Retrospective (colorama in their eyes)

Лондонская собственность Алекса шиком не отличается. По мнению Мэтта это скорее тихая гавань, где можно залечь на дно, чем жилище: все слишком опрятно, убрано. Для Хэлдерса, конечно. А так вполне в духе Тернера: интровертный рай. Дубовые шкафы с зачитаными вдоль и поперек книжками, постеры фильмов на стенах— ещё и в рамочках. Фотка времён старшей школы, где, ещё прыщавый, подросток улыбается во все тридцать два в компании обворожительной миссис Тернер. Та ещё мамина корзиночка. Но сколько бы насмешек от товарищей не стерпело это полотно, фотография всегда остается на своем месте. Ведь Алекс в повседневной жизни— это стабильность. Сам он никогда хауса в свой порядок не принесет. Для этого существуют другие люди. Пиво на дне бутылки уже даже не холодное. Все те целительные капельки конденсата оказались коварными. Разбавили напиток так, что эту бурду теперь просто невозможно пить. Ну или, может, это Хэлдерс уже придирается: слишком спокойно вечер проходит. Рок-н-ролльные годы пронеслись мимо, кажется, совсем недавно— но вот им всем под сорокет. Нет, не подумайте, барабанщик ни о чем не жалеет, просто сегодня настроение игривое. — Ну так что вы думаете? Даём Форду добро? — Джейми протягивает свое пиво так невозмутимо, что можно лишь позавидовать. Будто к нему это вообще отношение не имеет. Ну, у него всегда политика была: вы за — я за. Не придурку с гитарой же потом интервью давать. Прошлое с матами прямо в камеру, ещё и на важном награждении, далеко позади, а правила все те же: с журналистами разговаривать позволено всем, кроме Кука. Не то, чтобы он сильно горел желанием. — Дело благое. Надо браться.... — Тогда решено. Завтра с утра звоню Джеймсу. Может доведём до ума демку из АМ. Которая "не влюблялся когда-то там", — Мэтту этот разговор уже надоел. Два часа к ряду они уютным, но непозволительно редким, чтобы заниматься такой ерундой, междусобойчиком взвешивают плюсы и минусы. Все опять упирается в новую волну папарацци. Но ведь возможность снова засесть в студии вместе, сама музыка того стоит. — В ночь открытия. Дебютную, — Тернер сегодня своей сговорчивостью просто поражает. А ещё прямо напрашивается на пару-тройку дружественных подколов. — Ах, ну да, как я смог забыть? Лично же наблюдал, — реакция ровно такая, какую стоило ожидать. Пока вокалист подбирает слова, полный возмущения, Ник сдаётся первым. Он хоть и молодец, держался, но хрюкает в свое пиво так отчётливо, что Джейми смеётся уже в голос. У барабанщика выражение лица как ни в чем не бывало. Некоторые вещи в этом мире слишком стабильны, чтобы менять свои паттерны. *** — Алекс. Алекс! Алё, земля вызывает Тернера! — Мэтт курсирует по закулисью бара так, будто ему лично этот прокуренный склеп и принадлежит. 2005 год, молодая кровь не то, что кипит, а готова из ушей паром выйти, пиво кружит голову. Вчерашние сопляки, но уже есть своя группа на разогреве. Подумать только. — Идём на коллег глянем. Сегодня сцену делим с The Little Flames. У них вокалистка должна быть симпотичная. Но ты не думай, у тебя шансов нет. Я забронировал. — А? — товарищ по группе, собственно как и всегда, скрючился над блокнотом. Какие-то надписи, отдельные бесконтекстные фразы, перечеркнутое по десять раз одно и то же слово. Ну вот и что с него взять? — Б! Пошли, говорю, глянем на Огоньков. Хоть поучишься, как себя на сцене вести надо. Больше нянчиться с Тёрнером нет смысла, так что тщедушное тело Алекса оказывается в медвежьем захвате, вслед за барабанщиком, не слишком-то и горя желанием, тащиться в зал. Где-то в гуще толпы назревает мошпит. Группа и вправду неплохая. Возможно даже слишком хороша для того, чтобы быть простым разогревом. Вокалистка, покачивая бедрами, вышагивает вдоль сцены — и в голове сразу неприличные мысли. Красотка. Мэтт в пёстром разнообразии локтей, то и дело готовых заехать в нос, острых подростковых коленей находит взгляд друга. И не может сдержать ржача: Алекс своими огромными глазами оленёнка Бэмби прикипел к группе. Рот аж открыл от переполняющих чувств. А