Камни знают

В полумраке спальни было душно, жарко от огня, не гаснувшего уже несколько дней подряд, приторно-сладко пахло лекарствами и травами. Отец Осборна доживал свои последние часы, может быть, даже минуты, и он больше не мог избегать этой комнаты; его призвали попрощаться и принять в наследство то немногое, что разорённый изгнанник мог ему дать. Осборн горячо любил отца и почти так же сильно, как он, страдал от давней несправедливости, но последние несколько дней отвращение к зрелищу снедаемого болезнью, беспомощного тела и безотчётный страх перед верным магом отца, всегда находившемся при нём даже в эти дни, удерживали его вдали от отцовской спальни. И вот сейчас настал миг, когда откладывать больше было нельзя – все лекари и священники в один голос утверждали это. Осборн медленно приблизился к постели больного, осторожно присел на краешек кровати. - Отец… - прошептал он, робея перед этим изменившимся почти до неузнаваемости мужчиной. За своей спиной Осборн ощущал притаившегося в тени алькова Берангрэма, закутанного в чёрную, как ночь, мантию. Отец что-то едва слышно прошептал, и Осборн наклонился, чтобы разобрать хоть слово. Но тут же исхудалая рука метнулась вперёд, сухие острые пальцы с неожиданной силой обхватили и сжали лицо Осборна так, что тот вскрикнул совершенно позорным образом. Берангрэм за его спиной хмыкнул. - На троне… девчонка… Старый король… умер… - Он произносил слова с трудом, прерываясь на тяжёлый свистящий вздох, но каждое было пропитано ядом. – Ты должен… занять трон, что по праву наш… Девчонки глупы… А ты, - жёсткие пальцы до боли сжали его щёки, - смазливый… и не так глуп… как мог бы быть… Осмунд проглотил это оскорбление. В конце концов, отец стар и разочарован былыми потерями и поражениями, и из всего оружия и пятерых прекрасных сыновей-воинов у него остался лишь Осмунд, дряхлый колдун и горстка золота. Не так уж это много для того, чтобы вернуть себе предательски украденное королевство. В глазах его отца, уже затуманенных нездешней пеленой, явственно отражалось презрение. Но выбора у него, лежащего на скорбном одре, не было. Подумав об этом, Осмунд выпрямился и осторожно, но твёрдо выпутался из отцовской хватки. Старый король ухмыльнулся и на миг стал похож на себя прежнего. - Сможешь, а? – с трудом набрав полную грудь воздуха, просипел он. – Поклянись, что сможешь… Клянись… Может быть, я не зря назвал тебя в честь деда?.. Один Осмунд потерял… другой… - Он сипло закашлялся, и Осмунд на миг подумал, что это последнее, что его отец сделает в жизни. Но боги даровали старому королю Крею ещё немного времени. – Другой… вернёт… Поклянись мне! - Клянусь, отец, - он поймал костлявую руку и крепко сжал её. - А Берангрэм… тебе в этом… поможет… Проследит… Тень выдвинулась из-за спины Осмунда, и тот почувствовал холодок, пробежавший по спине. - Да, ваше величество. Словно слова мага были сигналом, король обмяк на подушках, сделал несколько рваных, хриплых вздохов и испустил дух.

***

- Разве это обязательно, ваше высочество? – Хальвард окинул взглядом суетящихся людей под ногами и нахмурился. С высоты того места, где они находились, огромная и роскошная турнирная арена казалась не больше красиво отделанной шкатулки, а люди на ней – игрушечными фигурками. - Величество, - хмуро поправила его принцесса. - Что? Он вскинул на неё взгляд, оторвавшись от созерцания совершенно ненужных, по его мнению, приготовлений. Даже в глубоком трауре принцесса Хелед была прекрасна: золотистые локоны ниспадали ниже талии, даже чёрная вуаль не могла скрыть их сияния; кожа её казалась ещё белее, оттенённая строгим чёрным платьем; в тёмных глазах притаилась печаль, но не сделала их менее пленительными. У Хальварда защемило сердце от её красоты – и от того, что этот траурный наряд скоро сменится ослепительно-белым подвенечным платьем, и не для него. Он был лишь товарищем детских игр, преданным слугой, безмолвным обожателем, но в глазах всего подлунного мира он был недостоин и ногтя на мизинце принцессы Хелед. И сама она на него и не смотрела. - Ваше величество, - наставительно повторила она. – Я теперь королева, забыл? И называть меня следует соответственно. Допустишь оплошность – испортишь открытие турнира. И этого я тебе никогда не прощу, - с усмешкой добавила принцесса. Нет, королева. Хоть она и смеялась, Хальвард знал, что говорила она чистую правду. Её старшие сёстры уродились в мать – мягкими, хрупкими, сладкоголосыми, и только Хелед характером была под стать непреклонному отцу-королю. Моровое поветрие, забравшее жизнь родителей самого Хальварда, половины королевской свиты и многих жителей Ределии, унесло жизни принцесс – всех до одной, кроме Хелед. Их мать скончалась позже, пытаясь подарить королю ещё одного ребёнка, чтобы королевской династии не грозило увядание. Люди шептались, что болезнь была на самом деле вызвана чёрным колдовством, некоторые вспоминали колдуна, жившего когда-то в этом замке, изгнанного королём вместе с прежним свергнутым правителем. Хальвард тогда сплетен не слушал: он оплакивал свою семью и держал за руку Хелед, надрывно плакавшую в опустевшей спальне принцесс. Вот только теперь она почти наверняка этого не помнила. - Простите… Я забылся. А всё-таки хорошая ли идея устраивать турнир? Сейчас? Хелед пожала плечами. - Таково было последнее желание моего отца. Ты слышал это, ведь ты был там рядом со мной. Разве могу я пренебречь им, даже если оно попирает все приличия, которые мы знаем? Мой отец был мудрым человеком, он знал, что делает. Хальвард, в самом деле, слышал последнее желание короля. Этот турнир король хотел устроить перед смертью, чтобы выбрать жениха для своей дочери и будущего короля для Ределии. Он любил свою дочь и своё королевство и знал, что одна Хелед не справится. Его преждевременная кончина лишь ускорила все приготовления, потому что теперь их юная королева осталась совсем одна. И хотя Хелед вовсе не выглядела так, как будто ей очень хотелось замуж, Хальвард знал, что она покорится последней воле отца, как всегда покорялась его слову. А ему придётся смотреть на то, как Хелед выбирает себе жениха, а потом, быть может, отвести её к алтарю, ведь  все в королевстве считали его едва ли не её братом…

