Слабость

Сайно отлепляется от чужой спины. Насильно отдирает себя от Тигнари, чтобы тот смог без лишних помех вздохнуть, и впечатывается взглядом в светлую кожу, теперь покрытую несдержанными засосами. Тигнари, распластавшись на кровати, всё ещё мелко дрожит после оргазма, явно не в силах собраться в единое целое, и Сайно не может насмотреться на это. Он позволяет себе воспользоваться чужим положением, вновь склоняясь над Тигнари, чтобы расцеловать его плечи. Получается даже слишком чувственно, потому что в моменте Сайно ловит себя на том, что уже лижет солёную кожу, заставляя Тигнари вздрогнуть от очередной ненавязчивой стимуляции. — Сайно, — тянет он, недовольно мыча, и поворачивает голову в сторону мужчины, сразу же сталкиваясь с чужой макушкой. Сайно жмётся лицом в изгиб шеи, глубоко вдыхая желанный запах, и бросает на Тигнари жалобный, но по-странному влажный взгляд. Тигнари от такого вида тихо смеётся. — Ещё? Не жирно тебе будет? — несмотря на собственные слова, Тигнари тянется, чтобы поцеловать Сайно куда-то в скулу, и пытается привстать. Сайно этого сделать, впрочем, не даёт. Он вновь отстраняется, аккуратно давит Тигнари на лопатки и шепчет ласковое "Лежи", ясно давая понять, что какие-то свои планы у него уже имелись. Сайно смущённо улыбается от чужих слов. Они и правда стоят друг друга. В такие моменты, из раза в раз, Сайно чувствовал себя бездомной собакой, в один миг сметающей всё содержимое миски и жаждущей добавки. Хотя, казалось, его ни в чём не ограничивали. Нежно оглаживая чужую спину, мужчина неспеша ведёт ладонями всё ниже, почти осязаемо скользя вслед взглядом. Руки останавливаются на ягодицах и Сайно замирает, стыдливо заворожённый открывающимся видом. На самом деле уже нет смысла скрывать, куда он смотрит. Сайно в курсе, что Тигнари прекрасно знает о его грязных пунктиках, поэтому окончательно перестал пытаться это отрицать. Сайно чуть отводит ягодицу в сторону, открывая себе лучший обзор на вытекающую из Тигнари сперму. Тяжело сглатывает и невольно подаётся чуть ниже, чувствуя, как позорно быстро вновь встаёт член. Можно даже не поднимать голову, чтобы узнать, смотрит ли Тигнари на него: Сайно и так ощущает, как горит кожа под чужим взглядом. Как любимые глаза хитро прищурены, а губы изогнуты в усмешке. Это, наверное, ужасно. И Сайно правда извращенец, раз так пристально смотрит, куда не следует, и не тушуется, как положенно, под взглядом Тигнари. — Не стыдно тебе? — с явной усмешкой спрашивает Тигнари, но сам призывно подаётся бёдрами назад. — Стыдно, — шепчет Сайно, а сам, вопреки своим словам, скользит пальцами ближе ко входу. Стыдно ему уже где-то в глубине души. С Тигнари к подобным ощущениям Сайно привык, поэтому, неизменно краснея, он продолжал оприходовать этот несчастный кактус. Сайно кончиками пальцев прослеживает вязкий путь. Спускается к подрагивающим бёдрам, мягко гладит внутреннюю сторону, побуждая чуть раздвинуть ноги, и поднимается выше. Оглаживает судорожно сжимающийся вход, и Тигнари крупно вздрагивает от внезапных прикосновений. Недовольно щурится, силясь обернуться, но Сайно проталкивает внутрь сразу два пальца, и Тигнари утыкается лицом в подушку. При первом же толчке сперма стекает на постель новой порцией, и Сайно от такого, честно, ведёт. Ему странно от того, что он считает это красивым. Даже нет — чем-то благоговейным. Но он ничего не может с этим поделать. Желая повторить увиденное, мужчина вновь, до костяшек, вводит пальцы, старательно нащупывая нужную точку. Сдавленное "Сайно" ласкает слух. И одновременно отдаётся набатом