чтобы вернуть долг Дюжине, вы спуститесь за мной. В ином случае, зачем вы сюда пришли? Холд смотрел в спины спускающимся. Его бесило, что с ним играют в эти шпионские игры, бесил Гаррет с его самодовольной ухмылочкой, бесили эти вооружённые вояки в чёрном, бесил этот интеллигент в богатых шмотках и с этой дипломатичной улыбочкой. Искатель перевёл дыхание и решил, что чем быстрее он выслушает требования Чёртовой Дюжины, тем скорее он отправится на свой корабль и наконец сможет уснуть, а на утро он тут же прикажет готовиться к отплытию. Переведя дыхание, стрелок шагнул во тьму подвала. Внизу пахло сыростью и плесенью. Телохранители Мартина зажгли керосиновые лампы. В помещении не было ничего, кроме старого дубового стола. — Итак, перейдём к делу- сказал Мартин, доставая из сумки свёрнутый лист и раскладывая его на столе, — Взгляните — предложил мужчина. Холд склонился над столом. Перед ним была карта Ровена. От обычной она отличалась тем, что на ней часть территории была разделена на синие и красные сектора, а по всему периметру отмечались чёрные знаки в виде камней. -Кристаллы Сильмаэля- проговорил Холд, на карте была отмечена шахта, в которой пленники добывали руду для церкви. — Почему территория разделина на сектора? — спросил Холд, переведя взгляд на Мартина. — Это сферы влияния гильдий, — объяснил мужчина. — Пока вы странствовали по лесам, в городе кипела жизнь. С поражением церкви исчезли сдерживающие силы. Началось классическое разделение территории: гильдии побольше поглотили меньших, пока не остались две: «Железные Вороны» и «Пурпурные полоски» — То есть, сразу после резни, они не намеревались покинуть материк и оставить эти земли в покое. После стольких потерь… — проговорил Холд скорее для себя. На его лицо легла тень. — Вижу, вы разочарованы, но так работает человечество. Народ Ровена исчез, церковь отступила, а богатства остались открытыми. Было бы наивно полагать, что гильдии покинут столь богатые земли, — дипломатично заметил Мартин. — Я не понимаю, что требуется от меня, — ледяным голосом произнёс Холд. — Вы должны выбрать сторону и присоединиться к одной из фракций, — ответил Мартин. — Ровен — ценный актив для всего мира с его запасами Сильмаэля. Если его поставки будут налажены, это обеспечит простор для исследований и торговли. — Ровен — никакой не актив, — произнёс Холд, делая акцент на каждом слове — Это был дом Тайеров. Я не позволю превратить эти земли в грёбаную шахту, тем более зверям, которые охотились за местным народом, как за добычей. — Тайеры нападали на Эльдегад… — Тайеры мстили за своих людей и земли. И были уничтожены церковью и гильдиями, — Холд закипал от гнева и горя, перед глазами проплыли образы раненных и убитых товарищей. — Так или иначе — это наше условие. Вы должны отдать Чёртовой Дюжине долг. Вы можете присоединиться к любой гильдии, которая покажется вам симпатичной, хотя я думаю, вам больше подходят «Железные Вороны» — Ты оглох? Я же сказал, я не буду помогать гильдиям, — решительно сказал Холд, гневно взглянув на Мартина. Было заметно, как напряглись его телохранители. — Если вы откажетесь, то наша гильдия разорвёт с вами любые отношения и на помощь в будущем можете не надеяться, — уже без прежнего дипломатического тона сказал Мартин. — Отлично, — проговорил Холд, направляясь к выходу. — Какое бестолковое вложение, а всё из-за смерти парочки дикарей… -ядовито пробормотал Мартин, перед тем как в его нос с хрустом врезался кулак. Телохранители среагировали, но слишком поздно, до того, как они успели вытащить свои клинки, у одного было вывернуто запястье, а у