Часть 1
14 мая 2026 г., 11:18
Семь месяцев — это время, когда каждый шаг дается с трудом, а живот становится центром вселенной.
В случае с Чонгуком ситуация осложнялась его природной хрупкостью. Врачи называли это «астеническим типом», но для Тэхена это значило лишь одно: его омега как редкий цветок, которому нужно вдвое больше тепла и втрое меньше сквозняков.
Из-за низкого гемоглобина у Чонгука часто темнело в глазах, а из-за небольшого защемления нерва в пояснице левая нога иногда подкашивалась. Тэхен каждый раз хватался за сердце, когда омега оступался на ровном месте.
— Опять? — негромко спросил Тэхен. Его большая ладонь уже скользнула под футболку мужа, накрывая напряженный живот.
Чонгук сидел на кровати, прислонившись спиной к широкой груди Тэхена. Живот был уже тяжелым, отчетливо выпирающим под тонкой хлопковой футболкой, и малыш внутри сегодня был особенно капризным, заставляя Чонгука то и дело прерывисто вздыхать.
— Тэ... — прошептал Чонгук, откидывая голову на плечо мужа. — Он так сильно пинается.
Омега тяжело выдохнул и нахмурился. Ребенок внутри словно решил проверить его на прочность, с энтузиазмом отрабатывая свои удары прямо по его печени и ребрам.
Тэхен тут же потянулся рукой к правому боку, почувствовав движение малыша.
— Тш-ш-ш, малыш, веди себя потише, иначе, когда ты выйдешь, нам придется серьезно поговорить.
Альфа говорил со всей серьезностью, с которой можно говорить с еще не родившимся ребенком. Чонгук не удержался от смешка.
Малыш, к удивлению обоих, не успокоился. Почти сразу последовал новый, особенно болезненный толчок, заставивший его вздрогнуть.
Чонгук тихо всхлипнул, сгибаясь под тяжестью удара. Слезы сами выступили на глазах. Казалось, маленькому альфе уже не терпелось увидеть этот мир. И омега не мог не разделять его желание, мечтая лишь о том, чтобы эта боль наконец осталась позади.
Тэхен пересел поудобнее, притягивая омегу к себе так, чтобы тот оказался полностью в его объятиях. Альфа старался не паниковать, он понимал это состояние, когда боль смешивается с усталостью и гормонами.
— Дыши со мной, милый, — Тэхен прижался щекой к виску омеги, согревая его своим дыханием. — Малыш просто хочет твоего внимания.
Обе руки альфы обвили омегу, создавая своего рода кокон из тепла. Тихий шепот и теплые руки мужа действовали лучше любого лекарства. Ребенок внутри, словно почувствовав что-то, еще пару раз толкнулся, но не так резко, а потом, наконец затих, словно прислушиваясь.
Чонгук обмяк, пряча лицо на шее мужа. Его плечи еще подрагивали от редких всхлипов, но напряжение в теле начало уходить.
— Я так устал, Тэ, — прошептал он в шею альфы, марая его домашнюю футболку слезами. — Мне кажется, я совсем не справляюсь. Постоянно плачу, у меня всё болит... Я чувствую себя таким слабым.
— Ты не слабый, — Тэхен мягко отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. Он взял край одеяла и осторожно вытер мокрые дорожки с щек Чонгука. — Ты делаешь огромную работу. Дай себе право на эти слезы. Я здесь как раз для того, чтобы ты мог поплакать, пока он там строит из себя чемпиона по боксу.
Тэхён мягко улыбнулся, и Чонгук, растроганный, невольно улыбнулся в ответ.
— Ну вот, — альфа поцеловал его в кончик носа. — А теперь давай сделаем тебе уютно. Ты же хотел переложить вещи?
Чонгук кивнул, чувствуя, как внутри снова просыпается то самое знакомое желание свить вокруг себя убежище. Он потянулся к стопке вещей на краю кровати.
— Поможешь мне? — тихо попросил он. — Хочу, чтобы здесь было больше твоего запаха.
Альфа молча принялся помогать. Он встал, мягко отодвинув омегу от себя.
Тэхен лишь послушно подавал вещи, которые Чонгук выбирал с особой тщательностью.