***

Незнакомец будто околдовал их юную королеву. По всем признакам у него не было ни единого шанса победить на турнире, но каким-то чудом скромный рыцарь в не слишком богатых доспехах на весьма посредственной лошади, со свитой, состоящей лишь из тщедушного грума и мрачного, весьма пугающей наружности старика – как они всем говорили, его старого и верного гувернёра –одержал победу над всеми прославленными бойцами всех окрестных королевств и владений. Больше того, он почти мгновенно зажёг в холодном и отстранённом взоре королевы Хелед, сперва считающей, что она просто выполняет обещание, данное отцу, огонь настоящей любви. Хальвард несколько раз пытался уговорить свою возлюбленную королеву повременить со свадьбой и хотя бы присмотреться к вероятному принцу-консорту Ределии, если уж она была твёрдо намерена стать призом на этом турнире. Но безрезультатно. Хелед хотела сыграть свадьбу как можно скорее – к огромному огорчению Хальварда, искренне. И ему не оставалось ничего иного, как повиноваться ей, если он не хотел потерять даже то расположение, которое имел. И это Хелед дала ему понять весьма недвусмысленно, и на короткое мгновение её глаза, все последние дни затуманенные мечтательной пеленой, снова стали твёрдыми и холодными. Свадьба была настолько шикарной, насколько только можно было вообразить. Сотни гостей со всех окрестных земель, надев свои лучшие наряды, заполонили огромный замок, а чернь пировала и провозглашала тосты за здоровье своей королевы и её молодого мужа на бывшем турнирном поле. Хелед сменила траурные одеяния на белоснежный атлас, сплошь затканный золотом и расшитый алмазами; её прекрасные волосы были спрятаны под ниспадающей до земли вуалью, а хорошенькую головку венчала древняя корона королей Ределии. Осмунд, который через считанные минуты станет принцем-консортом, был лишь бледной тенью своей великолепной невесты, однако и его одели в бархатный дублет, опоясали великолепным мечом, рядом с которым тот клинок, с которым он выиграл турнир, казался лишь грубым обрубком металла. Тщедушный грум бесследно исчез, ему на смену пришла целая свита придворных повес, легко держащих нос по ветру и ощущающих, где запахло властью; только мрачный старик следовал за молодым женихом по пятам и казался его чёрной тенью, как сам Осмунд был тенью Хелед. Едва они вошли в старинный храм, у Хальварда защемило сердце от ревности. Он не сводил взгляда с Осмунда и отметил неестественно серьёзное и решительное выражение лица жениха: тот будто шёл не к алтарю с прекраснейшей женщиной на земле, а на битву, которую намеревался выиграть любой ценой. И это выражение на его лице очень не понравилось Хальварду. Он был воином, и хоть крупных битв на его долю не выпало, в нескольких стычках на границе он участвовал – и сейчас инстинкт, позволявший ему вовремя уворачиваться от вражеских клинков, заявил о себе. Необъяснимое чувство опасности зудело под кожей, побуждало к действию… Но как? Что он мог сделать, если Хелед так очарована Осмундом, что и слушать ничего не станет, лишь разозлится и отошлёт его прочь? Кроме того, у него не было никаких доказательств, лишь его инстинкт. Разве ему поверят? Нет уж, скорее посмеются и припишут все подозрения ревности, оскорблённому самолюбию и назовут все его слова последней попыткой отвратить от Осмунда королеву, к тому же, довольно бесчестной и глупой попыткой. А потому он лишь молча со щемящим сердцем наблюдал, как сияющая Хелед вложила  свои руки в ладони Осмунда, произнесла брачную клятву, а он надел ей на палец обручальное кольцо, украшенное кроваво-красными рубинами и бриллиантами, а затем откинул вуаль и поцеловал Хелед долгим поцелуем. Все присутствующие разразились аплодисментами и наперебой желал счастья молодой чете, но много было и таких, кто отвесив церемонный поклон королеве и новоиспечённому принцу-консорту, подходили к Хальварду и сочувственно пожимали ему руку или похлопывали по плечу. И Хальвард не знал, благодарить этих людей или вызывать их на поединок за то, что они распознали его слабость и посмели пожалеть его.

