Царевич Сюй и Чжулю Бессмертный

– Владыка! – Раздалось со всех сторон. Вэнь замер. По привычке он опять перестал моргать. Сердце заполошно забилось, а пальцы закололо словно. Не рассчитывал царевич на столь скорую встречу. – Вэнь Сюй. – Тягучая как мёд бархатистость голоса Чжулю заставила Сюя прикусить нижнюю губу. Живот сладко потянуло. – Таким статным ты стал. – М-меня знаете? – Конечно. Ведь ты бывал в царствие моём. Как не знать. – Хмыкнул Бессмертный и сделал шаг вперёд. – Таким миловидным вырос. Загляденье. Снова оживились девичьи голоса, наперебой шепча: – О, наш Владыка так добр. – Да-да, так щедр! – Он тому, кто сядет с ним на трон, коль будет по любви, то все самоцветы мира в дар преподнесёт! Вэнь Сюй невольно, (он так себе сказал), невольно представил как два чёрных трона друг с другом стоят и как царевич трёхсот двадцатого царства в мехах, ластится к любимому мужу бледному, властителю посмертия. Он испуганно моргнул, тут же страшась, что перед ним видение пропадет, но Чжулю никуда не исчезал. Его стать была тверда и незыблема. – Вэнь Сюй. – Вновь позвал Чжулю и руку протянул. – а-Сюй. Сюй причмокнул губами, да уже хотел шаг сделать. – Вэнь Сюй! Дурачина! – Донёсся голос Вэнь Цин из-за пазухи. Растерянно нахмурился Сюй, замер на пару мгновений, а затем чуть дрожащей рукой достал зеркальце зачарованное. И там, в отражении вновь был образ любимейшей цзе, что вся красная как рак на Погребальном кургане, пыхтела, и на него в упор посмотрела. – Ты! Разуй глаза! Мавка пред тобою ж! – Затараторила Цин, испуганно рукой махая из стороны в сторону. – Мавка? – Ты сомневаешься, что я Владыка здешних мест? – Чжулю Бессмертный нахмурился и ладонь протянутую в кулак сжал. – Да как же не сомневаться. Известно давно – путь ко дворцу Бессмертного охраняется теми, кто любого собьёт с толку здравого и до цели не даст дойти. – Царевна скрипнула зубами и строго глянула на брата, проверяя, не очарован ли он ещё. – Ох, а-Цин. Этот голос заставил обоих Вэней вздрогнуть. Ведь принадлежал он юной княгине Цзян, что в лёгком ханьфу стояла в тени деревьев. Выражение лица её было невероятно трагичным и грустным, отчего становилось как-то стыдно и неприятно. Не должна была бы такая красавица испытывать такую тоску. – а-Цин, ты не пришла ко мне. Ты совсем меня не любишь, да? – Ты…ты мавка. – Прошептала потерянно Вэнь Цин, но не отвела глаз от той Яньли. – Тебе книги да твои эксперименты дороже меня. Вот правильно я за царевича выхожу! Твоё сердце, что дряхлая кора, сухой переплёт. – Мавка. Мавка. – Царевна вздрогнула и чуть опустила зеркало, что Вэнь Сюй теперь не мог рассмотреть как следует выражение лица цзе. Но и без того он знал как эти слова ранили. Ведь не раз уж, и не два, приходили к Цин свататься, да только она всех посылала, на брак не соглашалась, не влюблялась. В библиотеках да трупах копалась. Вот и пошла в народе молва, что царевна старшая чёрствая, что сухарь, не умеет её сердце любить. Сюй слухи пресекал, а балаболов наказывал. Вот и сейчас, взревел он, да как подпрыгнул от возмущенья: – Да как смеете?! Моя цзе самая чуткая на всем белом свете. Нет человека, что чувствовал бы так тонко, как она! Вы на неё наговорили, теперь извиняйтесь! Прощения просите немедля! Всё вокруг замерло от слов царевича. Чжулю впереди него пораженно застыл и часто заморгал. – Чего замолчали? А-ну, быстро! – Сюй крепче сжал ручку зеркала. Вэнь Цин слабо улыбнулась и покачала головой. Она не верила, что эти существа извинятся. – а-Сюй. Мы просим прощения у прекрасных мавок, что так невежливы были. И просим дозволения пройти ко дворцу Бессмертного. – Прикусив свою гордость, царевна склонила голову. – Да фигушки! Пусть тоже извиняются! – Сюй недовольно развернул зеркало к себе. – Не веди себя как ребенок. – Процедила сквозь зубы Цин. – Айя, а интересно. – «Яньли» подошла к Чжулю и закинула ему руку на плечо. – Такие связи мы любим. Так уж и быть. Я и сестры приносим свои извинения царевне Вэнь. Примешь их, а? – Да куда ж мне деваться-то? – Славно. Что ж, мы пропустим вас, но взамен, расскажите о том, что же привлекло вас в ваших сердечных привязанностях. Раздался