Неудачные переговоры

Между ними творилось нечто странное. Мимолетные, но пронзительные взгляды через столы переговоров и головы министров и наркомов. Тихие, почти незаметные разговоры, от которых зависело благополучие если не всего мира, то судьба миллионов. Случайные прикосновения, вызывающие дрожь по коже, словно от мелкого удара электричеством. Стоило СССР услышать этот голос, как сердце ухало в пропасть и сжималось от ожидания подвоха. Что это? Хитроумная тактика? Безумство от приобретаемой власти? Сотни вопросов, повисших в воздухе, и ни единого ответа. Дни 1940 года нагнетали своей тревогой, не суля ничего хорошего. Все в мире предвещало надвигающуюся войну, а на карту Европы было физически больно смотреть. Почти весь континент находился в тени власти Третьего Рейха. От тех, кто еще держался, веяло лишь хрупкой надеждой, или скорее глупой верой в чудо. Год назад между ними был подписан пакт о ненападении, но насколько долго продержится этот клочок бумаги, сдерживаемый лишь временем и чужими, надвигающимися амбциями? СССР, погруженная в бумаги, сидела за своим темным, дубовым столом. В последнее время работы стало невыносимо много. Письма, договоры, разведсводки, отчеты – они накопились, заполонив всю поверхность, включая пол и полки шкафов. Все знали, что надвигается, но вопрос был в том, кто сделает первый шаг. Союз тяжело вздохнула и откинулась на жесткую деревянную спинку стула. Ее короткие алые волосы качнулись назад, а золотая челка упала на глаза. Голова гудела от количества проделанной работы, а впереди была.. Вечность? Помассировав виски, она уже хотела вернуться к работе, но тут в дверь аккуратно постучали. Союз нахмурилась и приоткрыла веки, фокусируясь на двери. Кого могло принести вечером в пятницу? Мгновенная догадка пронзила сознание. Сегодня в Москву должна была приехать Рейх. Как она могла забыть? СССР проморгалась, выпрямила спину и, крепко вцепившись в ручки стула, ответила: — Войдите! Дверь аккуратно распахнулась, и в кабинет вошла Третий Рейх. Эта женщина была яркой представительницей немецкой страны или того безумного абсолютного идеала: Высокая, стройная, одетая в черную униформу, к которой так и манило прикоснуться, и черное пальто. У нее черные, уложенные в кудри волосы до плеч, с боковым пробором, выглядевшие абсолютно гладкими. А ее красные глаза с узкими, кошачьими зрачками сияли так ярко, что привлекали внимание даже издалека. И все это неизменно украшала ухмылка алых губ. За все время их сотрудничества СССР рассмотрела Рейх со всех сторон, с каждым разом находя все больше деталей, но себя она убеждала в том, что это было профессиональное, никакого личного интереса. — Guten Abend, Sowjetunion. — Она слегка качнула головой в знаке приветствия. — Да, да, и вам того же, — рассеянно ответила СССР, оглядывая Рейх, но вовремя спохватившись, она встала из-за стола. — Вы настаивали на срочной встрече. Что-то случилось? — "Странный вопрос, ну конечно, вашу ж мать, случилось! Началось ещё в 1933 году, как правительство Германии вышло из Лиги Наций. А сегодня пол-Европы под ее контролем, Франция мечется, Великобритания нервно дергается на собраниях. Действительно, что могло случиться?!" Рейх бесшумно прикрыла дверь и взглянула на обстановку кабинета СССР. Ее обычно надменное и безупречное лицо слегка скривилось, как только она увидела бардак, но тут же разгладилось, когда взгляд упал на напряженную СССР. Рейх мягко улыбнулась — Вы всегда так нервничаете при моем появлении? — Она медленно приблизилась к столу. — Или я вам помешала строить планы? Союз поджала губы и сложила руки на груди — Давайте по существу, что-то случилось? Рейх остановилась и слегка подняла подбородок — Nein, я просто хотела кое-что обсудить с вами наедине, в интимной обстановке. Без лишних