Малфой & Грейнджер: Токийские няньки

Токио, квартира Цукино — утро после концерта Чибиусы Солнце только вставало, а на кухне уже кипел чай. Гермиона сидела за столом с чашкой кофе и смотрела на Нарциссу, которая неподвижно стояла у окна. Платиновые волосы отливали серебром, плечи были напряжены. — Ты не спала всю ночь, — тихо сказала Гермиона. — Я заметила, — ответила Нарцисса, не оборачиваясь. Из спальни вышел Драко — взлохмаченный, но довольный. Он поздоровался с матерью чмокнул в щёку и бросил: — Мам, я сегодня встречаюсь с Ами. Мы пойдём в океонариум. (МOsaka Aquarium Kaiyukan) Ты не против? Нарцисса медленно повернулась. — С Ами? С Сейлор Меркурий? — Да. Она умная, спокойная, не истеричная. И очень красивая. — Драко улыбнулся краешком губ. — Ты же её знаешь. Нарцисса побледнела. Молча кивнула и снова отвернулась к окну. Драко, не заметив ничего странного, вышел. Гермиона подошла к Нарциссе, коснулась её плеча. — Что случилось? — Ничего, — голос Нарциссы дрогнул. — Просто… мой сын встречается с девочкой из этого мира. Он больше не вернётся в Англию. Никогда. А я… я хочу домой, Гермиона. Гермиона отшатнулась. — Домой? В Малфой-мэнор? К Люциусу, который душил тебя? — Не к Люциусу. К себе. К своей библиотеке, к своим вещам, к своему прошлому. Я не могу вечно жить в чужой квартире, сидеть с чужим ребёнком и делать вид, что я счастлива. — Ты была счастлива, — прошептала Гермиона. — Я видела. — Я делала вид, — отрезала Нарцисса, и в её глазах блеснули слёзы. — Я устала, Грейнджер. Устала быть сильной. Устала быть «мамой» для Чибиусы. Устала от того, что каждое утро просыпаюсь и не знаю, где мой настоящий дом. — Твой настоящий дом — там, где я, — сказала Гермиона, и её голос сорвался. — Не начинай, — Нарцисса шагнула к выходу из кухни, но Гермиона преградила путь. — Мы пять лет вместе! Ты говорила, что любишь меня! — Я люблю тебя, — тихо сказала Нарцисса. — Но любовь не решает всё. У меня есть сын. У меня есть прошлое. А здесь — только настоящее, которое никогда не станет моим. — А как же Чибиуса? — голос Гермионы стал тонким, почти детским. — Кто будет с ней? — У неё есть мать и отец. И Сая. И куча тёть в матросках. Она не пропадёт. — А я? Я пропаду без тебя. Нарцисса закрыла глаза. В комнате повисла тишина, нарушаемая только дыханием и шагами Драко в коридоре. — Я забираю сына, — наконец сказала Нарцисса. — И мы возвращаемся в Британию. В своё время. В свой мир. Гермиона хотела что-то возразить, но Нарцисса резко оттолкнула её — мягко, но твёрдо. — Не трогай меня. И вышла. Два часа спустя. Спальня Гермионы и Нарциссы Гермиона сидела на краю кровати, обхватив колени. Она не плакала — она застыла, как статуя, и только плечи иногда вздрагивали. Нарцисса стояла в дверях, глядя на неё. В руке — маленький чемодан, зачарованный для вещей. Она уже упаковала свои платья, свою палочку, свои книги. — Я ухожу через час, — сказала она. Гермиона подняла голову. Её глаза были красными, но сухими. — Иди. Ты всегда была трусихой, Нарцисса. Ты боялась признать, что любишь меня. А теперь боишься остаться. — Я не боюсь, — ледяным тоном ответила Нарцисса, но её голос предательски дрогнул. — Боишься. Ты боишься, что если останешься, то будешь счастлива. А счастье для тебя — это что-то постыдное, плебейское, недостойное леди Малфой. — Замолчи, Грейнджер. — Не замолчу! — Гермиона вскочила. — Ты пять лет грела мне постель, шептала нежности, смеялась над моими шутками — и теперь хочешь сказать, что это ничего не значило? — Это значило! — закричала Нарцисса, и на глазах у неё выступили слёзы. — Но я не могу больше! Я хочу домой! — Я твой дом! — закричала Гермиона в ответ, и тут же разрыдалась. Она рухнула на колени, закрыв лицо руками. Плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Нарцисса смотрела на неё, и внутри у неё что-то оборвалось. Чемодан выпал из