другого сломано колено. Холд вышел из лачуги, оставив стонущих врагов в подвале. Он вдохнул холодный воздух. Искатель взглянул на свою руку: на правой костяшке появилось покраснение от удара, он сжал кулак. Если уж рушить отношения с гильдиями, то лучше сделать это наглядно. Первым делом стрелок направился к «Воронам». Перед глазами появилось бледное, заострённое лицо, обрамлённое чёрными волосами; Бернард был первым в его списке. Штаб Воронов представлял собой жалкий палаточный лагерь, оттого их дикое самомнение вызывало ярость в добавок к их преступлениям. Пройдя в палатку Бернарда, Холд не встретил сопротивления, напротив капитан был рад его видеть. Искателя приветственно похлопали по плечу. — Вы не представляете, как мы рады вас видеть. Вы — действительно свет рыцарства, и ваше присутствие в наших рядах будет большой честью для нас. Этот самовлюблённый павлин играл в рыцаря, надменно морщил нос, глядя на свободолюбивых Тайеров. Для него битва с местными была благородной охотой. Искатель сжал зубы, хмуро глядя в тёмные глаза. — Скажите, неужели вы всерьёз планируете присоединиться к этим дикарям, «Пурпурным полоскам»? Человеку вашего положения следовало бы… Хруст! Удивлённые, ругающиеся, смешанные с болезненным стоном, крики наполнили палатку. Позже Холд не мог вспомнить, что чувствовал в тот момент, когда его кулак врезался в передние зубы Капитана Бернарда, но Искатель точно знал, что смазливый, чёрноволосый рыцарь больше не сможет улыбаться дамам и внятно отдавать приказы своим людям. Рейнджера пытались остановить рыцари; один из них чуть не сломал ему руку, когда попытался её заломать, но хруст собственных рёбер остудил его пыл. Холд чувствовал привкус крови во рту, когда уже в его челюсть врезался, облачённый в кольчужную перчатку, кулак Бернарда. Рослый детина в керассе огрел Искателя щитом по лицу и повалил на землю, прижав всем телом. К счастью, Холд оказался проворнее: он вовремя поставил бедро между собой и соперником, ударил солдата в шею кулаком, хотя метил выше, но всё же эта промашка не помешала ему выбраться из-под рыцаря, параллельно отпинываясь от него. Ногой Холд ударил война в висок, и тот упал. Вскочив на ноги, он снова врезал Бернарду. Искатель повалил его на землю и принялся бить по лицу, пока оно не стало похоже на кровавое месиво, а из рта перестали раздаваться хрипы и харкающие звуки. Рейнджер поднялся и, пошатываясь, вышел из палатки. Холд тяжело дышал. На его белой кофте отчётливо виднелись брызги крови. Он провёл рукой по лбу, отирая пот, но лишь испачкал лицо. В ушах звенело от удара щитом. Пошатываясь, он шёл к лагерю Пурпурных полосок. От него шарахались люди; кто-то его окликнул, но Рейнджер пропустил это мимо ушей. Он зашёл на территорию Пурпурных полосок; ему навстречу уже шёл высокий, разодетый пират со своими подельниками. Широкополая шляпа с пером и густая борода не могли скрыть его довольного лица. — Твою ж мать! Какие люди! — прогремел пират, по-дружески огрев Холда по плечу. — До меня уже дошли новости о том, как ты поставил на место этих сухопутных крыс в блестящих шмотках. Холд не ответил. Он сжал зубы, размеренно дыша через нос, пытаясь восстановить дыхание. — Слушай, я знал, что ты выберешь правильную сторону! — Пират приобнял Рейнджера за плечи и наклонился к его уху. — Скажу тебе прямо: с тобой мы покорим не только эту жалкую земельку, с нами будут считаться все чёртовы гильдии. Даже эти выпендрёжники «Охотники на хранителей» будут нам ноги целовать… Хрясь! Послышался глухой удар, и зубы пирата прикусили язык, когда локоть Искателя врезался под его