***

Когда она смотрела на Осмунда, её сердце, казалось, готово разорваться от нежности. Казалось, если она только отведёт взгляд, он исчезнет, растворится подобно миражу. А этого она уж точно не сможет вынести, так дорог он ей стал за эти несколько дней. Поэтому Хелед не сводила с него глаз, не обращая внимание на происходящее вокруг, машинально кивая и односложно отвечая на приветствия и поздравления гостей. Она то и дело касалась его руки, плеча, волос, чтобы удостовериться, что он здесь, с ней, настоящий, живой… Она сама себя не узнавала: прежде никто из прекрасных и благородных юношей не мог задеть её сердце так сильно. Она лишь скользила по ним взглядом на турнирах, отдавая кому-то предпочтение лишь потому, что так положено, принимала приглашения на танец во время балов и приёмов, потому что негоже принцессе быть равнодушной гордячкой. Чаще всего, конечно, этим человеком был Хальвард, но лишь потому, что его она знала лучше всех, а он – её. Но даже он, несмотря на свою красоту, благородство и верное сердце не смог задеть струны её души так, как смог сделать это Осмунд. Длинная холодная тень упала на Хелед, и ей поневоле пришлось оторваться от созерцания своего прекрасного жениха. Она вздрогнула и замерла, как кролик перед удавом: прямо перед ней стоял гувернёр Осмунда и изучал её внимательным острым взглядом. Когда она обратила на него внимание, он поклонился и протянул ей изящный хрустальный флакон с инкрустацией и великолепной золотой пробкой. - Ваше величество, - заговорил он, и голос его был подобен шелесту ветра в облетевших, голых ветвях, - вы – самая прекрасная из женщин на земле. Моему подопечному несказанно повезло… И сегодня, в день вашей свадьбы с милордом Осмундом я хочу подарить вам это. – Хелед с некоторой опаской приняла у него из рук флакон. – Это – эликсир красоты, здоровья и долголетия. Я обладаю некими тайными познаниями и специально сварил этот эликсир для вас. Многие властители мира отдали бы и половину своего королевства, чтобы заполучить флакон вполовину меньше, но для меня отныне существуете только вы. По одной ложечке снадобья, - он кивком указал на крошечную ложечку слоновой кости, привешенную к горлышку флакона за золотую цепочку едва толще волоса, - каждое утро, и прекраснее и здоровее вас не будет никого в этом мире. А когда флакон закончится, я сварю для вас новый. Хелед растерянно кивнула. Осмунд почему-то о своём старом гувернёре говорил мало, так что она даже не знала, как того зовут. - Спасибо… Она замялась, и мужчина совершенно верно понял причину этой заминки. - Берангрэм к вашим услугам, моя королева, - он низко поклонился ей, так что  теперь на них уже смотрело множество гостей. – Я буду служить вам так же верно и преданно, как до этого всю свою жизнь служил милорду Осмунду. Быть может, он не желал ей ничего дурного и действительно хотел служить, как служил Осмунду, но отчего-то после его слов по коже Хелед пробежал холодок. Чтобы Берангрэм этого не заметил – отчего-то ей очень не хотелось, чтобы он знал, что его слова так подействовали на неё, – поэтому Хелед улыбнулась ему. - Спасибо ещё раз, я обязательно буду пользоваться. Мне приятно, что вместе со своим возлюбленным супругом я обрела такого друга. - Да, ваше величество, - как-то странно сказал он, - друга. Он ушёл так же бесшумно, как появился рядом с нею. Хелед покрутила в руке флакон: от него пахло сладко и пряно, но этот невинный запах почему-то вызывал у неё тревогу. Когда она снова перевела на Осмунда взгляд, то увидела, что он смотрит вслед Берангрэму странным взглядом, в котором удивительным образом сочетались страх, надежда, благоговение и отвращение. Вздрогнув, будто просыпаясь, он перевёл взгляд на Хелед, которая всё ещё держала в руках флакон вместо того, чтобы передать его служанке, которая должна была складывать свадебные подарки в стороне. - Что это, дорогая? - Подарок вашего гувернёра, муж мой. Эликсир красоты, здоровья и долголетия. Думаю, для многих девушек этот подарок стал бы более желанным, чем драгоценности и наряды. - Да-а-а… - протянул он и снова посмотрел вслед ушедшему старику. – Берангрэм знает толк в эликсирах. Вам повезло, милая: я видел, как многие просили его изготовить хоть ложку этого эликсира, предлагая ему разные сокровища, но получали непреклонный отказ. Впрочем, и безо всяких эликсиров вы самая прекрасная королева на земле, - с этими словами он взял руку Хелед и поцеловал костяшки её пальцев. Хелед улыбнулась ему и наклонилась, чтобы поцеловать его в губы. Когда поцелуй закончился, она невольно поискала глазами Хальварда, а когда увидела, нахмурилась: вопреки ожиданиям юной королевы, он смотрел не на них с Осмундом, а куда-то в сторону, и взгляд его был жестким, наполненным подозрительностью. Она достаточно хорошо знала Хальварда, чтобы понимать, что такое выражение у него на лице не сулит ничего хорошего. Сердце Хелед ёкнуло. Кто на её празднике посмел вызвать такие эмоции у самого верного её слуги? Проследив за его взглядом, она с удивлением увидела, что он устремлён на сидящего в дальнем конце стола Берангрэма.

***

- Пьёт она эликсир? – шипящим от негодования и раздражения голосом спросил Осмунда Берангрэм. Несмотря на то, что для всех Берангрэм был его нежно любимым и уважаемым гувернёром, традиции ределийского королевского двора требовали, чтобы он отдалился от своего прошлого и окружил себя новыми людьми, приближёнными к королеве. Покоряясь требованиям своей новой страны с притворным сожалением, Осмунд на самом деле был не так уж против того, чтобы видеться с Берангрэмом как можно реже и всегда – на людях: колдун отца всегда пугал его и имел над ним пугающую власть, одно его присутствие делало Осмунда слабым и безвольным. Осмунд знал, что по древним мрачным законам он имеет право на всё для отмщения и возврата того, что принадлежало ему или, в данном случае, его роду. Но его почему-то всё равно мучила совесть. Всякий раз вид Берангрэма напоминал Осмунду, что он отравляет девушку, которая смотрит на него… так. Никто никогда в жизни не смотрел на Осмунда так, как смотрела Хелед. И хоть он знал, что эта влюблённость юной королевы почти наверняка – следствие магии Берангрэма, это обезоруживало и мешало воплощению его планов. - Да, пьёт, - сквозь зубы процедил Осмунд. – Впрочем, Хелед и без того прекрасна и пышет здоровьем, так что я не вижу надобности… Они прятались в одной из замковых ниш и вели свой преступный разговор. Осмунд оглянулся, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает – или в надежде на то, что вот-вот кто-то появится в коридоре, и Берангрэму поневоле придётся отпустить его, и вот тут-то он улизнёт… - Не видишь надобности?! – рявкнул маг. – Болван! Твой отец доверил тебе вернуть достояние твоей семьи, земли и титул, а ты что-то мычишь и жалеешь девчонку, чей дед украл всё у твоего! Ты должен был бы сидеть на этом троне, а она – унижаться и придумывать разные способы завоевать твоё сердце! Любой из твоих братьев справился бы лучше, но к сожалению, у твоего отца остался только ты! К счастью, он поручил мне проследить за исполнением своей последней воли. Поэтому ты должен проследить за тем, чтобы она пила эликсир каждое утро, слышишь, каждое! А если эликсир закончится, ты сообщишь мне, и я приготовлю его хоть бочку! Впрочем, это едва ли понадобится: снадобье верное, и через несколько недель Ределия будет оплакивать свою королеву и приносить клятвы верности королю Осмунду. Будто для того, чтобы Осмунд ни в коем случае не усомнился в серьёзности намерений Берангрэма, костлявая рука схватила Осмунда за шиворот и хорошенько встряхнула. Осмунд вспыхнул от такого унижения, но ничем не мог ответить магу. Он нуждался в Берангрэме, как ни крути, если не для того, чтобы сжить Хелед со свету, то хотя бы для того, чтобы её любовь к нему на потухла, как погашенный очаг. Без обрядов и зелий Берангрэма он вряд ли выдержит конкуренцию хотя б и с Хальвардом, который не покидал своего места подле королевы, даже несмотря на её замужество. - Но разве это так обязательно – убивать её? – Сделал он последнюю попытку успокоить свою совесть. – Я ведь и так уже король Ределии. Берангрэм только фыркнул, выражая своё презрение к Осмунду и его умственным способностям. - Ты всего лишь король-консорт, мой глупенький мальчик. Ничего не значащая фигура возле трона настоящей королевы, украшение Хелед вроде её бриллиантового ожерелья. А знаешь ли ты, что по законам Ределии король или королева могут изгнать своего супруга, если им того пожелается? – Осмунд изумился и широко распахнул глаза. – То-то же. Выбора у нас нет, и ты это знаешь. Ты знал это, когда мы покидали убогий замок твоего отца, Осмунд. И не делай вид теперь, что ты сожалеешь или не хочешь этого. Это твой долг, как сына твоего отца, последнего представителя рода. Да и в глубине души ты жаждешь столкнуть Хелед с трона и сорвать с её головы корону, которая ей не принадлежит.

