Запах книг, чернил и полевых цветов.

      Жаркое, палящее солнце было над городком. Он был таким маленьким, что не назывался селом чисто из уважения. И Чуя Накахара ненавидел это. Он ненавидел город, ненавидел родителей, что вместо "с 19 днем рождения тебя, сынок" отправили его сюда. В воздухе висела пыль.       Сказать что Чуя был в ярости — ничего не сказать. Начнём хотя бы с того, что он уже 40 минут плутает в городе, силясь найти хоть что-то здесь, не являющееся 20000-летним хламом. Тихо матерясь он подходит к очередной окраине, прислоняется к деревянному забору и устремляет взгляд вперед. Гигантское золотистое пшеничное поле идет чуть ли не до горизонта, изредка в нем мелькают деревья, а пшеница на голову выше Чуи (его рост 160).       Резкий неприятный треск и Накахара вместе с куском трухлявого забора летит вниз. Благо, поле лишь на полметра ниже, чем последняя устойчивая земля под ногами.       *здесь автор позволит себе лирическое отступление, ведь пока Накахара лежит, пытаясь не помереть от боли и проверяя, не станет ли следующий вздох последним, пока он приходит в себя и плутает по пшеничному полю, автор успеет описать этого паренька, если вдруг кто не знаком с первоисточником*       Накахара Чуя — 19-летний парень, учащийся в старшей школе. На лето родители отправили его в мелкий городок, чтобы он пришел в себя. Чуя — низкий (160 см), рыжеволосый. Имеет приятные черты лица, карие глаза и дерзкий характер. Не глуп, хоть и особо интеллектом не блещет. О своей ориентации он часто задумывался, и твердо решил, что он гетеро (хаха, как наивно). Импульсивен. Одевается элегантно, хоть в душе бунтарь. Особое чувство стиля (иными словами, за то, что человек одевается ужасно может и прибить).       Сейчас этот прекрасный джентльмен тратит лучшие годы своей жизни (целых полтора часа) на поиск выхода из этого поля. Еще через пять минут отсиживания на земле и попыток угомонить боль в ногах подается план, очевидный, и незамысловатый: пойти к дереву и смотреть дорогу в город оттуда. Почему же эта гениальная мысли не посетила рыжую головушку раньше — знает только Бог, и то, вряд ли.       На 12 минуте поиска дерева Чуя начал жалеть что бросил курить. В такую жару поле быстро бы сгорело от пары спичек. Благо, пшеница что выше паренька защищала его не только от местонахождения города но и от солнца, один балл в её пользу.       Еще 5000 лет спустя (по ощущениям) наконец мелькнул чёрный силуэт дерева. Если бы не усталость и жара, Чуя бы танцевал от радости. Он присел с теневой стороны дерева, и впал в дрему.       Проснулся он от чьего-то присутствия, однако Чую не заметили. Пользуясь своим пока еще не замеченным положением, рыжеволосый посмотрел на новоприбывшего. Во имя всех богов, кого помнил Чуя, этот парень был так красив... Высокий, голубоглазый шатен с бинтами на руках, милым лицом и приятным выбором одежды: светло коричневое пальто, рубашка, галстук, джинсы. И, о Господи, его глаза, они такие прекрасн... Нет! Стоп! Нельзя!! Плохой Чуя, очень плохой! Нельзя называть других парней красивыми или привлекательными!! — Привет, парень, я тебя не заметил. Как тебя зовут? — этот парень мило картавил, и казался довольно дружелюбным, для человека завладевшего мыслями Накахары. — меня зовут Дазай, а ты выглядишь так, словно тебе нужно помочь. Хотя бы помочь подрасти. — Пошел нахуй,— проскрежетал Чуя. Его собеседник предпочел это проигнорировать, однако его вымораживающе прекрасная ухмылка нисколько не охладила пыл, ярость и праведный гнев, готовые пролиться из рыжей катастрофы.

***

Дазай ухмылялся, глядя на проснувшегося парня. Между прочим, это рыжее недоразумение довольно привлекательное. Так думал шатен до того, как Чуя открыл рот. —.... тебе помочь? Хотя бы помочь вырасти. — Пошёл нахуй, — проскрежетал Чуя в ответ. Это были роковые слова в его судьбе и судьбе Дазая, ведь Осаму понял, что этот парень как минимум неплохое развлечение, а может, и что-нибудь поинтереснее, в то время как Накахара пытался вытеснить из головы все мысли, связанные с тем, кого он послал нахуй. — Помоги мне, голубоглазый. Я не могу найти здесь ни одного магазина, — ляпнул первое что пришло в рыжую голову. — Я бы помог, но я сейчас очень занят.. — И чем же? — Я иду нахуй, ты сам меня попросил, — "Господи боже-ж ты мой", промелькнуло в мыслях у некогда атеиста-Чуи, "этот парень издевается? Что это со мной? Раньше я бы просто избил его, почему я не могу и пальцем пршевелить? Я точно не влюблён — эту мысль надо запретить на федеральном уровне — так почему же я в его присутствии так теряюсь? Наверное, потому что он выше меня, и постоянно смотрит на меня своими ебучими красивыми глазами. Нет, это не важно, всё дело в том, что он высокий. Да, высокий. Больше ничего". За мыслями в таком духе, низкорослый рыжик упустил часть фразы Дазая. — ...затем идёшь налево, и первый дом с краю — магазин. — Проводи меня сам, — в голосе Чуи чувствовались нотки капризного ребёнка, который требует себе новую игрушку. — А самому дойти слабо? Или ты как топографический кретин в младенчестве: "маленький мальчик потеряется в большом городе", — Давай театрально переигрывал, а на его губах (которые Чуя хотел или разбить или поцеловать, оба желания одинаково сильны) играла язвительная ухмылка. — Если я не дойду, виноват будешь ты. — Ладно, пойдём, а то у меня мозги скиснут, от того что слушаю тебя.