руки. — Гермиона… — Иди, — всхлипнула Гермиона. — Иди, раз так хочешь. А Чибиуса спросит, где её «мама Нарцисса», а я скажу, что ты улетела на Луну. Нарцисса не выдержала. Она бросилась на колени рядом, обняла кучерявую голову, прижала к себе. — Я передумала, — прошептала она, целуя её в мокрые щёки. — Я никуда не ухожу. Прости меня, дуру ледяную. Прости. Гермиона всхлипывала, уткнувшись носом в плечо Нарциссы. — Ты хотела уйти… — Передумала, — Нарцисса поцеловала её в лоб, в нос, в уголки губ. — Не плачь. Ну пожалуйста. Я не выношу твоих слёз. — Сама виновата, — прохныкала Гермиона, но уже успокаиваясь. — Виновата. Самая виноватая леди во всех вселенных. Они сидели на полу среди разбросанных вещей. Чемодан раскрылся, и оттуда вывалилась фланелевая пижама Гермионы, которую Нарцисса тайком взяла с собой, чтобы пахло домом. — Ты хотела украсть мою пижаму? — шмыгнула носом Гермиона. — Я хотела украсть тебя, — тихо ответила Нарцисса. — Но ты слишком большая, чтобы поместиться в чемодан. Гермиона слабо рассмеялась. Нарцисса вытерла её слёзы подолом своей блузки и поцеловала — глубоко, нежно, обещая всё, что не могла сказать словами. — Оставайся, — прошептала Гермиона. — Остаюсь, — ответила Нарцисса. — Куда я без тебя и без этой бешеной малышки? Из коридора донеслось топотание маленьких ног. — Мама Гермиона! Мама Нарцисса! — Чибиуса влетела в комнату и увидела их обнимающимися на полу, растрёпанных, заплаканных. — Вы плакали? — Это от счастья, милая, — сказала Нарцисса, протягивая руки. — Иди к нам. Чибиуса плюхнулась на них сверху, обнимая обеих сразу. — Я вас люблю, — сказала она. — Обеих. — Мы тебя тоже, — сказали они хором. Вечер того же дня. Кухня. Драко вернулся из океонариума с Ами. Они держались за руки. Ами чуть заметно улыбалась — для неё это была широкая улыбка. — Мам, мы с Ами хотим попросить у тебя благословения, — сказал Драко, неожиданно серьёзно. Нарцисса подняла бровь. — Благословения на что? — На отношения, — ответила Ами спокойно. — Я провела анализ совместимости. По всем параметрам мы подходим друг другу на девяносто четыре процента. — А остальные шесть? — спросил Драко. — Их мы проверим экспериментально, — Ами покраснела. Нарцисса посмотрела на сына, потом на Ами. Вздохнула. — Вы оба совершеннолетние. Вы оба умные. Но если ты обидишь Ами, Драко, Харука выбьет из тебя пыль. Если Ами обидит тебя — я лично научу её варить жидкий яд. — Мама! — возмутился Драко. — Это была шутка, — невозмутимо ответила Нарцисса. — Ядов варить не умею. Только увеличивать кое-что. Гермиона фыркнула в чай. Усаги, которая сидела рядом с Чибиусой, поперхнулась печеньем. Мамору вежливо сделал вид, что не слышал. — Я согласна, — сказала Нарцисса, и её голос потеплел. — Будьте счастливы. Ами кивнула, Драко обнял мать, и все в комнате почувствовали, как стена между прошлым и будущим дала трещину. Ночь. Кровать Гермионы и Нарциссы. — Я скучала по дому, — призналась Нарцисса, лёжа на груди у Гермионы. — Не по Люциусу. Не по мэнору. По… запаху старых книг. По саду. По тишине. — Мы можем открыть портал, — сказала Гермиона. — Сэцуна поможет. Будем жить на два мира. Как кочевники. — Ты поедешь со мной в Британию? — А ты поедешь со мной в Токио? — Я только что передумала уходить. Не искушай судьбу. Гермиона поцеловала её в висок. — У нас есть Чибиуса. У нас есть Драко и Ами. У нас есть эти странные девушки в матросках и бывшая повелительница галактики, которая учится печь печенье. Может, наш дом — не одно место. Может, наш дом — это мы. Нарцисса заплакала снова — в третий раз за день, что для неё было рекордом за последние десять лет. — Ты ужасная романтичная дура, Грейнджер. — Я знаю, — улыбнулась Гермиона. — Но ты меня любишь. — Люблю, — прошептала Нарцисса, засыпая на её плече. За стенкой Чибиуса играла на игрушечной скрипке. Луна и Артемис спорили, кто громче храпит. Сая