***

Главный смотритель замка с недоумением разглядывал длинную трещину в стене замка. Мелкие трещинки, словно паутина, расползались в стороны от неё. - Давно это здесь? – поинтересовался Хальвард. Ему казалось, что он хорошо знал королевский замок, ведь он всю свою жизнь провёл в нём, но насколько он помнил, замок всегда был в отличном состоянии. Смотритель пожал плечами и вытер со лба пот, хотя в коридорах замка гулял ветер, и было прохладно. - Не могу знать, милорд… Несколько недель, не дольше, уверяю вас. Мои подчинённые, быть может, бывают немного нерасторопны, но ведь замок так огромен… Как только повреждение стало заметным, мне тотчас доложили, - поспешно заверил он Хальварда. Это казалось странным: королевский замок был довольно старинным, но всегда основательным и крепким. Если и были требующие починки мелочи, то они устранялись быстрее, чем король или кто-нибудь из придворных обнаруживал их. Эта же трещина была довольно внушительной; только у беспечного человека язык повернулся бы назвать её мелочью. - Но вы сможете починить это? - Конечно-конечно. Хоть замок очень старый, и некоторые секреты его постройки утрачены – тем более, что строила его другая династия – мы знаем, как починить. И гувернёр принца-консорта вызвался… - Этот Берангрэм? – не скрывая своего отвращения, спросил Хальвард. Он, безусловно, ревновал королеву к её мужу, но гувернёр Осмунда вызывал у Хальварда безотчётную неприязнь, и объяснить её ничем, кроме своих инстинктов, он не мог. А своим инстинктам Хальвард привык доверять.  - Да, милорд. Он обещался помочь. Говорят, - смотритель доверительно понизил голос, - он знает толк в магии, а эти стены выстроены, в том числе, и с её помощью. Так же говорят, - ещё тише сказал он, и Хальварду пришлось наклонить голову ближе к старику, чтобы разобрать его слова, - что Берангрэм прежде служил той династии, которую… ну вы понимаете… кхм, - он выразительно кашлянул и поднял брови. - Не понимаю. - Ну, словом, что он служил той династии, которую сверг дед её величества, чтобы сесть на трон Ределии. Это были злые, жестокие люди, - поспешно добавил он, - но некоторые секреты строительства они унесли с собой. Будет весьма неплохо, если Берангрэм откроет нам парочку. Хальвард хмурился всё больше с каждым словом смотрителя. Всё меньше ему нравилось то, что он говорил. Трещина в стене – полбеды, если столь подозрительная личность служила людям, имеющим все основания ненавидеть Хелед и её предков. Хальвард мало знал людей, которые могли бы простить кому-то потерю власти, земель, богатства и позорное изгнание. И если Берангрэм служил той династии, а в Ределию приехал с Осмундом, никому не известным скромным рыцарем… Догадка обожгла нутро Хальварда. Он схватил и без того нервного смотрителя за плечи и встряхнул так, что седая голова мотнулась из стороны в сторону. Испугавшись, что смотрителю станет дурно, он быстро отпустил его и провёл по его плечам и груди, разглаживая складки, смахивая невидимые пылинки. - Извините… Разве вы не понимаете?.. Простите. – Он в отчаянии стукнул себя кулаком по лбу. Он должен был догадаться, что что-то тут не чисто! Но как? Ошеломлённый смотритель смотрел на него во все глаза, как на сумасшедшего. Но может он таким и был? – Нет, вы не поймёте. Вот вам мой приказ: вы должны заделать трещину, но не прибегая к помощи этого Берангрэма. А если он станет уговаривать вас или угрожать, что пойдёт к королеве, всё равно его помощь не принимать. Но сразу же прийти ко мне, поняли? И вообще королеве пока что ничего не говорите и принцу-консорту тоже. Я сам им расскажу… когда придёт время. - Будет сделано, - смотритель сдержанно поклонился. - А если увидите ещё какие-то повреждения, немедленно приходите ко мне. Ни к чему тревожить королеву в этот счастливый для неё период. - Да, милорд. - И простите меня ещё раз. Я был… не в себе. Хальвард развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставив смотрителя наедине с трещиной. Голова у него лопалась от вопросов, сомнений, самых разных догадок. Хуже всего было то, что он не мог ничего действенного предъявить королеве, никаких доказательств, кроме смутных догадок, быть может, ложных. А окрылённая своим счастьем Хелед и придворные, вьющиеся около молодого принца-консорта, сочтут любые порочащие Осмунда слова, лишённые крепких доказательств, порождённых ревностью и завистью. Он и в самом худшем кошмаре не мог допустить, чтобы о нём говорили что-то подобное. Кроме того, в таком случае Хелед скорее отошлёт его прочь, чем прислушается и лишится своего безоблачного счастья. А инстинкт подсказывал Хальварду, что сейчас, как никогда прежде, он должен быть рядом со своей королевой. Он будет наблюдать за замком, за слугами, прислушиваться, присматриваться. Невзначай наведёт справки об Осмунде. Пошлёт верных ему людей приглядывать за Осмундом и Берангрэмом. Он будет на чеку день и ночь, ведь речь идёт о благополучии Хелед, которую он обожал, и быть может, всей Ределии.