Хэлдерс-то уже думал, что он обет соблюдает. — Слюни не пускай. Не твоего поля ягодка, — прямо в ребро вокалисту прилетает дружественный локоть. — И вообще, скоро нам выходить, так что двигаемся. Хочу ещё пива. — Да, да, иди... Я ещё немного тут... — Алекс, кажется, намек не считал. Да и куда уж там? На сцене ведь прямо перед ним влажная мечта любого подростка вышагивает. Крутая девчонка на пару лет старше, ещё и в группе. Все, Тернер пропал. — Не опоздай. Отыграли так хорошо, наверное, впервые. Правда. Во взаимодействии с толпой Алекс показал высший пилотаж— во всяком случае, по его меркам. Даже в зрительный зал иногда смотрел. Не на струны! Вот что делает с людьми Купидон, оказывается. Гитара ревела, барабаны выдалбливали ритм так остервенело, что конец сета Хелдерсу пришлось доигрывать только одной палочкой. И ее в толпу кинул. Вот это настоящий рок-н-ролл! После концерта завалились в гримёрку, где, пожалуй, было и так уже слишком многолюдно. Воняло потом и пивом, послеконцертный кураж даже Огоньков ещё не отпустил, не то, что Мэтта. Так много голосов, что все они сливаются в одну какофонию. Где-то звучно матерится Джейми, Энди "пошел по рукам". Каким-то образом Хэлдерс уже знаком со всей компанией. Он закинул руку на плечо Еве — победа похлеще сегодняшнего гига. Только вот где Тернер? Пускай подавится от зависти! Не все же вокалисту девчонок в койку укладывать. Нет, правда, где этот прыщавый? Со сцены сползал вроде довольный, но как к месту потенциальной попойки направились — стал совсем колючим. Даже на шутку Куки огрызнулся— так его никто донимать и не стал. Но сейчас-то он нужен! Пусть узреет свое поражение. — Слушай, Ева, а ты с нашим вокалистом знакома? С Алексом? — Мэтт новой подруге на ухо старается не кричать, но идея провальная. Никакой интимный шепот не прорвется сквозь этот гвалт. Девушка морщится. Видимо, все окружающие звуки в пьяной голове ударника всё-таки на пару тонов громче. — Это тот, который Кейна оккупировал? Проследив за ее взглядом, Хэлдерс, кажется впервые в жизни, от удивления не знает, что сказать. Это... неожиданно как минимум. Алекс до побелевших костяшек сжимает свою бутылку пива, взгляд в пол, губа зажевана. А вот гитарист The Little Flames, вроде Майлз, вполне себе доволен. Хохочет что-то, руку на плече у Тернера сжал. Да чтобы этот горе-коммуникатор сам с кем-то решил заговорить? Ещё и без целительного пинка Мэттью? Верится с трудом. — Эй, Ал! — кричит Хэлдерс через пол-комнаты. Ну о каких рамках приличия вообще может идти речь, если здесь что-то сверхъестественное творится? — Алекс! Глаза, обычно наводящие на мысли о диснеевском олене, прекращают созерцание видавшего виды бетона. И, если бы взгляд правда мог метать молнии, то Мэттью бы уже валялся на полу: пораженный разрядом, несовместимым с жизнью, в самом расцвете сил. Лёгкий намек, что вмешиваться в эту идиллию не стоит. — Впрочем, неважно... — адресует уже то ли Еве, то ли себе ударник. Глоток пива получается неловким. Ну да, если задуматься, в то время, пока вокалистка гарцевала по сцене то в одну сторону, то в другую, глаза Алекса были прикованы лишь к одной точке. *** — Да это, это совсем не... — Некоторые вещи будто застыли во времени. Вот сейчас, как и двадцать лет назад, Тернер начнет подбирать оправдания, краснея при этом как школьница. Остальная команда закроет глаза на очевидную ложь —разговор пойдет дальше сам собой. — Ага, скажи ещё что "You Were Staring Straight at Me" про Еву. — И 505 абсолютно точно посвящена Джоане, — а вот такой помощи Мэтт готов апплодировать стоя. Когда даже до ужаса тактичный О'Майли решает вмешаться — это победа. Впрочем, силы и так не равны: Джейми одобрительно поднимает бутылку каждый раз, стоит только речи зайти о подтрунивании над вокалистом. *** Декабрь 2006 года, Лондон. На улице как обычно эта странная погода, когда, вроде, от сырости мёрзнут пальцы, но снега не предвидится. В воздухе зависает пар, стоит только открыть рот— будто слова впитывает. В такие дни секреты лучше не озвучивать, даже если на ухо. Ну а мало ли? В