читала кулинарную книгу и пыталась понять разницу между соевым соусом и устричным. В комнате Ами Мидзуно её ноутбук бесшумно сканировал новые данные о Хаосе, а на экране мерцала надпись: «Уровень угрозы: минимальный. Сердечный ритм Ами: учащённый. Причина: Драко Малфой. Рекомендация: продолжить наблюдение». Она улыбнулась и закрыла крышку. Конец десятой главы. Глава 11. Финал: Фестиваль, драка, постель и котики Токио, три месяца спустя. Конец лета. Жизнь в квартире Цукино вошла в колею — если, конечно, колею можно назвать сборище из двух ведьм, одной принцессы-королевы, её мужа, их дочери, бывшей повелительницы галактики, двух говорящих кошек, одного блондинистого аристократа и гения с голубыми волосами. Иногда на огонёк заглядывали остальные воины. Сегодня был особенный день: Летний фестиваль в районе Дзюбан. Все собрались наряжаться, спорить, кто в чём пойдёт, и, как обычно, ругаться. — Я не надену это дерьмо, — заявила Нарцисса, глядя на юката, которую ей выбрала Минако (ярко-розовая с зайцами). — Это традиция! — возмутилась Минако. — Ты в Японии, веди себя как гостья! — Я тут живу, идиотка. — Девочки, не ссорьтесь, — устало сказала Усаги, поправляя свою собственную юкату (голубую, с луной). — Нарцисса, надень ту, что Гермиона тебе купила. Гермиона протянула свёрток. Нарцисса развернула — тёмно-синяя юката с серебряными звёздами, элегантная, строгая, идеальная. — Ты… — Нарцисса подняла глаза. — Ты помнишь. — Как я могу забыть твой любимый цвет? — улыбнулась Гермиона. — Вы такие милые, что меня сейчас вырвет, — прокомментировала Харука, уже одетая в мужскую юката (чёрную, с золотыми драконами). Рядом Мичиру в небесно-голубой поправляла ей воротник. — Я тоже хочу быть милой! — крикнула Чибиуса, прыгая в пёстрой юкате с кроликами. — Мама Усаги, смотри! — Ты само очарование, — заверила Усаги. Сая надела скромную серую юката и стояла в углу, пытаясь спрятать свою ауру бывшего злодея. Не получалось — Луна всё равно шипела. — Артемис, убери её, — попросила Сая. — Не могу. Она боится, что ты съешь детей на фестивале. — Я вегетарианка. — С тех пор как? — С сегодня. Фестиваль. Парк Дзюбан. Толпа, фонарики, запах якисобы и карамельных яблок. Чибиуса вертелась волчком, выпрашивая всё подряд. Мамору нёс её на плечах, Усаги тащила сумку с покупками. Пары разбрелись: — Харука и Мичиру ушли к пруду запускать фонарики (и целоваться в темноте, но это ни для кого не секрет). — Драко и Ами направились к аттракционам — Драко хотел выиграть ей гигантского кита, Ами анализировала вероятность успеха («Шанс три процента, но давай попробуем»). — Усаги с Мамору и Чибиусой пошли за сладкой ватой. — Гермиона и Нарцисса остались у храмовой лестницы, глядя на толпу. — Ты скучаешь по Британии? — спросила Гермиона, жуя такояки. — Иногда, — призналась Нарцисса. — Но там нет этого, — она кивнула на фейерверки, которые начали рассыпаться над головой. — И нет Чибиусы, — добавила Гермиона. — И нет тебя, — тихо сказала Нарцисса, и в её глазах отразились огни. Они поцеловались прямо под фейерверком. Мимо проходила группа школьниц — они завизжали и захлопали. — Не обращай внимания, — пробормотала Гермиона. — Я привыкла быть объектом восхищения, — хмыкнула Нарцисса. Скандал у ларька с такояки — Ты наступила мне на ногу! — взвизгнула Минако, столкнувшись с Рей. — Сама виновата, — огрызнулась Рей. — Не стой на пути у жрицы. — Жрицы? Ты просто не выспалась и злая! Макото разнимала их с двумя порциями мороженого. — Девочки, не при народе! — А что такое? — подошла Харука с Мичиру. — Опять целуется кто-то не с тем? — Не твоё дело! — рявкнули Рей и Минако. — Я только спросила, — Харука подняла руки. — Мичиру, пошли отсюда. Здесь пахнет женскими истериками. — Сама ты ходячая истерика, — буркнула Рей, но уже беззлобно. Драко и Ами: победа — Я выиграл, — сказал Драко, протягивая Ами гигантского