лаской, звучавшей в чужом тоне. Такое противоречиво нежное обращение в момент, когда этот самый Сайно, как завороженный, внимательно наблюдает за безобразием, которое сам же и сотворил, и продолжает творить.. Вынуждало запинаться в вздохах и склоняться только ниже. Он чувствует, как сильнее наливается кровью член и как пуще прежнего краснеют щёки. Потому что ему нравится. И Тигнари, судя по тихим, довольным стонам, тоже. Это радовало, и побуждало толкнуться пальцами чуть сильнее, чуть глубже. Сглотнуть вязкую слюну, опускаясь, чтобы расцеловать притягательно изогнувшуюся поясницу. Сайно мягко касается губами, чувствуя, как нежная кожа покрывается мурашками, а самого Тигнари откровенно плавит. Сайно, честно, не планировал именно этого. Но в момент когда он, обхватывая чужие бёдра, притягивает Тигнари ближе, он себя уже не осознаёт. Инстинктов у людей нет, это факт, но сейчас Сайно себя ощущает ебаным животным. Хотя это, наверное, в этой ситуации странное сравнение. Но никак иначе Сайно объяснить свои чувства не может. Особенно в данный момент, когда в мозгу воспалённой опухолью появилось только одно желание. Поддаваясь чужим рукам, Тигнари выгибается. Он явно ожидает другого, когда из него вытаскивают пальцы. Как минимум точно не того, что Сайно, облизав их, соскользнёт вниз, удобно устраиваясь между его ног, и притрётся щекой о влажную ягодицу, тут же оставляя на ней поцелуй. — Сайно, ты что.. — Тигнари оборачивается, насколько может. Ему явно хотелось съязвить касательно чужой тяги прикладываться ртом к любой части его тела. Но договорить Тигнари не успевает, прерываясь на жаркий выдох. Сайно, будто на пробу, неспешно, совсем поверхностно лижет вход. — Сайно..— вместо продолжения почти что жалобно стонет Тигнари, когда горячий язык вновь скользит по ложбинке. У Сайно времени на разговоры нет. Его рот теперь занят делом повышенной важности. И влажности. Собственный вкус прекрасно ощущается на языке. Ни намёка на привкус смазки с каким-то ароматизатором, которую предусмотрительно купил Тигнари. Видимо, опираясь на чужие замашки и предугадывая похожие ситуации.. Но сейчас это значения уже не имело. Сайно чувствует, как от собственных действий горит лицо. Тигнари тоже краснеет, и явно не от смущения, судя по тому, как он то и дело норовит податься бёдрами назад. Он привстаёт на локтях, как будто желая посмотреть, что проиходит за спиной, но в итоге упирается лбом в свою ладонь. Относительно недавно кончивший, но продолжающий подвергаться тягучим ласкам, Тигнари отзывается почти на каждое незначительное движение: тихо постанывает, когда язык дразняще толкается кончиком внутрь, но Сайно тут же поднимается выше. Вновь выцеловывая поясницу, он не торопится. Крайне медленно опускается обратно, переключаясь на вылизывание испачканной в сперме мошонки, и видит, как Тигнари весь сжимается. Сайно кажется, что он, наверное, сварится заживо. Он взвинчен до предела от смущения, смешанного с возбуждением, и Тигнари, призывно виляющий задницей прямо ему в лицо, ситуацию никак не спасает. Просовывая руки Тигнари под живот, Сайно ухватывается за талию и приподнимает его. Чуть ли не насаживает на своё лицо, широко ведя языком до самого входа, без стыда слизывая все подтёки собственной спермы, и, не раздумывая, толкается упругим кончиком внутрь. Тигнари стонет, опускаясь грудью на кровать, и Сайно очень жаль, что он не видит его лица. Наверняка Тигнари сейчас выглядит чрезвычайно чувственно, с поволоченным возбуждением взглядом и взмокшими висками.. Сайно скулит от одного лишь представления чужого