Сначала пошли два мягких пледа, их омега уложил плотным кольцом по периметру матраса. Затем наступила очередь подушек, из которых Чонгук выстроил своеобразные стенки.
— Твой серый свитер… — Чонгук протянул руку, и Тэхен тут же вложил в его ладонь мягкую, шерстяную вещь. — И твои футболки… Все.
Альфа замер лишь на мгновение, а затем без лишних вопросов подошел к шкафу. Сгреб в охапку все свои футболки и бережно отнес их в гнездо.
Чонгук принимал каждую вещь со всей серьезностью. Он не просто бросал их в общую кучу, омега вплетал каждую футболку в стенку своего убежища, стараясь сделать так, чтобы ткань, сохранившая запах Тэхена, соприкасалась с его кожей.
— Вот так… — выдохнул омега, когда последняя футболка заняла место под его поясницей.
Он неловко перекатился набок, устраиваясь в самом центре этого хаоса из одеял и одежды своего мужа. Гнездо получилось высоким, глубоким и невероятно теплым. Чонгук подтянул серый свитер ближе к лицу, утыкаясь в него носом, и прикрыл глаза. Тревога, терзавшая его в последнее время, наконец отступила, сменяясь вязкой, уютной сонливостью.
Тэхен лишь молча наблюдал, не решаясь прервать этот момент хрупкого покоя. Он смотрел, как его сильный, но сейчас такой уязвимый омега, буквально растворяется в его вещах. Чонгук в гнезде казался таким крошечным, даже несмотря на внушительный живот, который тот бережно придерживал рукой даже в полусне.
— Иди ко мне, — сонно пробормотал Чонгук, приоткрывая глаза и вытягивая руку. — Тэ, забирайся внутрь. Нам тебя не хватает.
Альфа улыбнулся. Гнездо было не самым просторным местом для двоих, но отказать Чонгуку он не мог. Тэхен максимально осторожно, чтобы не разрушить стенки, выстроенные мужем, скользнул под одеяло. Он лег сзади, бережно притягивая Чонгука к своей груди и подкладывая руку под его голову.
— Порядок? — шепнул он, чувствуя, как омега расслабленно откидывается на него, доверяя свой вес и вес их сына полностью.
— Почти, — Чонгук перехватил свободную ладонь Тэхена и прижал её к своему животу. — Теперь порядок.
Малыш внутри, словно удовлетворенный тем, что отец рядом, лишь лениво перекатился, не причиняя боли. Чонгук глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть семи месяцев становится чуть менее невыносимой, когда эту ношу не приходится нести одному.
Омега расслабился так глубоко, как не расслаблялся последние несколько недель. Тяжесть в пояснице, которая обычно не давала ему покоя ни днем, ни ночью, поддалась теплу гнезда и близости альфы.
Тэхен же не смыкал глаз. Он слушал, как выравнивается дыхание Чонгука, становясь глубоким и мерным. В этой идеальной тишине, которую нарушал только далекий шелест листвы за окном, альфа чувствовал себя единственным стражем этого крошечного мира. Он перебирал пальцами край своего свитера, в который вцепился Чонгук, и понимал, что готов вечно приносить сюда каждую вещь из своего шкафа, лишь бы его омега больше не плакал от усталости.
Альфа уже почти сам погрузился в дрему, убаюканный теплом гнезда и трогательным сопением мужа, когда слух, обостренный инстинктом защитника уловил потусторонний звук.
Где-то внизу, в районе просторной кухни-гостиной, раздался глухой стук. Это был отчетливый, металлический лязг, будто кто-то задел подставку для ножей или уронил на кафель что-то тяжелое.
Тэхен мгновенно напрягся. Охрана, дежурившая в гостевом домике у ворот, молчала — значит, внешние датчики ничего не зафиксировали.
Горничная госпожа Пак уехала на выходные к семье еще утром, и они должны были остаться в огромном особняке совершенно одни.
Звук повторился. На этот раз это был тихий, едва уловимый шорох — словно подошва обуви прошаркала по полированному камню пола.
