Царевич Сюй и Чжулю Бессмертный

— Царевич, может… — Не сейчас, княгиня. — Сюй вогнал в ствол ещё один кинжал. Сплюнув на землю, он достал меч и сделал несколько выпадов, наступая на невидимого врага. — а-Сюй, это же не поможет. — Равнодушно отозвалась Цин из зеркала. — Тебе-то откуда знать? — Прошипел царевич, оставляя на коре царапины. — Работа такая. Быть твоим голосом разума. — Потерла переносицу девушка и нахмурилась. — «Природу не гневи, а особливо лешего». Это я кому повторяла? — Это посмертие. Это мертвые стволы. — Вот лешему будет вообще по барабану! Так что прекрати дуростью заниматься и давай поговорим спокойно. Сюй отбросил меч и развернулся к княгине с зеркалом. — Поговорим?! Наговорился уж. — Я так понимаю, этот Бессмертный тебя отверг? — Вэнь Цин чуть приподняла брови. — А незаметно? Видите ли, я мал в его очах! Таких красивых, поганец… — Если все так, что именно он и принес вашу душу обратно, то должно быть действительно для него дитя. — Княгиня чуть склонила голову, наблюдая как на мгновение боль отразилась на лице жениха. — Я тоже, например, в своих диди вижу тех же неразумных малышей, что играли в деревянных коныков. — Княгиня, вот сейчас не помогаете! — Простите. — Так, на а-Ли не кричи. — В голосе Цин послышалась сталь от которой Сюй и вправду немного вздрогнул. — И понятно, что он видит в тебе ребенка. Все же разница у вас в веснах и летах огромна. — Ой, да мне все равно! — А ему нет. И это вполне себе закономерно, а-Сюй. Скрежеча зубами, царевич спрятал меч и устроил руки на талии. С невыразимым страданием на лице, он посмотрел в зеркало. — Цзеее. Ты должна мне помочь! — Пф. Я по-твоему кто? — Моя самая умная и прекрасная цзе! Единственная и неповторимая. — Он рухнул на колени и стал челом о землю биться. — а-Сюй! Твою ж через перекати поле! А ну прекрати! — Вмиг краска залила лицо девушки. Грозно рыкнув, она посмотрела на хихикающую Яньли. — а-Ли? — Прости-прости. Просто вспомнила, как также Лань Сичэнь, витязь земли гусуланьской, передо мной поклоны бил, чтобы я с а-Чэном помогла. Вэнь Сюй замер и медленно поднял голову. — Княгиня. А, княгиня? — Ой. — Яньли прикрыла рот ладошкой, но было поздно. — А помогите и своему жениху!

***

Чжулю с непониманием смотрел на букет незабудок, который ему протягивал Вэнь Сюй. — Это… — Тебе. Все слова, припасенные Бессмертным для того, дабы изругать настырного царевича — пропали. Едва ли что-то связное Чжулю мог сказать сейчас. Живой цвет напротив так и влёк к себе, настырно рассматривая и суя букет чуть ли не под нос. — Я не знаю какие цветы ты любишь, но…раз уж мне скоро уходить, пусть хоть эти незабудки будут напоминать обо мне. — Сюй нежно улыбнулся. — И да, я всё ещё обижен на тебя! Я не ребёнок! Чжулю сделал шаг назад и постарался скрыть румянец на щеках за взметнувшейся тьмой. Показывать слабость владыка посмертия не привык. — Тебе стоит уже быть в дороге. — Да, но княгиня ещё не готова, так что…я пока тут. Не могу же я её торопить! Она же моя невеста, дева, в конце концов… — Начале начал, дурачок. — Бормочет тихо из-за пазухи Вэнь Цин в зеркале. — То есть, начале начал, да! — Ты…сколько ей нужно? — Ой, да скоморох его знает. Может день-два. Может и три, а может и недельку. Бессмертный готов был завыть от таких слов. Паника сковала тело и он не нашёл лучшего решения, чем раствориться в дымке, ускользая во дворец. Вэнь Сюй разочарованно вздохнул и сжал стебли цветов. — М-да. Не мог понравиться тебе кто-то посговорчивее? — Устало спросила Цин, желая уже искренне быть единственной в семье. — Его хочу! Цзе! — Царевич вытянул зеркало и обиженно посмотрел на неё. — Да я уж поняла. Поверь. Цзян Яньли подошла и задержав взгляд на незабудках, задумчиво протянула: — Так…значит надо хитрее. — Княгиня, прошу скажи, что у тебя есть план! Слегка постучав указательным пальцем по крылу носа, Яньли медленно кивнула. — Есть. Но он немного отчаянный. — Все, что угодно! Странная улыбка озарила её лицо.