лица, и с особым усердием вылизывает растраханное отверстие изнутри. Комната заполняется влажными, чавкающими звуками, и это кружит голову. Это пошло. То, с каким рвением он лижется, будто действительно пытаясь съесть Тигнари — ужасно пошло. Сайно, явно на пару с потакающим ему Тигнари, конченный извращенец. Но ни сил, ни желания уделять этому своё внимание нет. Стоило принять это, как международный факт. Нести звание фетишиста с гордо поднятой головой.. И влажным от собственной слюны и спермы подбородком. Сайно ненадолго отстраняется, только чтобы осторожно расцеловать края входа. Он вслушивается в чужие нетерпеливые постанывания и может лишь представить, насколько Тигнари хочется большего. Приходится крепко вцепиться в чужую талию, потому что мужчина так и норовит податься назад, чтобы сильнее насадиться на его язык и захлебнуться в очередном сладком стоне. Напоследок слегка прикусывая нежную кожу на ягодице— очень уж Сайно понравилось это делать, — он с былым остервенением зарывается лицом в чужую задницу. Возбуждение душило. Либо Сайно душило то, что дышал он сбивчиво, уткнувшись носом в ложбинку между ягодиц и сосредоточенно вылизывая то и дело сжимающийся вход. Помутнение рассудка позволяет Сайно без зазрения совести подумать, какой Тигнари вкусный. Даже не ссылаясь на то, что минутами раннее сам же в него и кончил. Дело было не в этом. Тигнари вскоре не выдерживает. Он мечется по кровати, толкается бёдрами вперёд, побуждая Сайно уделить внимание не только тому, что происходит сзади, но мужчина настолько сосредоточен на собственном занятии, что не может отвлечься. Это всё натурально сводит Тигнари с ума: между ног так горячо, так влажно, но этого так недостаточно, что ему кажется, что ещё чуть-чуть — и он рассыпется в просьбах. В ушах стоят непрекращающиеся громкие причмокивания, которых Сайно совершенно не стесняется, и которые заставляют Тигнари безбожно течь. Это правда невыносимо. Роль мученика доставалось ему редко, но, по всей видимости, очень метко, иначе никак он это объяснить не мог. — Сайно, боже мой, пожалуйста.. — всё-таки сбивчиво шепчет Тигнари, чувствуя, как разъезжаются ноги. — Я не могу больше, я хочу.. — Сайно не даёт ему договорить. Он отпускает талию в угоду тому, что вновь толкается пальцами внутрь, вгоняя их до упора, и Тигнари всего бросает в жар от таких внезапных действий. Он крупно вздрагивает, заходясь в стоне, и Сайно припадает к нему. Такое он уже проворачивал, и в тот раз чужая реакция ему очень понравилась. Тормоза срывает окончательно, когда Тигнари тянется рукой назад, вцепляясь ему в волосы и ещё сильнее вжимая лицом в себя. А Сайно только и рад. Он лишь сильнее раскрывает рот, скользит языком между своих пальцев и старательно вылизывает то, что ещё осталось. Мыслей о том, что это ужасно, уже нет. Из-за собственной позы стояк плотно вжимается в кровать и Сайно, если честно, даже больно. Но эта боль отдаётся где-то на периферии разгорающимся возбуждением. Несмотря на то что, как ни посмотри, бо‌льшая часть власти явно у Сайно, из-за факта того, что он может лишь жалко тереться о кровать, мужчина всё равно чувствует небольшой чужой контроль. И переключать внимание на себя он точно не собирается. Вновь проталкивая пальцы внутрь, Сайно прицельно попадает по простате и Тигнари, кажется, неумышленно пытается отдалиться от столь яркой стимуляции, из-за чего почти больно тянет за волосы, и его приходится чуть крепче зафиксировать перед собой. Судя по запрокинутой голове и открытому в беззвучном стоне рту, прямо сейчас он считает перед глазами