Тэхен осторожно приподнял голову, его челюсти сжались. Он мог бы спуститься. У него в кабинете, рядом со спальней, в сейфе, лежал зарегистрированный пистолет, а тревожная кнопка была под рукой. Но как только он попытался немного отстраниться, Чонгук во сне жалобно хмыкнул и еще крепче вцепился пальцами в его домашнюю футболку, неосознанно притягивая альфу обратно.
Омега сейчас был слишком уязвим. Если Чонгук проснется в пустой комнате и почувствует страх Тэхена, его накроет такая паника, которая может стоить здоровья им обоим.
Альфа замер, принимая решение за доли секунды. Он не оставит его. Не сейчас, когда Чонгук наконец-то нашел покой в этом гнезде.
Тэхен медленно, миллиметр за миллиметром, дотянулся до тумбочки и нащупал телефон. Экран вспыхнул, слепя в темноте. Он открыл приложение видеонаблюдения, выводя на экран камеры первого этажа. Картинка в ночном режиме была зернистой и серой: пустая кухня, безупречно чистые столешницы, тени от штор в гостиной. Никого.
«Возможно, просто перепад напряжения в технике?» — мелькнула мысль, но интуиция альфы продолжала выть сиреной.
Альфа набрал сообщение начальнику охраны, который дежурил в небольшом пристрое у въезда на территорию:
«Проверьте первый этаж и периметр. Внутри какой-то шум. Я остаюсь в спальне».
Ответ пришел через минуту:
«Принято. Всё чисто, камеру в коридоре проверили — помех нет. Возможно, сработала вентиляция. Мы на связи».
Тэхен чуть расслабил плечи, но тревога не отступила. Он перехватил Чонгука поудобнее, накрывая его ладонь своей прямо поверх живота. Малыш внутри, словно чувствуя тревогу отца, снова завозился, и Тэхен принялся медленно поглаживать натянутую ткань футболки, успокаивая обоих.
— Я здесь, — одними губами прошептал Тэхен, когда Чонгук беспокойно повел носом, почувствовав резкий выброс адреналина в запахе мужа.
Тэхен заставил себя дышать ровно. Если внизу кто-то и был, ему придется пройти через труп альфы, прежде чем он доберется до его семьи.
***
Тепло камина приятно согревало пятки Чонгука. Он сидел в гостиной, мерно покачиваясь в кресле-качалке — совсем как бабуля Коко из того мультфильма, который они смотрели с Тэхеном на втором месяце. Тогда Чонгук плакал так горько, что альфа решил в принципе ограничить ему просмотр подобных драм, оберегая его нервы. Чонгуку по-настоящему было жаль своего мужа. Тэхен терпел всё, никогда не возражал, исполняя любые капризы и сводя на нет все ссоры и истерики своей бесконечной нежностью. Внезапно краем уха омега уловил шум в одной из гостевых комнат неподалеку. В последнее время Чонгук только и делал, что спал урывками, потому что малыш не давал ему покоя дольше пары часов, начиная беспокойно дергаться и причинять боль. Из-за этого постоянного недосыпа у омеги ухудшилась концентрация, память подводила, а настроение менялось со скоростью света. Даже сейчас он не особо помнил, как вообще оказался в этом кресле, почти полностью утонув в объемном кардигане мужа. — Тэ? — голос Чонгука прозвучал совсем тихо, почти утонув в мягком треске дров в камине. Ответа не последовало. Омега напрягся, пальцы непроизвольно сжали плотную вязку кардигана. Обычно стоило ему просто тяжелее выдохнуть, как Тэхен тут же оказывался рядом, словно у него был встроенный радар на любое желание или дискомфорт пары. Чонгук полностью открыл глаза, потерянно оглядываясь в сторону гостевой комнаты, откуда мгновение назад донесся звук. В голове стоял туман от недосыпа, и реальность немного плыла. — Милый? Ты там? — снова позвал он, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая тревога. — Малыш, я здесь, — вдруг отозвался голос Тэхена. Звук шел сверху, со стороны второго этажа, из их спальни. Голос звучал совершенно обычно, тот же низкий, бархатный тембр, та же мягкая интонация. Но Чонгук вздрогнул. Он