лиц и ушей. СССР вопросительно вскинула брови, ей не понравилось слово "интимной", сказанное с таким нажимом и этим немецким акцентом, но все же интерес к идеям Рейх пересило недовольство, и Рейх, заметив ее любопытство, слегка усмехнулась. — И-и?.. — с нажимом протянула Союз. – Что вы хотели обсудить наедине? — СССР оглядела свой заваленный кабинет: бумаги карты и прочий хлам. Это с натяжкой можно было назвать интимным, вкладывая в это слово именно то значение. Рейх выдержала небольшую паузу и окинула собеседницу долгим, оценивающим взглядом, будто пытаясь понять, насколько она готова к этому разговору. — Сначала мы трижды отправляли вам договор о ненападении, и только на третий раз вы ответили согласием. — одновременно с этим Рейх доставала из кожаной сумки, висевшей на плече, толстые листы с текстом. — Раздел Польши вы приняли неохотно и смотрели на меня, как на последнего врага на этом континенте. Я прекрасно понимаю вашу предосторожность, но все-таки это наталкивает на одну мысль.. СССР переводила взгляд с бумаг на немку. Что она хотела этим сказать? Что ей вообще нужно? Она что, обиделась? Так ведь это не они отказались, это ее же правительство не ответило на советские требования, пусть те и были.. Невыполнимыми. — Какую мысль? Рейх наклонилась вперед, упираясь ладонями на стол, из за чего ее черные кудри качнулись в такт, а лицо оказалось ближе, чем требовал этикет — Мысль о том, что вы боитесь меня и не хотите сотрудничать. На мгновение Союз впала в ступор. Это прозвучало почти оскорбительно. Потому что в какой то степени, действительно било в цель. Боялась. Она боялась войны и всего, что за ней последует. Но ещё она боялась этого непредсказуемого поведения Рейх. То она обвиняет коммунистов во всем, объявляет славян "недочеловеками", а СССР главным врагом и угрозой, то на собраниях уводит ее под локоть от неумолкаемого США, ворча что то сквозь зубы. Союз собралась с мыслями —Не несите глупостей, я не боюсь вас. — В ответ немка лишь вздохнула и, протянув руку, прикоснулась к ее подбородку, приподняв ее лицо. —Meine Liebling, вы отвергали любое наше предложение о сотрудничестве. Что же изменилось? Взгляд СССР метался из стороны в сторону. Сказать правду? Оттолкнуть Или… Нет, сейчас нужно соблюдать дистанцию. Пускай все трещит по швам, но она должна сохранить лицо. Союз перехватила её кисть и медленно, отвела чужую руку от своего лица. — Продолжайте говорить, что хотели, и уходите. У меня много работы. — Ах, да, конечно, — Рейх притворно вздохнула. —Я надеюсь, что наше с вами сотрудничество станет гораздо крепче и ближе, чем оно есть сейчас. Вот, взгляните. Немка достала один-единственный лист и положила его поверх остальных. Союз автоматически взяла его, переводя взгляд то на Рейх, то на текст. —Это что? Рейх сцепила руки за спиной и медленно обошла стол, встав прямо за спиной СССР. — Читайте, — прошептала Рейх голосом, полным томления и сдерживаемого удовольствия. — Это наше предложение о.. ... — Что?! Нет! Ни за что! — Крик возмущения пронесся по кабинету. Союз развернулась к Рейх —Да как вы вообще.. Как вы смеете?! — Она взмахнула бумагой, которую успела скрутить в трубочку — Вы предлагаете мне, мне! Вступить в этот ваш союз? После всего?! — Ее грудь тяжело вздымалась от сдерживаемого гнева, а брови сошлись на переносице. —Я лишь предложила. Соглашаться или нет – ваше дело, — Рейх не сдвинулась с места, наблюдая за яростью СССР, склонив голову и всматриваясь ей прямо в голубые глаза. — К тому же… Это выгодно как для вас, так и для меня. Вы можете войти в историю, стать частью нового, правильного мира. Я предлагаю вам будущее. Но если вы не желаете…" Она аккуратно взяла скрученный лист из пальцев СССР, бережно разглаживая его. Союз сжала губы и металась взглядом по листам