***

- Как ты себя чувствуешь, милая? Впрочем, вопрос этот не требовал ответа: Хелед выглядела такой же здоровой и цветущей, как и в день их свадьбы. Хотя он пристально следил, чтобы она каждое утро за завтраком принимала ложку эликсира, и Берангрэму пришлось приготовить уже второй флакон. За это время Осмунд смог смириться с мыслью о том, что они травят Хелед, научился представлять себя на троне, отдающим приказания, принимающим почести… И теперь то, что у них отчего-то ничего не получалось, вызывало в нём лишь раздражение и только подстёгивало его нетерпение. Это было тем проще, ведь Хелед ни на дюйм не подпускала его к управлению государством. Однажды он попробовал было, и она осадила его так резко и непреклонно, при множестве придворных, что ему пришлось повиноваться, хотя он и оторопел от внезапного унижения. Она оставалась любящей женой, её глаза по-прежнему лучились нежностью, но Хелед-жена и Хелед-королева – это были две разные девушки. Так что Осмунд был не прочь избавиться хотя бы от королевы. Вот только ничего не происходило. - Немного болит голова. – Словно бы в подтверждение своих слов, она потёрла виски. – Знаешь, в последнее время я плохо сплю… Осмунд воспрянул духом. Может быть, просто нужно больше времени, несмотря на слова Берангрэма? - А ты принимаешь эликсир? - Каждый день. Но, в отличие от меня, мой замок отчего-то как будто болеет, - она печально усмехнулась и покачала головой. – Каменная кладка, казалось бы, такая прочная, на века, осыпается, в стенах появляются глубокие и длинные трещины, сами стены перекашиваются… И никто не понимает, отчего. Ни каменщики, ни смотрители… Кое-кто предполагает, что это древняя магия, связавшая моего отца и замок, и теперь, после его смерти, замок тоже понемногу умирает… Но я знаю, что он не мог бы этого допустить, он заставил бы магов снять это заклятье: он слишком любил замок, Ределию и меня… Так что я была бы рада, если бы кто-то нашёл подобный эликсир, - она кивнула на пузырёк, стоявший рядом с ней на столике, - для каменных стен. Может быть, попросить Берангрэма? Осмунд кисло улыбнулся. Она действительно волновалась о замке и, наверное, из-за этого плохо спала. Больше никаких признаков нездоровья не было заметно, так что рано он радовался. Может быть, ему попросить другого мага, может быть, Берангрэм утратил свои способности или попросту зачем-то дурачит его? Он поцеловал её в щёку и отправился искать своего лже-гувернёра. Нашёл он его в маленькой комнатке в дальнем конце замка: Хелед не жаловала Берангрэма и, кажется, побаивалась его, так что, несмотря на все просьбы и уговоры Осмунда, поселила его подальше от их покоев. Надо сказать, что чутьё у маленькой королевы работало неплохо. На их беду. Комнатка была обставлена достаточно бедно, даром что Берангрэм был приближённым принца-консорта; и это лишний раз доказывало, что Хелед пренебрегает им и считает его лишь своей забавной и красивой игрушкой. Лишь узкая кровать и стол, занимающий добрую половину комнаты, уставленный колбами, пробирками и ретортами, а также какими-то магическими атрибутами, составляли обстановку этой комнаты. - Ничего не происходит! – безо всяких предисловий воскликнул он. Берангрэм поднял голову от колб и смерил Осмунда раздражённым взглядом. - Я не помогу тебе, если ты будешь меня отвлекать. Хелед пьёт эликсир? - Каждое утро. Он очень нравится этой дурочке: она считает, что сохраняет свой цветущий вид благодаря ему, и очень благодарна тебе, - язвительно заметил он. – А я вот нет. Старый маг в притворном удивлении поднял брови. - Вот как? Не ты ли не так уж давно просил меня не использовать эликсир, считая, что женившись на Хелед, ты уже достиг власти? Всё ещё так считаешь? Осмунд почувствовал, как румянец стыда и негодования заливает его щёки. - Я был глуп, - отрезал он, - но я это признал и признал, что нуждаюсь в твоей помощи. Вот только ты не помогаешь! - Терпение, мальчик мой, терпение. Должно быть, Хелед охраняет какая-то магия, вот только я не могу понять, какая… Но я обязательно пойму. Нужно лишь немного времени… - Надеюсь, не очень много, и мой замок не успеет рассыпаться по камешку. Берангрэм хмыкнул. - «Мой замок…» - передразнил он Осмунда. – Какое дело мне до камней? Я делаю своё дело. А ты иди, иди, будь подле Хелед… Эликсир может подействовать в любой момент, раз уж всё идёт так непредсказуемо, и ты должен тотчас послать за мной и не дать привести к Хелед других лекарей. Понял? - Понял, - сквозь зубы сказал Осмунд. – Только я не могу пока вообще представить, чтобы ей понадобился лекарь.