не слышал, чтобы альфа поднимался по лестнице, а в их доме шаги Тэхена всегда были отчетливыми, какими бы мягкими они ни казались. — Поднимись ко мне, родной. Сюда, — добавил голос сверху. Холодок пробежал по позвоночнику омеги. Ему стало не по себе. Это было абсолютно не в стиле Тэхена — просить Чонгука, которому каждый шаг давался с трудом из-за защемленного нерва и тяжелого живота, тем более преодолевать лестницу. Альфа скорее сам слетел бы вниз на крыльях, чем заставил бы его подниматься. — Тэхен?.. — испуганно переспросил омега, вцепившись в подлокотники кресла. Сердце забилось где-то в горле. — Почему ты... Договорить он не успел. Со стороны прихожей раздался резкий звук — щелчок замка и тяжелый вздох. В дом, впуская порцию холодного воздуха, вошел Тэхен. Он был в легкой куртке, с немного растрепанными волосами и ключами в руках. Чонгук вскрикнул, едва не соскользнув с кресла. Увидев мужа у порога, он замер, переводя безумный взгляд с входной двери на лестницу, ведущую на второй этаж. — Эй, эй, тише! — Тэхен в два шага преодолел расстояние до кресла и упал на колени перед мужем, подхватывая его за дрожащие плечи. — Лучик, ты чего? Что случилось? Чонгук дышал так часто, что у него начало темнеть в глазах. Он судорожно указывал пальцем на потолок, не в силах вымолвить ни слова. — Ты... ты только что был там, — наконец выдавил он, всхлипывая. — Ты звал меня наверх. Тэ, ты сказал мне подняться! Лицо Тэхена мгновенно изменилось. Вся мягкость улетучилась, сменившись ледяной сосредоточенностью. Не стал смеяться или списывать всё на гормоны и галлюцинации, а воспринял слова омеги со всей серьезностью, которую только можно было представить. — Маленький, посмотри на меня, — Тэхен взял его лицо в свои теплые ладони, заставляя сфокусировать взгляд. — Я просто выходил на десять минут к ребятам из охраны, нужно было уточнить пару деталей. Ты так крепко спал, что я не решился тебя будить. Он почувствовал, как Чонгука забила крупная дрожь. Тэхен крепко прижал его к себе, закрывая своим телом от лестницы и темных проемов комнат. — Я верю тебе, — твердо произнес альфа, и его рука легла на живот омеги, успокаивая встревоженного малыша. — Тише. Я здесь. Больше я никуда не выйду. Чонгук всхлипнул, пряча лицо на шее мужа. Весь его мир, и так расшатанный гормонами и недосыпом, окончательно поплыл. Он не понимал, где кончается его сон и начинается эта странная, пугающая реальность огромного дома. — Мне страшно, Тэ... я не понимаю... Тэхен крепче прижал его к себе, закрывая ладонью затылок омеги. Он понимал, что Чонгук в его нынешнем состоянии мог просто провалиться в пограничное состояние между сном и явью. Но интуиция, которая мучила его ночью, теперь буквально кричала о том, что в этом доме что-то не так. Он не стал медлить, видел, как Чонгука трясет, как белеют его губы от каждого шороха. Оставлять его внизу, в открытой гостиной, было нельзя. — Мы идем наверх, — твердо сказал альфа, помогая омеге подняться. Тэхен крепко обхватил Чонгука за талию, практически принимая на себя его вес, чтобы снять нагрузку с больной спины и дрожащих ног. Свободной рукой Тэхен быстро набрал сообщение охране: «Двое внутрь. Полная проверка первого этажа и гостевого крыла. Тихо». Когда они подошли к лестнице, Чонгук вдруг резко замер. Его пальцы, до этого просто державшиеся за рукав куртки мужа, впились в предплечье Тэхена с неожиданной силой. — Тэ... — омега посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах, полных слез, читалась не просто паника, а отчаянная мольба. Он перевел взгляд на второй этаж, туда, где за закрытой дверью их спальни осталось его гнездо. То самое убежище, которое он так кропотливо строил из вещей Тэхена, вплетая в него свой запах, свои страхи и свою любовь к будущему ребенку. — Туда