бумаги, по лицу Рейх и по кабинету. Она выпрямилась и выдохнула. — Будущее? Под вашим протекторатом? Вы понимаете, что вы мне предлагаете? Быть вашим подчиненным партнером и умереть за ваши безумные идеи? Рейх снова убрала руки за спину — Я предлагаю вам выгодную перспективу, разделить со мной победу и стоять рядом, когда... — СССР перебила Рейх своим вновь возникшим возмущением. Она взмахнула руками и облокотилась поясницей о стол — Разделить победу путем открытия границы для ваших гарнизонов? Или передачей под ваш контроль ресурсов Урала и Кавказа? Что из этого обеспечивает победу нам, а не только вам? Я никогда, слышите, никогда не вступлю в ваш союз! — "Никогда" - слишком сильное слово — Рейх усмехнулась и подошла ближе к СССР — Оно имеет свойство ломаться под давлением обстоятельств. Рейх снова картинно вздохнула, опуская демонстрационный взгляд на наручные часы. — Я даю вам пять минут, чтобы остыть, прекратить кричать и перечитать документ. Этот наглый ультиматум заставил СССР замолчать на пару секунд. Сколько?.. Пять? Она нарочно так делает? Вцепившись в дубовый стол, обтянутый зелёным сукном, СССР неровно вздохнула. —Послушайте, вы всерьез предлагаете мне вступить в этот ваш шабаш троих, и даете на раздумья пять минут? — С каждым словом раздражение возрастало, а желание выставить эту наглую немку за дверь становилось все сильнее. Рейх задумчиво посмотрела на собеседницу и выпрямилась. — Честно говоря… Уже четыре,— ответила она, взглянув на наручные часы. Здравый смысл отступил перед странной борьбой характеров, а страх, казалось, и вовсе исчез. Ее захлестнуло новой волной гнева из за чужой наглости и СССР схватила немку за локоть, намереваясь выкинуть из кабинета. — Всё, вон, разговор закончен, до встречи… Но не успела СССР договорить, как ее перехватили за руку и резко развернули. Ее собственный деревянный стол вырос за спиной слишком неожиданно. Их лица оказались в каких-то жалких сантиметрах друг от друга. Как же она иногда… Раздражает. Своим поведением. И этой… Чертовской улыбкой, и своей непредсказуемостью, которая сводила с ума. Но все мысли тут же вылетели из головы, когда Союз почувствовала что-то мягкое на своих губах. Она… Рейх целовала ее и улыбалась в поцелуе, кажется, даже, прокусила губу Союз, иначе внезапный вкус железа объяснить было невозможно. Длинные пальцы немки сжались на талии СССР, и та забыла, как дышать. Да не может быть. Вы, должно быть, шутите. СССР никогда не представляла себя в такой ситуации. Да еще с кем?! Разум затуманился, и трезво мыслить уже не получалось, воздуха не хватало. Немка и вздоха ей не давала, издеваясь над чужим ртом и губами. Внезапно ей стало мерзко и от себя, и от Рейх. Кое-как оттолкнув Рейх от себя, и собрав остатки рассыпавшегося достоинства, СССР прислонилась ладонью к столу, тяжело. Ладонью она мазнула по опухшим губам, пытаясь стереть присутствие немки на своем теле. —Ох, простите, я действовала слишком неожиданно? — не дождавшись ответа, Рейх продолжила, сделав свой голос нарочито мягким и ласковым. — Да, определенно. Может вам воды? Или присядите? Окинув немку взглядом, СССР тихо и злобно фыркнула и, заправив выбившиеся пряди за ухо, едва ли не вылетела за порог, с грохотом захлопнув дверь. Поток воздуха ударился о стол, пламя свечей затрепетало и погасло. Кабинет погрузился в вечернюю тьму. С досадой шикнув, Рейх окинула темное помещение взглядом. Интересно, она просто психанула или действительно не боится оставить ее в своем кабинете одну? Осмотрев помещение, она вздохнула. Похоже, это был отказ. – Ничего, договоримся в следующий раз,— и, улыбнувшись своим мыслям, она вышла следом из кабинета. — У нас будет еще полно времени. Для кого-то все это могло иметь какое-то значение, задевать, провоцировать. Но ей было все равно.