***

- Я просто не знаю, что делать, - растерянно произнесла она. – Что мне твои поклоны, Хальвард?! Перестань! – велела Хелед и тут же стушевалась: она пришла к нему не как к вассалу, а как к другу, как к человеку, которому и она, и Ределия были небезразличны. Хальвард тотчас выпрямился и улыбнулся. Выглядел он удивлённым, и Хелед вдруг стало стыдно, ведь со дня свадьбы она неосознанно отдалилась от Хальварда. Она была так очарована Осмундом, что все другие мужчины перестали для неё существовать, а кроме того она не хотела обидеть его, сохраняя прежние отношения с Хальвардом. Но несмотря на это, он всегда оставался рядом, и Хелед знала, что многие её советники обращались к Хальварду в эти дни, чтобы не тревожить её во время первых счастливых дней после свадьбы. А теперь и она сама пришла к нему с бедой, которая её тревожила, вместо того, чтобы обратиться к мужу. Потому что привыкла, что Хальвард всегда подставит своё плечо, если ноша станет ей не по силам. Мелькнула мысль, что Осмунду может не понравиться это, но сейчас Хелед была так встревожена и расстроена происходящим с замком, что не думала о чувствах мужа. Она могла думать только о том, что не прошло и нескольких месяцев её царствования, а она уже теряет то, что так берёг её отец. И она была готова прислушаться к любому, кто мог бы помочь спасти замок. У неё было дурное предчувствие, что если не остановить это, чем бы оно ни было, когда замок разрушится, худо будет со всей Ределией. Почему-то она была уверена, что Хальвард сможет найти выход. А если он не сможет, то и никто. - Мне так горько от того, что это происходит с замком! Мой отец так любил его, а я… - Но ведь вы не виноваты, ваше величество, - Хальвард легко коснулся её плеча. В его взгляде сквозил немой вопрос, и Хелед руку не сбросила. – Никто не знает, почему это происходит. Смотритель, каменщики сбились с ног, маги перевернули королевскую библиотеку, но ничего, что могло бы нам помочь, не нашли. Пока получается латать трещины, менять разрушившиеся камни в кладке, но каждое утро появляются новые повреждения. Возможно, нужно присматривать место для нового замка, как ни прискорбно… - Нет! – воскликнула она в отчаянии. – Я не могу этого допустить! Этот замок видел не одну династию, простоял не одну сотню лет, и я не хочу войти в историю как королева, которая потеряла замок в первые же месяцы царствования! Мы должны найти выход. Ведь это продолжается всего несколько недель, невозможно, чтобы это нельзя было исправить!.. – Она чувствовала, что готова расплакаться. Хальвард хмурился, словно над чем-то размышлял. Его молчание казалось Хелед слишком долгим, она схватила его за руку. - О чём ты думаешь? Скажи! - Я не уверен… - Он бросил на неё быстрый взгляд. – То, что я скажу, вам не понравится. Но я вспоминал, подсчитывал… - И что же? Не томи! Он всё ещё явно сомневался. - Вы каждое утро принимаете эликсир, который на свадьбу преподнёс вам Берангрэм? Этот вопрос был так далёк от темы, о которой они говорили, что Хелед удивилась, но ответила: - Да. Если бы только для замка можно было создать что-то подобное… - Не хочу вас расстроить или разозлить, ваше величество, - осторожно начал он, - но по всем рассчётам беды с замком начались как раз после вашей свадьбы. Как раз с тех пор, как вы начали принимать эликсир… Не хочется в это верить, но возможно, Осмунд и Берангрэм имеют к этому отношение… Хелед вскочила в ярости. - Да как ты смеешь! Осмунд… - Она силилась подобрать оправдание, которое бы окончательно убедило Хальварда в том, что его предположение – ужасная ошибка, но не могла. О Берангрэме и говорить не стоило: он по-прежнему пугал её, и в глубине души Хелед могла допустить что угодно, когда дело касалось его. Он покачал головой. - Я же говорил, что вам не понравится. Простите за это предположение… Но Хелед умела считать. И когда первое возмущение улеглось, она поняла, что первые изъяны в замке стали появляться с первых дней, когда она стала пить эликсир. И чем дольше она принимала это снадобье. И Осмунд… Она закрыла глаза, вспоминая лицо мужа: отстранённое и вечно чем-то озабоченное в последнее время, его выжидательный взгляд, без конца следящий за ней. Он так часто спрашивал, как она себя чувствует, хотя ведь было ясно, что её здоровье в порядке. Как будто он чего-то ждал… Она сглотнула вставший в горле ком. Невозможно было поверить, что Осмунд приложил руку к разрушению её замка. Но разве ему было дело до замка? Он следил за ней, всё время справлялся, не забывает ли она пить эликсир… Сердце её пропустило удар, она слепо протянула руку, ища хоть какую-то опору. И тут же наткнулась на тёплую, твёрдую ладонь Хальварда, в которую и вцепилась как в последний оплот на этой земле. И от этого прикосновения ей стало чуть спокойнее. - Если… если твои предположения верны… Что нам делать? Как удостовериться, правда это или нет? Мне позвать палача? Нужны самые жестокие пытки?.. – Даже думать об этом было противно, но может быть, она должна была?.. - Нет. – Хальвард сжал её пальцы. – Пока нет, во всяком случае. Попробуйте перестать принимать эликсир, только так, чтобы Осмунд не знал. И посмотрим, что будет.

***

Хелед последовала совету Хальварда, хоть и делала это с щемящим сердцем. Первой мыслью её было, что он хочет оговорить Осмунда из ревности – о том, что Хальвард в неё влюблён, она знала давно от своих подружек-фрейлин, на чьи заигрывания Хальвард никак не отвечал – однако решилась попробовать. Ведь она была действительно готова на всё, чтобы сохранить свой замок и своё королевство. Если предположение Хальварда окажется глупостью или вовсе злонамеренным наговором, она навсегда избавится от него, но ей придётся искать причину разрушения замка в чём-то другом. И в глубине души Хелед не знала, чего ждёт больше: чтобы Хальвард оказался прав или чтобы ошибся. Сияющий ореол, окружавший в её глазах Осмунда с того мгновения, как она его впервые увидела на турнирном поле, тускнел по мере того, как Осмунд становился всё более раздражительным, невнимательным по отношению к ней, на его лице она всё чаще видела гримасу гнева и непонятного ей нетерпения. Они отдалились друг от друга, и Осмунду это явно не нравилось; он являлся к ней без приглашения, чего раньше