нельзя... — прошептал Чонгук, и его голос сорвался. — Тэ, не пускай их туда. Там... там всё наше. Чужим нельзя. Тэхен замер на ступеньке. Он понимал этот инстинкт. Гнездо — это территория абсолютной интимности, и впустить туда чужих альф из охраны для Чонгука сейчас было почти физически больно, словно осквернение чего-то глубоко личного. Но при этом Чонгук не разжимал пальцев. Он боялся отпустить Тэхена одного в эту темную тишину спальни, откуда его только что звал призрачный голос. Но и сам зайти туда, где только что было совершено нечто необъяснимое, он не находил в себе сил. — Маленький, послушай меня, — Тэхен развернулся к нему, закрывая своей широкой спиной обзор на лестничный пролет. — В спальню никто не войдет. Я обещаю. Охрана останется на первом этаже и у дверей кабинета. — Ты... ты пойдешь туда один? — Чонгук прижался щекой к его плечу, его дыхание обжигало кожу Тэхена. — Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня за дверью, но и внутрь... мне страшно туда заходить, Тэ. Там кто-то был. Кто-то говорил как ты. Тэхен чувствовал, как его собственное сердце тяжелым молотом бьет в груди. Ситуация была патовая: Чонгуку нужно было его гнездо, чтобы успокоиться, но теперь само это гнездо вызывало у него ужас. — Мы сделаем так, — Тэхен мягко взял его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Я зайду первым. Ты будешь стоять в дверях, и наблюдать за мной. Я проверю каждый угол, каждый шкаф, загляну под кровать. Вытравлю оттуда любую тень, которая посмела тебя напугать. А потом я запру дверь изнутри, и мы останемся только втроем. Только ты, я и малыш. Чонгук судорожно выдохнул, сглатывая ком в горле. Он всё еще дрожал, но кивнул, соглашаясь на этот единственный возможный компромисс. Они начали медленное восхождение. Тэхен чувствовал, как с каждой ступенькой рука Чонгука сжимается всё сильнее. Альфа же шел с каменным лицом, готовый растерзать любого, кто окажется за дверью их спальни, посягнув на святая святых их семьи. Когда они достигли верхней площадки, Тэхен почувствовал, как воздух в коридоре стал будто бы плотнее. Дверь в спальню была приоткрыта именно так, как он её оставил, уходя вниз. Тэхен почувствовал, как Чонгук буквально вжался в его бок, когда они остановились перед дверью. Омега дышал рвано, и его свободная рука неосознанно легла на живот, придерживая его, словно пытаясь защитить малыша от того, что могло скрываться в темноте комнаты. — Все будет хорошо, — негромко, но твердо произнес альфа. Он толкнул дверь ногой. Она бесшумно отворилась, являя их спальню в вечернем закате. Внутри было тихо. Гнездо выглядело нетронутым в центре огромной кровати. Но теперь, в этой тишине, оно казалось Чонгуку не убежищем, а ловушкой. — Стой здесь, на пороге, — скомандовал Тэхен. Он вошел внутрь. Омега остался стоять в дверном проеме. Тэхен же начал методичный обход. Он рывком распахнул дверцы гардеробной — пусто. Заглянул в ванную комнату — только кафельный блеск и запах дорогого мыла. Альфа дошел до кровати, нагнулся и проверил пространство под ней. Затем он подошел к окну, плотно задернул тяжелые шторы и обернулся к замершему на входе Чонгуку. — Здесь никого нет, лучик. Только мы. Но Чонгук не двигался. Он смотрел на свое гнездо, и его била крупная дрожь. В его голове всё еще звенел тот голос — бархатный, глубокий, абсолютно тэхеновский, который звал его сюда. — Тэ... — прошептал он, и слезы снова брызнули из глаз. — Мне кажется, оно пахнет... не так. Тэхен мгновенно оказался рядом, обхватив омегу, осторожно завел его в комнату и закрыл дверь на замок. — Оно пахнет тобой, — Тэхен уткнулся носом в шею Чонгука, жадно вдыхая его аромат, смешанный с запахом молока и тревоги. — И немного мной. Больше ничем. Он осторожно подвел омегу к кровати. Чонгук опустился на край, но