студии, наоборот, жарко. Miloco Garden в эти дни напоминает скорее проходной двор, нежели место для работы. Постоянно заходят поболтать какие-то малознакомые лица, налаживаются деловые связи, которые, скорее всего, никуда не ведут, продюссеры после каждого записанного отрывка снисходят до группы. Вполне себе рабочая атмосфера, если бы не количество спиртного. Пиво, ещё и не добытое какими-нибудь окольными путями, а купленное музыкантам за заслуги перед искусством, так и манит. Непрофессионально? Быть может. Но работа колом не стоит, так что все нормально. Перекур тоже по расписанию. В этот момент, например, Форд со всей своей очумело-профессиональной командой техников повалил на мороз. А вот Хэлдерсу что-то не хочется. Перспектива хоть на пару минут остаться в объятиях дивана звучит привлекательнее. Только для этого сначала надо спихнуть Тернера, не отстающего от гитары даже сейчас. Брынчит что-то все, записывает. — Так и будешь бубнить? — уже заваливаясь на свое место, барабанщик не сдерживается: тыкает носком в чужие ребра, ещё и побольнее. Этому несчастному определенно стоит научиться отдыхать. Ведь все равно который день мучает эти пару строк, а ничего путного. Не показывает даже. — Я мешаю что ли? — сказанное как всегда принято на личный счет. Алекс, закрывшись от всего мира своими чрезмерно отросшими патлами, так и продолжает перебирать струны. Но на этот раз мелодия выходит кривая, невыразительная. — Нисколько. Меня просто интересует, что же ты там мусолишь так долго? Покажи. — Нет. Эта вещь ещё совсем не готова. А мне нужно... Нужно чтобы звучало по-особенному. Именно та песня, понимаешь? — и как обычно. Тернер, до чёртиков красноречивый на бумаге, в жизни не может связать мысль так, чтобы к ней не возникало вопросов. Не понятно только, как во всем этом потоке сознания ориентируется Майло. Близкое окружение уже привыкло иногда возвращать гений Тернера на Землю —чтобы окончательно в свои космическим дали не ушел — так что Мэтт просто пожимает плечами. — Неа. Без понятия, о чем ты. Разве не тебе принадлежит мысль о том, что каждая наша песня — особенная? — Да, но...— вокалиста, кажется, в моменте немного закоротило. — Нет. Тут другое. — Окей, я понял. Показывай. — Я же сказал: нет! — из-под челки выглядывают два злых карих глаза. С таким Тёрнером, пожалуй, лучше не шутить. Но только вот Мэттью плевать хотел на формальности. В конце концов, за столько лет покорного принятия всех загонов Алекса, он заслужил право на свои условия. Поэтому барабанщик, особенно не церемонясь, выхватывает блокнот прямо из-под носа друга. — Блять, Мэтт! — от нападков товарища по группе отбиться, в целом, не сложно. Достаточно только одной руки и пары ног, чтобы его не слишком физически подготовленное тело не смогло подобраться достаточно близко. Глаза бегут по тексту. — Ну да. Неплохо, — воришка пытается сохранить серьезность чтобы не обидеть Тернера. Ведь правда: текст хороший. Личный. Трогательный. И что самое интересное, взрослый. Но изнутри выгрызает себе путь одна единственная мысль. — Майлзу уже показывал? Забавно наблюдать, как догадка сама по себе находит подтверждение. Чужие покрасневшие уши и несчастный вид говорят громче слов. Но Алекс, конечно, будет отнекиваться до последнего. — А почему я должен вообще? — Ой, да брось, Ал. Это очевидно. Без обид, но неужели твоя гейская задница такой текст посвятила бы девушке? — Я, к твоему сведению, не гей. И что ты вообще пытаешься мне доказать сейчас? — Тернер начинает откровенно закипать. Если такими темпами и продолжится, то жаль будет ребят, которые, вернувшись с перекура, обнаружат на месте барабанщика грустную лужицу. Но остановиться уже не вариант: Мэтт раззадорился. — Как ты думаешь, может сразу стоило написать май 2005 вместо 505? Хотя ладно, тогда в строчку не уложишься, — говоря это, Хэлдерс не может сдержать победной ухмылки. — Кажется, мы в мае впервые с Огоньками выступали? — Что, так очевидно? — оборона наконец пала, так что Алекс просто откинулся на спинку дивана. Голос звучит приглушённым и