никогда не делал, он вмешивался в её совещания с советниками, хотя знал, что не должен этого делать. С каждым днём Хелед всё больше утверждалась в мысли, что Осмунда больше интересует власть, которой она обладает, но не она сама. Теперь он почти не спрашивал, хорошо ли она себя чувствует, лишь настойчиво интересовался, принимает ли она эликсир Берангрэма. Сперва Хелед хотела просто спрятать флакон подальше, но настойчивость Осмунда испугала её, и она принялась выливать каждое утро немного зелья в кадку с пальмой, чтобы флакон понемногу пустел. Так Хелед опустошила второй флакон и, как ни в чём не бывало, заказала Берангрэму третий. Тем временем пальма, которую она несколько дней щедро поливала эликсиром здоровья и красоты, стала чахнуть. Зато с момента, как она последовала совету Хальварда, в стенах замка не появилось ни единой новой трещинки. И когда Хелед узнала об этом от изумлённого и ничего не понимающего смотрителя, её сердце едва не разорвалось от радости и, одновременно, разочарования. Её замок и, быть может, страна были спасены. Но её муж умышленно подсовывал ей отраву, и закрыть глаза на это было никак нельзя. Однако прежде, чем явиться к Осмунду с разоблачением, к Хальварду – с признанием его правоты, прежде чем в присутствии всех своих советников и вельмож предъявить обвинение Берангрэму, Хелед отправилась к придворному магу за ответом на самый главный из мучивших её вопросов. Выслушав её, старец, служивший верой и правдой ещё её деду, пришёл в ужас и разгневался. - Ваше величество! Как вы могли утаить то, что происходит?! Разве вы не знали, что ваш батюшка, да благословят все Боги Мироздания его в лучшем мире, ничего не принимал без моего ведома или хотя бы без ведома моих помощников, младших магов? Разве ваш отец не научил вас этому? И тому, что нельзя принимать никакие зелья от незнакомцев, - он посмотрел на неё, сурово сдвинув брови, - даже если вам кажется, что эти незнакомцы настроены к вам очень доброжелательно? Старец сделал паузу, чтобы набрать воздуха в тщедушную грудь. Хелед не привыкла, чтобы с ней обращались и говорили подобным образом, но сейчас она лишь сидела, потупившись, не считая себя в праве возмутиться или поспорить. Она знала, что выволочка продолжится, едва маг передохнёт. И в данном случае, вероятно, старик был прав. - Ваша жизнь слишком ценна, слишком! Ведь вы – единственная наследница нашего доброго покойного короля, и если с вами что-то случится, династия прервётся! - Я думала, что могу доверять им. Ведь это снадобье мне преподнёс самый близкий моему мужу человек. - Если бы вы спросили меня, я бы вам сказал, что было опрометчивым шагом выходить замуж за человека, которого вы знаете столь мало, - проворчал старик. Однако Хелед уже знала, что он смягчил гнев на милость. – И даже если он победил на турнире, и даже если это соответствует тому, что завещал ваш батюшка. - Я влюбилась в него с первого взгляда, - виновато пояснила Хелед. Только сейчас она подумала, не поддерживало ли это зелье в ней и любовь к Осмунду заодно? Ведь с тех пор, как она перестала принимать его, она и на Осмунда смотрела… иначе. Но об этом главному придворному магу лучше было не знать. Она не хотела в его глазах и глазах остальных выглядеть настолько глупой, ведомой и наивной. - Я осознала свои шибки, - быстро сказала она, пока старик не пустился в рассуждения снова, - и впредь стану более осмотрительной. – Может быть, стоило сказать «Когда стану искать себе нового мужа»? Но, в конце концов, она пришла к нему не за нравоучениями, и пора было положить им конец. – У меня к вам есть один вопрос, мудрейший. - Всего один? – кустистые белоснежные брови его поползли вверх. - Самый главный, - отрезала Хелед, давая понять старшему магу, что больше она не намерена играть роль смиренной ученицы, напоминая ему, что она всё-таки его королева. – Почему зелье, которое, вероятно, было отравлено или заколдовано, - она сделала движение, запрещающее магу перебивать её, - а разрушался замок? Старик засмеялся, и его смех был похож на кудахтанье. - Ох, ваше величество! Неужели вы и вправду не знали? Поражаюсь… Конечно, наш доблестный король умер внезапно, но он должен был вас подготовить к правлению! Рассказать… Ох, Милосердные Боги… - Хватит! – возмутилась Хелед. – Я пришла к вам за помощью… То, что не сделано, уже не сделано, - насупилась она. - Очень жаль, что вы не пришли ко мне за помощью сразу, положившись на людей, которых практически не знаете. Если бы вы рассказали мне об этом зелье сразу, - на лице старика промелькнула гримаса отвращения, - я бы понял, что к чему гораздо раньше. Или если бы вы хотя бы обратились к Хальварду… Он малый умный  и преданный вам и королевству. Хелед промолчала: тут-то он был прав, но любовь к Осмунду застила ей глаза и как будто помутила её разум. Если бы она раньше вспомнила о том, что многие люди преданы ей, и большая часть этих людей любит Ределию – её замок не страдал бы так. - Так вы знаете ответ? Маг кивнул. - Как вы знаете, ваш дед захватил власть Ределии, но сделал он это с полного согласия жителей королевства и почти полном согласии вельмож, потому что предыдущая династия себя изжила: это были жестокие, сумасбродные правители. Сын изгнанного правителя был тогда ещё мал, но его мать была женщиной мстительной и злопамятной. Где же они поселились?... – Он вопросительно посмотрел на Хелед, нахмурился, покачал головой, будто отвечая на собственный вопрос. – Так вот, ваш дед захватил власть, и тогда к нему явилась делегация просителей, которые предложили ему… ну, словом, предложили ему связать себя со страной. Он был так добр, что согласился, и тогда маги провели обряд, который связал его и его еще не рождённых потомков с Ределией в единый организм. Если бы вы пришли ко мне раньше, если бы я знал не только о странных разрушениях замка, а ещё о том, что вы принимаете некий эликсир, я бы сказал вам сразу: вас травят, моя королева. Удивительно, что молодой Хальвард догадался, а ведь он не маг. - Что же мне теперь делать? Он по-отечески положил руку ей на плечо, и впервые Хелед увидела у этого старца улыбку. - Берегите себя, ваше величество. И избавьтесь от своего мужа и его псевдо-гувернёра. А всем остальным займутся строители.

