В тенях города

      Звон будильника отдаётся в голове, заставляет цветные пятна плясать перед глазами. Питер жмурится, на ощупь отключает его. В ушах нещадно трещит, словно кто-то поднёс к ним по старой рации.       Всё-таки ложиться спать с сотрясением, несмотря на усиленную регенерацию, было плохой идеей, но это понимает сегодняшний Питер, а не вчерашний.       Пошатываясь, словно с похмелья, он ковыляет к ванной. Стоит его голове чуть качнутся, и звуки башни выкручиваются на максимум. Питер слышит, как шипит яичница на кухне этажом ниже, как переговариваются в коридоре только проснувшиеся Мстители, как скрипят его собственные, ещё не сросшиеся рёбра.       Патрули второй день шли по самому хаотичному сценарию. Угон автомобиля, переросший в погоню через полгорода и перестрелку, был цветочками по сравнению со столкновением с Зимним, но, Питер готов отстаивать свою точку зрения до самого конца, всё могло быть и хуже. Вчера не было ни ниндзя, ни бессмертных зомби-ниндзя, что для Чайнотауна редкость, не в обиду Железному кулаку, да и с Барнсом Адская Кухня поступила милостиво, позволив закончить стычку с Хосе без вмешательства Фиска. Большая удача, пошумели они не слабо, временно нарушив поставки.       Хотя Дабл-ди это вряд ли это убедит. Подросток передёргивает плечами, предвидя осуждающий взгляд, и тут же шипит, когда потревоженные ребра напоминают о себе. Ругаясь под нос, он всё-таки доходит до ванной.       Спускаясь вниз, после тёплого душа Питер ощущает себя заново родившимся, и из-за этого осознаёт свою ошибку слишком поздно. Он уже стоит в дверях, когда до его затуманенного разума доходит происходящие. Спокойствие, вместе с хорошим настроением, тут же исчезают.       Атмосфера на кухни царит по-настоящему домашняя. Шкворчит на плите бекон, терпкий аромат кофе наполняет воздух, Мстители уже собрались и о чем-то переговариваются. Питер старается не вслушиваться, пробираясь мимо как можно быстрее. От сильного запаха только-только успокоившаяся головная боль возвращается. Питер стискивает зубы, старательно делая вид, что всё в порядке, хотя на него и не смотрят.       Харли в центре внимания. Он сидит за столом, больше занятый разговором, чем едой, размашисто жестикулирует, что-то доказывая. Его чашка чуть не опрокидывается, но её вовремя подхватывают. Стив фыркает, но молчит, слишком веселый для отповеди. Наташа берёт на себя роль голоса разума, выговаривая об осторожности. Смеются Тони и Брюс.       Для Питера их голоса сливаются в один оглушительный неразборчивый океан, набегающий на него волнами. Звук затихает, и он делает шаг, звук нарастает, и он замирает, боясь, что упадёт. Так плохо ему впервые, и подросток уже не так уверен, что это простое сотрясение.       Внезапно плечо крепко сжимает знакомая рука. Клинт молча заглядывает в его лицо, и незаметно протягивает беруши. Он аккуратно закрывает собой подростка, пока тот не подаёт знак, что всё в порядке.       Питер благодарно улыбается, старательно игнорируя бессловесные осуждение и беспокойство Клинта. Вчера вечером всё было хорошо, так что он ничего не утаивал от Бартона, когда изъяснялся жестами в гостиной. Хотя, возможно, и слишком экспрессивно, но абсолютно точно правдиво! Его даже никто не заметил, кроме Барнса, да и тот лишь мельком.       Поединок взглядов заканчивается, когда Клинта окликает Сэм, и Питер впервые в жизни так благодарен Соколу. Подросток незаметно выдыхает и, схватив свой завтрак, выскальзывает из кухни. Почти бегом он возвращается в комнату за портфелем, жуя на ходу. В отличие от Харли ему нельзя опаздывать. Уже спускаясь в лифте, Питер находит в кармане несколько ирисок и таблетки от головной боли, которые с его метаболизмом не помогут, но теплее на душе всё равно становится. Попытка засчитана.

