Одна подушка, два машиниста

***

Уже стемнело. На сервер опустилась ночная приятная дымка, окутывая его словно прохладное одеяло. В последнее время всё было относительно спокойно, и на железной дороге тоже. Сейчас в кабине машиниста сидел Диамкей, который согласился подменить двух уставших после долгой смены коллег. Поезд нёсся, рассекая порывы ветра, летящие ему навстречу. Четвёртый вагон медленно покачивался в такт рельефу рельс. Внутри разгоралась борьба за одну несчастную подушку под шею: — Отдай, ты уже спал! — Я ещё хочу! Лабус и Деб развалились на одном из сидений и никак не могли поделить кусок сшитой ткани с пухом внутри. А сидели в вагоне они потому, что из кабины машиниста их любезно выкинул Дима, которому изрядно надоели их споры по каждому пустяку, — отправил в последний вагон спать на сидениях. Тем более майншилдовцы обычно в четвёртый вагон не заходили... Ах, точно. Стоит рассказать, почему поезда стали резко популярными на сервере? Всё довольно просто. Всем известные... Силы очень разозлились, когда им решили закрыть обзор «Небулой», вот и надумали преподать дуракам урок. Теперь ни у одного не работают элитры, а поезд стал основным способом передвижения по острову. Исключением был только Нео: у него есть свои, так что ему не навредил запрет. Вследствие всех этих событий Деб и Арлабус активно работали машинистами и на данный момент, в поте лица, дорабатывали и достраивали железную дорогу. Было видно, что они оба пашут изо всех сил и, в основном, вместе, плечо к плечу. А сейчас они ссорились из-за грёбаной подушки. Потому что Лабус налетел на коллегу, пытаясь забрать хоть что-нибудь мягенькое под голову. Сидения были тоже ничего, но, конечно, на подушечке спать удобнее. — Ай! Деб, блин! — А ты не лезь! — Тогда давай делить, и я не буду лезть! Повисла тишина раздумий. Дэб посмотрел на Лабуса из-под очков чуть вопросительно. — Предлагаешь вместе спать? — А что ещё делать?! Ты у меня подушку отжал! Арлабус недовольно вскинул плечами да потеребил пальцами свою форму. Ему явно хотелось спать больше, чем спорить о чём-то столь бессмысленном. — Ну... тогда поспи на мне?... Подушка всё равно мелковата для нас обоих. Деб даже улечься не успел, как его обхватили и голову положили где-то на живот. Белые волосы упали волнами на тёмную форму, а некоторые отдельные прядки путались в пуговицах, но обладателю шевелюры было совершенно плевать. Медленно он снял тёмные очки и отложил их в сторону, глядя на Лабуса. Он рассматривал каждый сантиметр его кожи и каждую прядь волос. Одну такую непослушную он подхватил двумя пальцами и начал рассматривать со всех ракурсов. Зачем? Сам не знал. Захотелось. Он подмечал каждую деталь. Ресницы, губы, щёки. Сам не знал, что заставляет его это делать. Но усталость брала верх, поэтому фуражка машиниста легла почти на всё лицо, скрывая его, а рука автоматически легла на чужую спину. Голова расслабилась, а веки стали слишком тяжёлыми. Медленно и всё тело провалилось в сон. Тёмный, без сновидений, кажущийся совершенно безнадёжным, но который напоминал: с пробуждением он поймёт то, о чём никогда не думал.