***

Их безо всякого почтения бросили на колени перед Хелед, восседающей на троне. По правую руку от неё изваянием застыл ненавистный Осмунду Хальвард, по левую – старый чародей. Выпутавшись из рук солдат, Осмунд усмехнулся и оглянулся по сторонам, но помощи ждать было неоткуда: друзей среди по-настоящему влиятельных людей он так и не завёл, гвардия вся, как один человек, была предана Хелед до последней капли крови, ну а те люди, которые были близки с ним при дворе во время его недолго брака, теперь упорно делали вид, что совсем не знают его. Все его надежды заключались в Берангрэме, а тот сейчас точно так же, как сам Осмунд, стоял на коленях перед непреклонной холодной королевой, только его руки, к тому же, были связаны за спиной шнуром, на который придворные маги наложили специальное заклятие, мешающее Берангрэму колдовать. Всё-таки его покойный отец был прав: он был безнадёжно глуп, иначе придумал бы какой-то запасной план, не стал бы полагаться на одного только старого чародея. И всё же он не мог поверить, что страстная, пылкая до глупости любовь Хелед к нему вот так вот легко испарилась. Поэтому он, всё ещё надеясь если не на сохранение его брака, что казалось теперь почти несбыточной мечтой, то хотя бы на сохранение своей собственной жизни, протянул руки к Хелед в молитвенном жесте. - Моя любовь, моя дорогая супруга! – При этих словах лицо Хельварда выразило непритворное отвращение, но лицо Хелед осталось неподвижным, как маска. Ни следа в ней не было от той девушки с горящим взором, с которой он стоял у алтаря, а застёгнутое на все пуговицы строгое платье, чёрное, будто траурное – и при этой мысли его передёрнуло – и высокая сияющая драгоценными камнями корона, отбрасывающая ледяные блики на лицо королевы, довершали эту картину отстранённости и холодности. – Разве ты поверишь этим клеветническим голосам, а не мне, своему мужу, который любит тебя и которого ты, как я думал, любишь всем сердцем? Ему показалось, что она вздрогнула, и он усмотрел в этом признак слабости, а значит – брешь в её броне. Но она тотчас взяла себя в руки, и голос, который он привык слышать совсем другим, теперь отдавал льдом. - Я любила тебя, муж мой, и думала, что ты любишь меня. Но оказалось, ты хотел лишь власти и богатства, а меня рассматривал как путь к ним и не больше. Более того, ты не только посягнул на мою власть, ты посягнул на мою жизнь, а значит и на всю Ределию, которой надеялся управлять. Друзья, любящие меня по-настоящему, открыли мне глаза, так как я была слепа или, вернее, ослеплена чёрной магией, которую ты призвал себе на помощь. А теперь, после того, как я узнаю, что ты ещё и скрыл своё происхождение, назвавшись безродным рыцарем, ты просишь меня поверить тебе, а не моим друзьям? – и она презрительно рассмеялась. - Но я люблю тебя, моя жена и моя королева, - он задушил в себе дерзкий порыв ради последнего шанса спастись. Только полный дурак будет спорить и дерзить королеве, держащей его жизнь в своих маленьких цепких руках, а он все-таки не до такой степени глуп. Только бы она поколебалась, тогда бы он смог склонить чашу весов на свою сторону… - И если я совершил ошибку, то только от того, что любовь к тебе затмила мой разум… Ты говоришь, что любовь ко мне затмила разум тебе – так разве это не доказательство того, что мы оба любим, любим друг друга безумно, неистово, до помрачения ума? Разве это не доказательство того, что сейчас может совершиться величайшая ошибка?.. Кажется, ему удалось заронить зерно сомнения в сердце Хелед: она оглянулась на двух своих советчиков по сторонам. Осмунд внутренне ликовал. Тень кары, смерти поблекла, отодвинулась. Если ему удастся избежать наказания, он попробует спасти и Берангрэма… не потому что он чувствовал привязанность к магу, нет, а потому, что тот может быть полезен ему в будущем. Конечно, сразу он не станет ничего предпринимать; он станет самым примерным, самым любящим супругом в истории человечества, он будет носить Хелед на руках и сделает всё, чтобы она позабыла о том, что случилось. Но лишь для того, чтобы потом нанести внезапный, быстрый и сокрушающий удар, от которого она уже не сможет спастись, от которого никто её не заслонит… Он не будет медлить, как сейчас. Потому что теперь кроме завещания отца и желания получить власть в свои руки Осмундом двигало яростное желание отомстить самой Хелед за эти минуты унижения, которые он переживал сейчас. И когда он уже был готов поверить, что удача улыбнулась ему, и Хелед сломалась, заговорил Берангрэм. На его беду. - Ты – самозванка! Вот, - он кивнул всклокоченной головой в сторону Осмунда, - истинный наследник трона Ределии! И даже коленопреклонённый и униженный, он имеет стократно больше прав на эту страну, чем ты, воровка и дочь воров! Осмунд сдавленно зашипел, раздосадованный. - Верно, ум его помутился от старости и страха, любимая! А если он действительно так думает, то я никоим образом не разделяю его мысли! Я готов быть твоей смиренной тенью… Даже стоя на коленях, Берангрэм выпрямился и буквально прожёг его взглядом. - Постыдился бы! Ты, сын своего рода! Твоё предназначение – сидеть на этом троне, а ты лебезишь перед узурпаторшей! Даже угроза смерти – не повод так унижаться! Мне стыдно, что именно ты выжил из всех сыновей твоего отца, что это ради тебя мне пришлось расходовать свои умения! – И он плюнул под ноги Осмунду и отвернулся. Седой старец по левую руку от Хелед поднялся и откашлялся. Церемониймейстер постучал по полу своим жезлом, и в огромном тронном зале воцарилась тишина. Осмунд, впрочем, не спускал взгляда со своей жены: та была бледнее полотна и вцепилась тонкими пальцами в подлокотники трона, но лицо её было бесстрастно, а взгляд – полон обещания отмщения. И тогда Осмунд понял, что у них с Берангрэмом нет никакой надежды. - Что ж, тут более и расследовать нечего, - сказал маг, как выплюнул. – Мы все были ослеплены и обмануты и не уберегли нашу королеву от врагов, но благодаря бдительности некоторых из нас, - он повернулся к изумлённому Хальварду и низко поклонился, и младшие маги, стоящие у него за спиной, последовали его примеру, - её величество и наша прекрасная Ределия спасены. Что касается самозванцев, преступников, то им один путь – на эшафот! Когда Осмунда стали поднимать, он понял, что ноги его не слушаются. Кажется, он что-то говорил, кричал, молил Хелед о пощаде и грозил ей… Берангрэм рядом с ним шёл прямо и гордо, будто шёл не на смерть, а на собственную коронацию.

***

Хелед наблюдала, как на последние мелкие трещинки в стенах строители любовно накладывают последние капли раствора – будто последние аккуратные стежки на рану. Её самозванец-муж и его чародей получили заслуженное наказание, эликсир был досконально изучен магами Ределии и уничтожен до последней капли, и её царствование больше как будто не было омрачено ничем. Ничем, кроме одиночества. Образ Осмунда уже перестал являться ей во снах и грозить, просить, клясться в любви, его последние грозные и жалкие слова перестали звучать в её ушах; она освободилась от него раз и навсегда и больше не чувствовала ничего, кроме стыда от того, что так глупо попала в расставленную для неё ловушку. Но она знала, что ей нужна опора, а Ределии нужен король. И только один человек был достоин занять это место рядом с ней, и с ним она даже была готова разделить свою власть. Хальварда она нашла во дворе замка. С тех пор, как она перестала пить снадобье Берангрэма, перестала быть одержима Осмундом и снова взяла всю власть над Ределией и её обитателями в свои руки, он снова стал её тенью, как это было до злосчастного турнира. Она по-прежнему могла опереться на его руку в любой момент, но он больше никому не отдавал приказы и ни с кем не совещался без её ведома. Быть может, она бы прогневалась на него за такую дерзость – а кто-то бы назвал это узурпацией доли власти – если бы решительность Хальварда не спасла Ределию от злого и беспринципного чужака. И её саму. - Ваше величество! – он подскочил с камня, на котором сидел, и отвесил ей поклон. - Пустое, Хальвард. Видишь ли, я пришла к тебе за помощью. - Всегда рад услужить вам, моя королева! Он был так серьёзен, что это вызвало улыбку на лице Хелед. - Знаешь, я думаю, что всё бремя власти слишком тяжело для меня… Хальвард тотчас переменился в лице. В глазах его что-то потухло. - Вы желаете подыскать себе мужа? Только, умоляю, узнайте, кто он и откуда прежде, чем свяжете себя с ним неразрывными узами… - Он говорил рассудительно, как хороший советник, но в голосе его слышалась такая натянутость, будто для того, чтобы произнести каждое слово, он делал над собой невероятное усилие. - Я могла бы рассердиться из-за того, что твои советы граничат с дерзостью… если бы уже не сделала всё то, что ты советуешь. Как видишь, я учусь на ошибках. И довольно быстро. Он побледнел. - Так вы уже сделали свой выбор?.. - Да. И мой избранник стоит сейчас как раз напротив меня и в очередной раз доказывает, что чрезвычайно умён, и я не ошиблась в выборе. Если ты, конечно, согласен, - улыбнулась она.