Зарисовка. Картина №6

Он наконец нашёл Библиотеку. Черно-каменная крепость парила над берегом, выделяясь на фоне серой глади моря. На первый взгляд внутрь не было входа, все дверные и оконные проёмы были заложены камнем, а сама крепость находилась на десятки метров над землёй. Со скалистого берега обрыва, откуда он смотрел, крепость казалась на одном с ним уровне, но до Гото было ещё большее расстояние. – Ты успел отрастить крылья? – голос прозвучал из ниоткуда, но он уже привык к этому. Хотя иногда и жалел, что допустил оплошность в землях забвения, результатом которого стали его мысли, не подчиняющиеся ему. – Или решил прекратить бессмысленную жизнь и убиться о землю, спрыгнув с обрыва? Ты только предупреди меня, хорошо? Чтобы я успел исчезнуть. Не хочется умирать с тобой. – Тебя нет, – привычно отозвался Гото. – И ты мог бы сейчас уйти. – Ты нелогичен, – голос зазвучал ворчливо. – Если меня нет, как я могу уйти? И зачем ты говоришь сам с собой? Сошёл с ума? – Да, и уже давно. – Гото обдумывал варианты, как ему попасть на крепость. Он выбирал между словом пророка Салмина и детской мечтой. Правда, последнее было ценнее, и тратить его так не хотелось. Вдруг ему удастся найти путь на следующий пласт мира? Тогда мечта поможет преодолеть сопротивление. Но хватит ли слова пророка, чтобы не убиться? После обдумывания, под бубнёж голоса, он решился использовать слово. Порывшись в наплечной сумке, Гото достал чёрный куб размером с ладонь, при виде которого голос сразу стал говорить уже о нём. – И сказал пророк Салмин: будьте вы прокляты, и взлетел он от грешников подальше, и видели зеваки, как его пятки сверкали… – Он сказал: «Моё слово — моя судьба», – Гото перебил кощунство голоса. В такие моменты ему особенно не нравился его цинизм. – И люди сковали их, чтобы использовать? – ехидно спросил голос. – Ну конечно же на благие дела, вроде попрыгунчиков, хе-хе-хе. Не слушая голос, Гото взялся за куб обеими руками, полностью скрыв его в длинных пальцах. Закрыв глаза, он сосредоточился на кубе, пытаясь услышать слово. По опыту он знал, что они бывают разными. Некоторые резкими, злыми, другие криком, что может оглушить, а бывают, как эти, которые просто есть. Пока он старался прощупать слово, голос не прекращал попыток сбить его с толку. – О чём думаешь, приятель? Поделись мыслями, – голос был весел, с нотками расслабленности. – Может, это, может, думаешь об Изольде? О её груди, такие манящие выпуклости. Хотя откуда тебе знать? Она ведь тебе не показывала их. Ты только успел, что жадно наглядеться на её ляжки, когда она упала. Не отрицай, я-то знаю, я всё про тебя знаю. Но знаешь что? – голос сделался заговорщическим. – А ты ведь можешь это исправить. Не то что ты неудачник, нет, а про Изольду. Захоти — и будет тебе счастье, ну хотя бы её груди. Уж на это слово-то способно. Гото сбился и мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Прошлое уже в прошлом. Он прошёл слишком долгий путь, чтобы думать о нём. – Нет, нет. Ты ещё можешь вернуться. Но… а ведь прошло столько лет, может, она просто умерла от старости? Ты-то охватил моменты безвременья, а там она не останавливалась. Только представь, все, кого ты знал, умерли. Бедный Гото, пережил свой век. Гото это знал. Знал и принял. Ничего не изменить, осталась только цель. Это главное. Есть только она.