не спешил забираться внутрь гнезда. Он выглядел потерянным, словно его лишили последнего безопасного места на земле. — Давай переложим вещи, — вдруг предложил Тэхен, понимая, что омеге нужно вернуть контроль над пространством. — Давай. Выбрось все, что тебе не нравится. Я принесу другую одежду. Те, которые на мне были сегодня, они еще сильнее пахнут. Чонгук посмотрел на него с надеждой. Эта простая, почти бытовая задача немного отвлекла его от ужаса. — Да... — всхлипнул он, начиная дрожащими руками разбрасывать подушки, которые он выстраивал с такой любовью пару дней назад. — Эти не те. Они... они слышали тот голос. Я не хочу их. Тэхен молча принялся помогать. Он стаскивал с себя куртку, затем футболку, оставаясь с голым торсом в прохладной комнате, и протягивал вещи Чонгуку. Омега хватал их, прижимал к лицу, проверяя запах, и только после этого укладывал вокруг себя. В какой-то момент, среди этого хаоса из перекладываемых вещей, Чонгук внезапно замер. Он наткнулся на тот самый серый свитер, в который утыкался носом раньше. — Тэ... — он поднял на него глаза, полные непонимания. — Если ты был на улице... Почему этот свитер такой теплый? Словно на нем кто-то лежал? Тэхен замер. Он медленно протянул руку и коснулся ткани, ожидая почувствовать прохладу пустой комнаты, но его пальцы обожгло отчетливым, живым теплом. Кофта не просто не остыла, она была нагрета так, словно в ней только что кто-то находился. Буквально несколько секунд назад. Внутри у альфы всё похолодело. Они были внизу больше часа, а в спальне, по логике, должно было стать прохладно. — Кто-то лежал в моем гнезде, пока мы были внизу. — голос Чонгука сорвался на шепот, он с ужасом глядел на свитер. Тэхен почувствовал, как ярость вперемешку с защитным инстинктом затапливает сознание. Он резко перехватил кофту, чувствуя под ладонями это чужое, неуместное тепло. Это не могло быть самовнушением. Вещь была прогрета глубоко, до самых волокон. Глядя на побледневшего Чонгука, который уже начал оседать, хватаясь за живот от резкого спазма страха, Тэхен понял: если он сейчас подтвердит его опасения, у омеги начнется истерика, которая может спровоцировать преждевременные роды. — Малыш, посмотри на меня, — Тэхен перехватил его лицо свободной рукой, заставляя сфокусироваться на себе. Его голос звучал твердо, хотя внутри все вибрировало от напряжения. — Ты просто сам лежал на ней до того, как спуститься. Шерсть очень долго держит тепло, особенно в центре такого плотного гнезда. Ты же сам его строил, здесь как в термосе. — Но мы... мы ушли так давно... — Чонгук шмыгнул носом, глядя на мужа с отчаянной надеждой. — Ты уверен? — Абсолютно, — соврал Тэхен, не моргнув и глазом. Он скомкал свитер и, небрежно отшвырнув его в сторону, тут же притянул Чонгука к себе, заставляя его лечь в обновленное кольцо из вещей. — Это твое тепло, маленький. Твое и нашего сына. Больше ничье. Он практически силой уложил омегу, накрывая его собой, создавая живой барьер между ним и пустой комнатой. Чонгук, измотанный недосыпом и стрессом, прижался к нему, пряча лицо на груди альфы. Его плечи еще подрагивали, но уверенный тон Тэхена начал действовать как якорь. Тэхен лежал неподвижно, баюкая Чонгука в своих объятиях. Омега наконец-то провалился в глубокий, тяжелый сон. Тишина в спальне была такой плотной, что слышно было только мерное тиканье часов в коридоре и шелест ткани, когда кто-то из них шевелился. Внезапно Чонгук во сне очень медленно и аккуратно перехватил руку Тэхена, которая лежала на его животе. Он сделал это так нежно, словно боялся спугнуть момент. Его пальцы были на удивление холодными. — Ты не спишь? — прошептал Чонгук, не открывая глаз. — Нет, Лучик, я здесь, — отозвался Тэхен, поглаживая его плечо. — Тебе что-то приснилось? Чонгук ничего не ответил. Он