звёзды. И Сайно дико хочется помочь ему в этом. Поэтому парень всё же отпускает талию, которую он был готов сжимать в своих лапах до синяков, и скользит ниже. Оглаживая поджавшийся живот, Сайно заключает чужой член в кольцо. Подстроиться под толчки трудно, потому что пальцы с языком движутся вразнобой, а ладонь на члене, кажется, только добавляет Тигнари хаоса. Он не сдерживает высоких стонов, когда Сайно, жмурясь и окончательно теряясь в доставляемом своему крышесносному парню удовольствии, решает его больше не мучать. Сайно не тянет, лишь размазывая вязкий предэкулят и сразу беря большой разгон со всех сторон. Он не успевает даже сглатывать слюну, отчего между ног у Тигнари становится настолько влажно, что на простынь капает. Его не хватает надолго. Тигнари почти воет, вцепляясь Сайно в волосы и так хорошо сжимаясь на его пальцах и языке в оргазме, что мужчине кажется, что он сейчас кончил вместе с ним. Он не прекращает движение руки на члене, своеобразно продлевая чужое удовольствие, от которого напрямую зависела собственная душевная удовлетворённость. Тигнари обмякает, теперь уж точно не в силах держать себя приподнятым, и самостоятельно соскальзывает с чужих пальцев. На мгновение Сайно даже волнуется, в сознании ли Тигнари, потому что он пару секунд лежит мёртвым грузом на кровати, стараясь перевести дух. Загнанно дыша, Сайно прижимается щекой к чужому бедру и всё не может прийти в себя. Только тут он понимает, что реально умрёт, если Тигнари его не коснётся. Или хотя бы он сам. Низ живота сводит натуральной болью от возбуждения, когда Сайно привстаёт на локте и по-новому оглядывает Тигнари. Он думает упереться обратно в чужую ягодицу, чтобы самозабвенно подрочить себе и довести до логичного, теперь уже вполне заслуженного финала, но Тигнари опережает все воображаемые действия. Он отпинывает Сайно, чтобы тот дал ему перевернуться, и активно хлопает рядом с собой. — Иди сюда, — не дожидаясь, пока мужчина самостоятельно сообразит, Тигнари хватает его за руку и тянет к себе. — Быстрее, давай, — он ласково оглаживает лицо Сайно, убирая налипшие на лоб пряди волос, и проводит пальцами по опухшим от ласок губам. — Такой красивый, — шепчет Тигнари, прежде чем одарить Сайно чувственным поцелуем. Чувственный поцелуй быстро превращается в какой-то оголтелый, потому что желание съесть Тигнари никуда не делось. Сайно жмётся к любимому телу, желая восполнить тактильный пробел, и протяжно стонет, когда чужая ладонь накрывает его член. Он вцепляется в плечи Тигнари и теряет какую-либо возможность отвечать на длительный поцелуй, в силах лишь жмуриться от накатывающего головкружащего наслаждения, и жарко дышать в чужой рот. По ощущениям виски немеют, а сам Сайно лишь сильнее вжимается в Тигнари, когда тот безжалостно дрочит ему, прикусывая нижнюю губу. Хватает буквально ещё пары движений, прежде чем мужчина бурно кончает, рефлекторно толкаясь бёдрами в подставленный кулак. Сайно безвольной лужицей растекается рядом с Тигнари, переплетаясь с ним конечностями. Тигнари любовно жмётся к его груди, удобно укладывая голову на чужой руке, и ласково гладит спину Сайно. Но долго понаслаждаться умиротворением он не даёт, потому что решает, как обычно, дать свои невероятно важные комментарии: — Ты такой грязный, Сайно. Но это было очень в твоём стиле, знаешь, — Тигнари откровенно ехидничает, и Сайно чувствует, как краснеет по-новому. — Прекрати, пожалуйста, — вместо этого Тигнари тут же переходит на шёпот, и Сайно бессильно смотрит на потолок. — Нари, перестань.. Но Нари, конечно, перестать не мог.