Сдавайся

      У дочери заводов и лесов тело не по размеру: радиоактивный обруч выпиливает борозды в лобной, радиация в желудке дырявит его стенки. У дочери лесов и заводов, что отзывается не на своё имя, настоящее ей пока не вспомнить, душа хлипко пришита к телу, она отпарывается всякий раз, как материя вселенной сгущается, та становится вязкой, как кисель, и  придавливает новой плотностью. Дочь лесов и заводов, радиоактивная хтонь с человечьими лицом и внутренностями и нечеловечьей тонкостью - душой, пахнет костром, сахаром и вдыхает закаты. Хтонь в моменты отслойки тонкости ощущает ею тепло-чужое присутствие, знает чьё, но, пока на неё надета плоть, не вспомнит. Вспомнит, когда плоть засунут гнить в тесность, поселят в перекопанном поле, полном пырея, цикория, солнца, а пока лишь ей мучиться от чувства чего-то забытого.       Её кривые призывы нечто, существующего рядом, из невесомости в плотность заканчиваются обратным - угрозой отдирания её тонкости от мяса и костей. Умереть проще, чем воплотиться. Нечто присылает ей смерть, та лишь пугает близостью, но не задевает. Разделённые физикой жаждут соприкоснуться здесь и сейчас, но обречены ждать. Потому что раздевать тонкость больно, потому что умирать всегда больно и страшно. Остается перекрещиваться во снах и терпеть столетнюю разлуку