Кофе с привкусом табака

1971 год, Велико-Тырново. В маленьком домике по-утреннему светлым прорывался сквозь занавески, и теплый запах свежеиспечённого хлеба смешивался с дымком из печи. Маленькая девочка носилась по дому, её смех звенел, как колокольчик. Вдруг кто‑то мягко, но крепко поднял её — это был отец, Виктор Смит: высокий, с слегу загорелым лицом и усталым, но спокойным взглядом. В его руках она была как в безопасности даже тогда, когда мир казался огромным. Из кухни появилась Елизавета — мать, чья улыбка была одновременно тёплой и строгой, как у тех, кто много повидал. Девочка, устроившись у отца на плече, заулыбалась ещё шире. — Кто же у нас тут проснулся? — спросила мать, и в её голосе слышалась и ласка, и игра. Виктор опустил ребёнка на пол и провёл ладонью по её плотным, тёмным волосам, как будто бережно разглаживая мысли. Девочка моргнула, в её глазах пляснуло предвкушение. — Мамочка, ты разве не забыла, что сегодня мне придёт письмо из Хогвартса? — выпалила она, и радость в её голосе была такой густой и настоящей, что взрослые не смогли сдержать смеха. Она упрямая, как весенний ветер: показала язык родителям — маленький, дерзкий жест, который рассмешил их ещё сильнее и растопил последние утренние заботы. Когда семейство завтракало, в окно постучала сова. Девочка, услышав стук, подскочила, словно подожженная. Сердце у неё зашлось от ожидания — письмо! Она выбежала к двери, схватила свёрток и вернулась, подпрыгивая от радости, словно тот самый ветер, что никогда не унимался. Письмо было плотным, с узнаваемой печатью. Её руки дрожали, когда она протянула его родителям. Виктор сперва взглянул на печать, затем — на лицо дочери: там была надежда, которую не каждый взрослый в состоянии понять. В глазах Елизаветы мелькнуло нечто большее, чем просто гордость — смесь тревоги и гордой любви, как у матери, которая сразу понимает: этот момент изменит жизнь ребёнка. — Ну что же вы сидите? Пойдёмте скорее! — торопливо сказала Николина, взяв отца за руку и потянув к выходу. Её голос звенел нетерпением; в нём было и детское нетерпение, и уверенность в том, что мир вдруг стал чуть больше и чуть добрее. Елизавета рассмеялась — тихо, чуть растроганно — и пошла следом, бросив Виктору взгляд, в котором читалась просьба: берегите её, как раньше. Виктор ответил мягкой улыбкой и ловким движением поправил ножку стола, как будто так он мог укрепить весь мир вокруг. Косой переулок встретил семейство Смит оглушительной суетой. Вокруг звенели колокольчики лавок, пахло свежим пергаментом, экзотическими специями и чем-то неуловимо волшебным. Николина шла, широко открыв глаза, стараясь рассмотреть каждую витрину, от сверкающих котлов до самопишущих перьев. В какой-то момент, засмотревшись на сову, кружившую над крышами, Нина не заметила прохожую и на полном ходу столкнулась с девочкой примерно её возраста. — Ой, извини! Извини, пожалуйста, — выпалила Николина, поправляя сумку и поднимая взгляд. Перед ней стояла девочка с необычайно яркими, огненно-рыжими волосами. На её лице рассыпались веснушки, а глаза — живые и добрые — смотрели с искренним любопытством. — Ничего страшного, я тоже засмотрелась, — рассмеялась рыжеволосая незнакомка. — Я Николина. Но можно просто Нина, — представилась она, чувствуя, как уходит страх перед неизвестным миром. Здесь, среди сверстников, всё казалось проще. — А я Лили, — девочка открыто улыбнулась и протянула руку. Нина ответила на рукопожатие, ощущая странное тепло — так зарождается дружба, которая может продлиться годы. — Это мои родители: папа Виктор и мама Елизавета, — Нина с гордостью указала на своих, которые с добрыми улыбками наблюдали за знакомством дочерей. Лили восторженно округлила глаза: — Ты русская? Такой необычный акцент! — Нет, — мягко поправила Нина, улыбаясь её энтузиазму. — Я из Болгарии. Из города под названием Велико-Тырново. — Болгария! Ого, как далеко, — Лили обернулась к своим родителям. — А это мои родители— мама Хоуп и папа Энтони. Нина вежливо кивнула, встречая теплые взгляды четы Эванс. Это был удивительный момент: два разных мира, две разные страны встретились на этой узкой магической улочке. Отцы девочек крепко пожали друг другу руки — два главы семейств, объединенные общим волнением за своих дочерей. Матери обменялись понимающими улыбками; в их глазах читалась одна и та же мысль: «Как быстро они растут». — Ну ладно, нам пора за учебниками, — спохватилась Лили, но её глаза всё еще сияли. — Встретимся в поезде! Я обязательно тебя найду и познакомлю со своим другом. Он много знает о магии! — Хорошо, — Нина помахала ей рукой. — До встречи, Лили! Дома, в Велико-Тырново, вечер опустился на город мягким бархатом. Семейство Смит сидело за столом, в центре которого дымился ароматный чай с болгарскими травами. Нина сидела, поджав ноги под себя, и слушала рассказы родителей о Хогвартсе. Она перебирала в уме события дня: тяжесть волшебной палочки в руке, шероховатость новых учебников и улыбку рыжей девочки из Косого переулка. В груди всё трепетало от нежного, щемящего чувства — это было предвкушение большого пути. Завтра её жизнь изменится навсегда, но сегодня, в лучах заходящего солнца, ей было так спокойно и уютно дома, рядом с самыми близкими. Она засыпала с одной мыслью: «Хогвартс, я иду к тебе».