подбородок. — БЛЯАСШ! Шволчш! Кхакхого шёрта! — проорал Васкес, закрывая рот рукой, но даже так было видно, как кровавая пена плещет из его рта. Холд не дал ему опомниться и кинулся с безрассудной атакой вперёд. Он повалил врага на землю, попытался снова ударить в лицо, но получил сильный пинок в грудь. В одно мгновение грубые люди перехватили его предплечья. Помощники Васкеса пытались его удержать, а он вырывался и отбивался. Жержите его! — прорычал пират, поднимаясь с земли с угрожающим оскалом. Он подошёл к Холду, выплёвывая кровь. Васкес врезал по лицу Искателя: сначала справа, потом слева. Голова Рейнджера моталась из стороны в сторону, потом последовали удары в живот. Холд хрипел упасть ему не давали только грубые руки, державшие его. — Тхы, бляш, дхумал, што смошешь продшелать шо мной тоше шамое, што и с шем выбладком! — На каждом невнятном слове он бил Рейнджера: то по рёбрам, то в живот, то по голове. — Шдохнеш, как и мештные мражи! Из последних сил Рейнджер приоткрыл один глаз, так как второй заплыл. Он дёрнул ногой вперёд, упершись в туловище Васкеса, и оттолкнулся, перевернувшись назад в воздухе. Это позволило ему освободить руки. В мгновение ока он вытащил кинжал из ножен, проведя по горлу сначала одному пирату, потом вонзил клинок в живот другого. Он бросился к Васкесу с яростным криком. В ножевом бою Холду не было равных. Искатель резал высокого соперника по рукам, лицу, животу. Отходил, когда тот намеревался атаковать его саблей, забегал за спину, бросал песок в лицо, применял подсечки. Через две минуты Васкес пал. Холд подрезал его сухожилия под коленями. Враг ещё дышал, хоть и хрипло. Холд не был похож на самого себя, рубашка покрыта грязью и кровью — и своей и чужой, нос сломан, левый глаз заплыл, в правом был только холод и безразличие. Искатель сжал клинок, схватил пирата за волосы, задрав его голову, и быстрым движением перерезал ему горло. Всё было кончено.

***

Небо заволокли тяжёлые тучи, лил дождь. Рейнджер направлялся к пристани, к своему кораблю. Его команда встретила его обеспокоенными возгласами, пара человек бережно схватили его под руки и проводили в капитанскую каюту. Кто-то позвал лекаря. Несмотря на тяжёлое состояние, Искатель приказал готовить корабль к отплытию. После болезненных процедур лечения, Холд пожелал остаться один. Команда беспокоилась за него, они хотели, чтобы с ним остался хотя бы один человек на всякий случай, но Рейнджер был непреклонен. Лёжа на кровати и смотря на расплывчатые деревянные доски потолка, он понимал, что теперь врагов у него стало гораздо больше: целых три гильдии теперь его ненавидят, но он не жалел о том, что сделал. Перед глазами снова появились образы: Мун Хендар с его прямым взглядом и голосом в котором чувствовалась сила и одновременно покой; дерзкая Скёрта с острыми чертами лица и тёмными, как крыло ворона, волосами. Сначала она не принимала чужака, угрожала, но за этой колючей бронёй скрывалась прекрасная, сильная девушка, которая заботилась о своих близких и никогда их не бросала. Гуннар — бесстрашный, прямолинейный парень с холодными тёмными глазами и чёрными волосами, как и у сестры. Он мог подшутить над Искателем и даже сыграл с ним в «камень-ножницы-бумага», а на охоте соревновался с ним с детским, искренним азартом. Он вспомнил, как рассказывал местным детям о своих странствиях, как старики кивали головами и комментировали его рассказы, как он попробовал местный чай. Холд прикрыл рукой глаза, улыбнулся и прерывисто задышал по щекам покатились горячие слёзы. Он тихо всхлипывал, свернувшись калачиком, наконец сумев дать волю слезам.