***

      Водитель высаживает Питера в квартале от школы Мидтауна, чтобы не привлекать внимание. За время поездки головная боль обостряется. Утреннее стояние в пробках ещё никому не шло на пользу, тем более если этот кто-то обладает усиленными чувствами. Поэтому, плетясь по знакомому тротуару, Питер почти полностью отключается, уклоняясь от прохожих на одних рефлексах.       Нед уже ждёт его в классе. Друг с первого взгляда понимает, что с Питером что-то не так и занимает последнею парту, поближе к открытому окну. Они молчат, пока не звенит звонок на урок.       Мисс Стэнфорд устраивает перекличку, а после начинает заунывно зачитывать лекцию о литературе. Её высокий голос ввинчивается в уши словно шурупы, и даже беруши не спасают. Питер начинает всерьёз рассматривать идею просто побиться головой об стену, или об парту, лишь бы заглушить его.       - Только не бейся головой об парту! – Неду удается кричать даже шёпотом, стоит ему понять, что Питер задумывает что-то отвратительно глупое. – Пит, я всё понимаю, но, если ты её сломаешь вызовут Старка.       Питер молча смотрит в ответ, всем видом показывая, что сейчас его не остановит даже второе вторжение читаури.       - Тогда я, - Нед держит драматичную паузу несколько секунд. – Не позову тебя собирать Звезду Смерти. И Лего в принципе. Никогда.       - Грязный ход. – Питер прижимается лбом к парте, закрывает глаза. – Но я принимаю поражение. Только в этот раз.       После конца первого урока боль слегка утихает. Питеру всё ещё кажется, что его череп распиливают изнутри, но теперь это делают хотя бы новыми инструментами, а не ржавой ложкой. Прогресс, однако.       В коридоре настоящее столпотворение. Ученики снуют из одного конца в другой, перебегают рысцой, с трудом балансируя с проектами в руках. Флэш стоит в дверях кабинета химии, явно ожидая появления своих главных жертв.       Стоит ему заметить Питера и Неда, как он разражается тирадой, состоящей из оскорблений и тупых шуток. Питер даже не вслушивается, привычно пропуская всё мимо ушей. Минуты тянутся словно вечность. Внезапное движение привлекает внимание, и он, не задумываясь, уходит в сторону. Вбитые Сорвиголовой рефлексы быстрее мысли, и подросток ловит себя в последнею секунду перед ударом.       - Какого черта…? – Флэш ошеломленно отступает назад, не отрывая взгляда от Питера. – Иди полечись, псих! Уже с кулаками на всех лезешь.       Громкий окрик учителя заставляет учеников зайти в класс, но Питер продолжает ощущать на себе пристальные взгляды. Нед обеспокоенно ерзает на стуле, не находя себе места. Даже лекция не привлекает его внимания.       - Пит, тебе нужна помощь? – Нед смотрит пристально и болезненно искренне. – Не забывай, я - парень в кресле, и всегда на твоей стороне.       - Не стоит, просто голова болит. – Питер улыбается. – Думаю скоро всё пройдёт, не беспокойся.       Нед не выглядит убеждённым, но больше вопросов не задаёт.

***

      Пролетая над вечерними улицами Нью-Йорка, Питер чувствует себя живым. Люди внизу останавливают, чтобы посмотреть на него, указывают пальцами, смеются. Паутина в руках натягивается и расслабляется в привычном ритме, похожим на его собственное сердцебиение. В воздухе у Питера нет проблем, нет мыслей, нет боли. Только ощущение невесомости и адреналин, бурлящий в крови.       Однако это не длится долго. Адская кухня раскрывает свои недра, и спустя десяток минут, Паук уже приземляется в подворотне у старого боксёрского зала. Заходит внутрь через чёрный вход, запирая за собой дверь.       Внутри царит привычный полумрак. Свет с улицы пробивается через грязные окна под потолком, высвечивая столбы пыли. Питер кидает свой рюкзак на скамейку у стены, садиться рядом с ним.       - Паук. – голос раздается у подростка над головой, заставляя подскочить на месте. Сорвиголова бесшумно спрыгивает вниз. – Сегодня вовремя, похвально.       - Я никогда не опаздываю, только задерживаюсь! – Питер улыбается.       - Даже в тот раз, когда ты пришел на полчаса позже, потому что гладил уличных кошек?       - Вообще то, очень важная причина. – подросток пожимает плечами. – Я пытался узнать у них информацию, но они не раскололись. Крепкие орешки.       Сорвиголова хмыкает, и Питер внутренне ликует. Для этого стоика, это эквивалентно настоящему смеху. Неожиданно мужчина подходит ближе, наклоняет голову, прислушиваясь.       - Ты не говорил о трещине в черепе. – он хмурится, мгновенно лишаясь какого-либо намека на веселья. – Не думаю, что тренировочный бой сейчас хорошая идея.       - Но… - Паука прерывают взмахом руки.       - Помнишь, что я тебе сказал в самом начале? – Сорвиголова выпрямляется, слово готовится к нападению. – Мои тренировки – мои правила, и я не допущу тебя с такой травмой.       Всё что остается Питеру это смириться. За время своего знакомства со старшим линчевателем, он успел понять, что спорить в такой ситуации абсолютно бесполезно. Дабл-ди просто уйдёт в глухую оборону и не сдвинется с места ни на дюйм. Да и сам Паук понимает, что в таком состояние мало на что способен.       - Хорошооо… - Питер, уже собиравшийся уйти, внезапно замирает. Его поражает странная, но очень весёлая идея. – Дабл-ди, а как у тебя с испанским?       Сорвиголова молчит несколько секунд, явно смущённый вопросом. Тишина начинает становиться неловкой, и подросток судорожно придумывает способ отшутиться, когда линчеватель всё же отмирает.       - Не плохо, а что именно тебе нужно?       - Помощь в домашнем задание. – Питер скрывает тревогу за смехом. – Хотя, наверное, это очень-очень глупый вопрос, так что, я пойду.       - Стоп, иди сюда. – Сорвиголова садится на скамейку, хлопает по месту рядом с собой. – Мне нужно больше конкретики.       Питер не может оказаться или увильнуть от собственного предложения.       Записывая ответы, подросток внутренне хихикает. Мистер Холен никогда не догадается, какая история скрывается за этим сочинением.