просто начал медленно вести рукой Тэхена по своему животу, как будто показывая ему что-то. Под ладонью альфы малыш вел себя необычно тихо. Обычно он толкался резко, а сейчас под кожей ощущалось странное, медленное перекатывание, будто ребенок внутри... гладил руку отца с той стороны. — Смотри, как он тебя любит, — прошептал Чонгук. Его голос звучал как-то иначе. Слишком ровно. Без той хрипотцы, которая всегда была у него после сна. Тэхен присмотрелся к лицу мужа в полумраке. Глаза Чонгука всё еще были закрыты, но уголки губ застыли в какой-то странной, неподвижной полуулыбке. — Гуки, — позвал Тэхен, и внутри у него кольнуло недоброе предчувствие. — Посмотри на меня. Чонгук не шевельнулся. Но рука Тэхена вдруг наткнулась на что-то твердое под футболкой омеги. Прямо там, где малыш только что гладил его ладонь. Альфа осторожно приподнял край ткани и похолодел. На коже Чонгука, в том самом месте, где лежала рука альфы, проступил отчетливый, синеватый оттиск человеческой ладони. Но это была не ладонь младенца. Это был след взрослого мужчины. Пальцы были длинными, тонкими, в точности как у самого Тэхена. — Тэ? — вдруг раздался сонный голос... из-за спины Тэхена. Альфа замер, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Тот Чонгук, которого он обнимал, чей живот он только что трогал, всё еще лежал перед ним, неподвижный и улыбающийся. Но настоящий голос Чонгука — испуганный и слабый, донесся с другой стороны кровати. Тэхен резко обернулся. В паре метров от него, у самого окна, стоял настоящий Чонгук. Он стоял, пошатываясь на своей слабой ноге, закутанный в тот самый серый свитер, который Тэхен отбросил в угол. Его лицо было белым как мел. — Тэхен... почему ты обнимаешь мои подушки? — прошептал Чонгук, дрожащей рукой указывая на кровать. Тэхен быстро перевел взгляд обратно на то место, где секунду назад он чувствовал тепло тела и слышал шепот. Там ничего не было. Только гора одеял, пледов и скомканных футболок, которые в полумраке сложились в очертания человеческого тела. Рука Тэхена всё еще лежала на одной из подушек, и та была... горячей. — Ты... когда ты встал? — Тэхен подскочил к мужу, подхватывая его, чтобы тот не упал. — Я не вставал, — Чонгук прижался к нему, его зубы стучали. — Я проснулся в углу. На полу. Тэ, я не помню, как я там оказался. Я открыл глаза, а ты... ты шептал что-то одеялам и гладил их. Тэхен посмотрел на гнездо. Оно выглядело безупречно уютным. Но теперь он видел, что футболки сплетены так туго, что напоминают кокон, а одна из подушек в самом центре была продавлена так, словно на ней только что лежала чья-то голова. — Идем отсюда, — голос Тэхена сорвался на рык. Он подхватил Чонгука, стараясь не смотреть на кровать. Но когда они уже были у самой двери, Чонгук вдруг всхлипнул и обернулся. — Тэ... подожди... а где малыш? Тэхен замер. Он посмотрел на живот Чонгука. Под тонкой шерстью свитера было абсолютно ровно. Живота, который еще час назад мешал омеге дышать, просто не было. Чонгук в ужасе задрал край свитера. Кожа была бледной и гладкой. Никаких следов семи месяцев беременности. — Тэ! Где он?! — закричал омега, теряя рассудок. Тэхен вскинул взгляд на гнездо. Там, в самой середине, под горой его вещей, что-то начало медленно шевелиться. Маленькое, тяжелое, оно пробиралось сквозь ткань того же серого свитера, и из-под воротника показалась крошечная, синюшная ручка, которая начала нащупывать пустоту, имитируя те самые движения, которые Тэхен чувствовал минуту назад. Мир вокруг начал мелко вибрировать. Это не было землетрясением, это был чистый, концентрированный ужас, который заставлял зрение фокусироваться только на этой маленькой, подергивающейся ручке среди складок одежды. Чонгук обмяк в его руках, окончательно теряя сознание. Его тело стало пугающе