со всех сторон шепот и смех. Казалось воздух заколыхался словно крылья птицы встрепенувшейся. – Давай же царевна! Подай пример. Расскажи о том, чего ж тебе так дорога княгиня? Чего любишь её? – Наперебой зазвучало из разных уголков. Цин тяжело сглотнула и поджала губы. Сюй было хотел ещё раз мавок отругать, но не успел. – Да как же ж её не любить-то? Княгиня…она знает больше меня. Готовит так, что сплошное объедение. Мила, упорна как река. У неё свой взгляд, свои идеи, она прекрасна в рассужденьях. Да и так…красивей на свете девушки нету. Хах. Почему-то обратила свой взор на меня, была всегда со мной добра, чутка. Мягкость дарила сердечную, чистую, особую. Под конец речи, Вэнь Цин уже почти шептала, смотря прямо на ту мавку, что её любви личину навесила на себя. Одобрительное улюлюканье раздалось из темноты. – Однако же. Прав был царевич, сердце царевны Цин не шершавый лист. – Усмехнулась ненастоящая Яньли и кивнула. – Посему, расскажу тебе о том, что знаем мы. Княгиня тут иногда гуляет и сказывает о той, кто мила ей. Столько нежности в той речи, что мы с особым трепетом ждали когда же повстречаемся. – а-Ли? – Вэнь Цин всмотрелась за спину стоящих мавок, надеясь увидеть любимую. – В сей час её здесь нет. – Мавка Яньли засмеялась и хитро блестя очами отошла в сторону. На дороге осталась мавка Чжулю. – Что же, царевич, ты нашего Владыку лишь видел мельком да и все. Но чувства столь сильны…поведай же нам! – Поведай! – Расскажи нам! – Не томи! Вэнь Сюй чуть покраснел и ухватил непонимающий взгляд цзе. Объясняться перед ней, было самым худшим из того, что царевич Вэнь делал. – Эм. Сложно. Я…просто чувствую что-то к нему. Мне его компания кажется приятной, а тишину, что мы разделяли, пускай он скорее и не знал о моём присутствии, была такой хорошей и мягкой. Как одеяло пуховое! Бессмертный…он кажется мне надежным. Вот и всё. Цин сжала свою переносицу пальцами и покачала головой. Видно было, что она явно не в восторге от речей брата. А Сюй лишь хмыкнул и пожал плечами. Что он мог-то? – И как давно? – Спросила Вэнь Цин. – Да о том, что я Бессмертного видел в видениях я узнал токмо у Мэн Яо-Га. До того, честное слово, не знал! – А что за видения? – Ох, цзе. Ну, в общем… – А не мешаем мы вам случаем? – Мавка Яньли рядом появилась и когтями заострёнными блеснула между лицом царевича и зеркалом. – Э! – Вэнь Сюй схватился за меч на поясе. – а-Сюй! Простите, мавки. – Цин с тревогой посмотрела на Сюя, а затем на мавку. – А я-то слышала, что царевна так горда. – Яньли оскалилась. – А вона, стоит только её диди, али любимой погрозить, коли сама царевна далеко, и рассыпется старшая дочка Жоханя в извинениях, как не знава кто. Эка, забава, а, сёстры? Вэнь Цин вдохнула и выдохнула тихо, стараясь скрыть раздражение. Сюй же обиженно смотрел на мавок. Он понимал, что они издеваются уж просто над его цзе, над ним! – Эгэй! У нас был уговор. – Вэнь Сюй вздёрнул подбородок и убрал ладони с рукоятки клинка своего. – Ах, ну да. – Мавка Чжулю кивнул и хлопнул в ладоши. Тут же все голоса замолчали и стало так тихо, словно в лесу более никого и не было. – Мы держим слово, царевич. И искренность ценим. Айя, ты хороший молодец. Авось, к нашему повелителю ключик найдёшь. Усмехнулись те две мавки и растаяли в дымке. – А может и нет. – Эхом отдался их голос. Вздрогнул царевич Сюй и, цокнув, поспешил вперёд, где продолжали цвести паучьи лилии. Вэнь Цин молча прикрыла глаза, собирая всё, что услышала воедино. – Значит, Бессмертный, что похитил а-Ли, тебе люб? – …цзе, я…ну, я же не знал! – То-то я смотрела, что ты вдруг замираешь и словно в сон какой впадаешь. Значит, то видения были? Я-то переживала, что просто тебя учёбой слишком нагружаю. – Продолжала девушка, припоминая всё новые детали из детства и юности. – Да ну, я сам ещё не совсем разобрался как это работает, цзе. Просто мог видеть его, если не моргал. И всё. – а-Сюй…почему ты не говорил? Это ведь опасно! – Да. Но…я не хотел тебя беспокоить. Или царя-батюшку. И… – И? – И я не хотел расставаться с ним. Сокрушённо выдохнув, Вэнь Цин замолчала и шагов пятьдесят ни один из Вэней не проронил ни слова.