несчастным. — Приятель, любой, кто хоть немного погружен в вашу драму, поймет. Ну вот ты хочешь сказать, что строчки "середина приключения — это отличное место, чтобы начать" это не послание Майло? — Думаешь, слишком лично? — и тут Тернер вдруг вновь становится тем неуверенным в себе подростком, который даже петь стеснялся. Смотрит своими печальными оленьими глазами так, будто его сейчас убивать будут. — Не знаю. Тебе по этому поводу надо с "огоньком" нашим посоветоваться, — рука барабанщика сама по себе находит путь к волосам Алекса, треплет их. Ну какой всё-таки идиот. — Нет, я серьёзно, Ал. Покажи текст Майлзу. Он поймет. Может, даже музыку поможет написать. — Думаешь? — Да,— и Хэлдерс правда чертовски уверен в своем совете. Тернер никогда не дает определенных ответов о том, что творится между этими двумя, но зато Мэтт знает Алекса. И видит, как к вокалисту Мартышек относится Майлз. Пусть уже наконец порешают все, а то ходят вокруг да около. — Спасибо... А теперь, будь добр, отдай блокнот. — Неа, не угадал, — со вполне себе беззаботным видом барабанщик пожимает плечами — Нельзя Ника с Джейми за бортом оставлять. Им тоже, может, хочется быть в курсе последних событий. — Эй! И снова потасовка, в которой Мэтт рассчитывает только на победу. *** Звук ключа, проворачиваемого в двери, заставляет всех обернутся. Входит еще один житель этого дома уже под общее улюлюканье. — А вот и мистер 505, он же Арабелла, — скандирует Мэтт, пока человек в прихожей расшнуровывает ботинки. — Ой, да завали ты, — произнесено это нисколько не зло, а скорее для поддержания традиции. Мягкие шаги по коридору сопровождают слова. Взгляд Кейна, объявившегося в гостиной, выглядит слегка ошарашенным. — Всем привет. Это по какому такому поводу собрались? — Здоро́во, — в привычной манере приподнимает пивную бутылку Куки. — Вот, обсуждаем дела насущные. War child records собирается записывать благотворительный альбом, нас тоже позвали принять участие. В ответ следует лишь понимающий, но все ещё потеряный кивок от Кейна — А вы вообще вместе живёте? — иногда Мэтт просто поражается этим двоим. Он, конечно, замечал, что Алекс с Майлзом коммуницирует по-другому, нежели обычные люди, но чтобы совсем планы не обсуждать? — Да мне Ал рассказывал. Просто с этим новым альбомом все из головы вылетает. Простите, парни. — Пфф, забей, — вставляет второй раз за вечер свое слово Ник. — Посидишь с нами? Пиво ещё осталось. — Не, ребят. У вас, как я посмотрю, сегодня посиделки без вторых половинок. Не буду мешать. — В курсе, что ты нам никогда не мешаешь? — скептически приподнимает бровь Хэлдерс. И что это Кейн себе такое придумал? В первую очередь он друг, а потом уже партнёр Алекса. — Знаю. Но надо же мне найти хоть какое-то оправдание потребности после рабочего дня развалится перед телеком? Оставив не щеке Тернера поцелуй и забрав с собой сонного Макси, Кейн покинул комнату. — Вот видишь, Алекс, человек работает. В отличие от некоторых. Музыку новую записывает, — очередная подначка от Мэтта должна была быть шутливой, но, может, интонация подвела, а может ещё что. Товарищ сразу потерял в лице. — Я пишу, просто не думаю, что альбом сейчас — это хорошая идея... Последние наши работы принимали не очень хорошо, а папарацци только недавно наконец успокоились, и я... — Стоп. Отставить оправдания. Успокойся, Ал, никто тебя ни в чем не винит. Ты и так нам уже целое состояние заработал на одном только "АМ". Да и мы, думаешь, если бы сильно захотели, не выкинули бы тебя из группы? — Было бы трио Arctic Monkeys. Права на название-то мне принадлежат, — добавил Джейми, окончательно разряжая обстановку. Не стоит этот вечер заканчивать на грустной ноте. — В таком случае, за трио Арктические мартышки и зазнавшегося говнюка Тернера, — поднимает свое пиво Ник, и все катятся от смеха. Со временем начинаешь ценить приватность больше, чем возможность доказать что-то этому невежественному миру. Со временем любовь, взрослая, остепенившаяся, вытесняет музу с пьедестала. Это нормально. Особенно когда боролся за право на счастье всю жизнь.