легким, почти невесомым, как будто всё, что составляло его суть последние семь месяцев, действительно осталось там, в центре кровати. — Нет... — выдохнул Тэхен. Он не мог заставить себя подойти ближе, но и бежать было некуда. Он прижал бессознательное тело мужа к себе, пятясь к запертой двери. В голове набатом била одна мысль: «Малыш не мог просто исчезнуть. Это невозможно. Это сон. Это чертов кошмар из-за недосыпа». Но синюшная ручка в гнезде двигалась слишком реально. Она нащупала край серого свитера и сжала его в крошечный кулак. А затем из-под груды вещей донесся звук. Это был не плач младенца. Это был приглушенный, довольный вздох взрослого человека, который наконец-то устроился поудобнее. — Тэ... — вдруг прошептал Чонгук у него на руках. Альфа вздрогнул, опуская взгляд. Чонгук приоткрыл глаза. Они были полны слез, но взгляд стал странно ясным, пугающе спокойным. Он протянул руку и коснулся щеки Тэхена холодной ладонью. — Почему ты плачешь? — спросил омега. Его слова прозвучали удивительно спокойно. — Ему там тепло. Ты же сам сказал — шерсть долго держит тепло. Тэхен замер, не в силах пошевелиться. Он смотрел на Чонгука, а видел перед собой чужака. — Чонгук... — прохрипел альфа. — Посмотри на свой живот. Его нет. Наш сын... он там... Чонгук слегка улыбнулся и перевел взгляд на кровать. — Он не там, Тэ. Он везде. В этот момент свет в коридоре за дверью вспыхнул. Раздались быстрые шаги охраны и громкий стук в дверь. — Господин Тэхен! Мы вошли в дом! У вас всё в порядке? Мы видели по камерам, что в спальне открыто окно! Тэхен резко обернулся к окну. Шторы, которые он задернул, теперь были широко распахнуты, хотя он не видел, чтобы кто-то к ним прикасался. Окно было распахнуто настежь, и в комнату врывался ледяной ночной воздух, смешанный с запахом сырой земли. — Открывайте! — крикнул Тэхен, не в силах дотянуться до замка, так как обеими руками держал омегу. Дверь содрогнулась от удара и распахнулась. В комнату влетели двое охранников с фонарями. Лучи света начали метаться по стенам, по потолку и, наконец, остановились на кровати. — О боже... — выдохнул один из них, опуская пистолет. Тэхен зажмурился, ожидая увидеть самое страшное. Но когда он открыл глаза, свет фонарей освещал абсолютно пустую кровать. Никакого гнезда. Никаких вещей. Только голый матрас, на котором аккуратно, ровно посередине, лежал один-единственный предмет. Крошечный, вязаный пинеток. Один. И он был мокрым, словно его только что достали из воды. — Где вещи? — закричал Тэхен, оглядываясь. — Где гнездо?! Охранники переглянулись. — Господин... здесь ничего не было. Мы видели вас по камерам через щель в шторах... Последний час вы находились в спальне один и, казалось, разговаривали с кем-то, кого камеры не фиксировали. Тэхен почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он посмотрел на Чонгука в своих руках. Омега спал. Его живот был на месте — огромный, тяжелый, обтянутый той самой тонкой футболкой. Малыш внутри вдруг резко пнул, так сильно, что Чонгук вскрикнул во сне и прижал руку к боку. — Кошмар... — прошептал Тэхен, чувствуя, как по лицу текут слезы облегчения. — Это был просто кошмар. Он опустил Чонгука на кровать, которая теперь казалась обычной, и сел рядом, закрыв лицо руками. Охрана извинялась, проверяла окна, закрывала шторы. Но когда все вышли и в комнате снова воцарилась тишина, Тэхен почувствовал холод под своей ладонью. Он медленно убрал руки от лица и посмотрел на кровать. Чонгук спал, мирно посапывая. Но на его запястье, там, где Тэхен держал его секунду назад, остался отчетливый, синеватый след от крошечной, детской ладони. А из-под подушки, прямо под ухом спящего омеги, торчал край серого свитера. Того самого, который Тэхен собственноручно отшвырнул в угол комнаты. И свитер этот был... теплым.