плюшевого кита. Кит был размером с саму Ами. — Как тебе это удалось? — прошептала она, прижимая кита. — Я использовал магию, — Драко наклонился к уху. — Но никому не говори. — Я не умею врать, — честно ответила Ами. — Тогда скажи, что я сильный и ловкий. — Ты сильный и ловкий, — повторила она, и Драко расцвёл. Они сели на скамейку, кит между ними. Ами положила голову на плечо Драко. — Ты пахнешь морем, — сказала она. — Это одеколон. Мама подарила. — Твоя мама разбирается. — В одеколонах — да. В женщинах — не очень, пока не встретила Грейнджер. — А ты? — подняла глаза Ами. — Ты разбираешься в женщинах? — В одной — да, — ответил Драко, и поцеловал её, не обращая внимания на визг девочек-подростков. Ночь. Возвращение домой. И снова секс. Дома все разошлись по комнатам. Усаги с Мамору уложили Чибиусу — та уснула сразу, обняв плюшевого кита Драко (он отдал его ей на время, потому что Ами сказала: «Пусть порадуется»). Гермиона и Нарцисса забрались в свою спальню. За окном ещё взрывались фейерверки. — Устала? — спросила Гермиона, массируя Нарциссе плечи. — Фестивали — это не моё, — ответила Нарцисса, прикрыв глаза. — Но дети счастливы. — Ты тоже ребёнок. Мои дети. — Грейнджер, если ты сейчас скажешь, что я «маленькая», я тебя задушу. — Ладно, ты большая. — Гермиона поцеловала её в шею. — Очень большая. Нарцисса развернулась, прижала Грейнджер к кровати. — Сегодня я сверху. — Всегда ты сверху, — улыбнулась Гермиона. — Потому что я заслужила. Она стянула с Гермионы юката — ткань скользнула с плеч, открывая грудь. Нарцисса наклонилась, провела языком по соску, заставляя Гермиону выгнуться. — Тише, — прошептала Нарцисса. — Детей разбудишь. — Пусть спят, — выдохнула Гермиона. Нарцисса спустилась ниже, живот, бёдра, влажное кружево трусиков. Гермиона закусила в кулак, когда язык Нарциссы нашёл клитор. — Боже… — Мерлин, — поправила Нарцисса, не отрываясь. Пальцы Гермионы запутались в платиновых волосах, притягивая ближе. Оргазм накрыл волной — тихой, долгой, со всхлипом, который она подавила подушкой. Нарцисса поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони. — Теперь моя очередь, — прошептала Гермиона, переворачивая её на спину. Она взяла палочку и прошептала Accio — из ящика прилетел флакон с маслом для массажа. — Ты подготовилась, — хмыкнула Нарцисса. — Всегда. Гермиона смазала пальцы, осторожно вошла в Нарциссу — сначала один пальчик, потом два. Нарцисса застонала, не сдерживаясь — звукоизоляция была хорошая, но не настолько. — Быстрее, — попросила она. — Не торопи события, — усмехнулась Гермиона, изгибая пальцы внутри. Нарцисса кончила с криком, царапая спину Гермионы. Они лежали, переплетённые, пахнущие потом и маслом. — Я люблю тебя, — сказала Гермиона. — Я знаю, — ответила Нарцисса, целуя её в нос. Стёб на утро За завтраком Харука заметила царапины на спине Гермионы (она надела тонкую футболку). — Ого, кто-то хорошо повеселился, — усмехнулась Харука. — Это кошка, — буркнула Гермиона. — У нас нет кошек. — Луна? — Луна не царапается. — Тогда Артемис. — Артемис спит на холодильнике. — Случайно. Мичиру улыбнулась в чашку. Нарцисса пила чай с видом королевы, которую только что застали за оргией. — Не смущайся, дорогая, — сказала Мичиру. — У нас с Харукой шрамы на тех же местах. — Я не смущаюсь, — отрезала Нарцисса. — Я горжусь. — Мам, пожалуйста, — попросил Драко, закрывая уши руками. Ами рядом с ним спокойно доедала рис. — У тебя тоже есть царапины, — заметила она. Драко покраснел. — Это я ударился о дверь. — Ты врёшь, — констатировала Ами. — Твои зрачки расширены. Это реакция на секс. — АМИ! — Что? Это физиология. Рей фыркнула. Макото улыбнулась. Минако снимала всё на видео. — Вы все ненормальные, — подвёл итог Мамору, целуя Усаги в лоб. Чибиуса сидела на коленях у Саи и кормила её завтраком. — Тётя Сая, у тебя тоже будет мама? — У меня нет мамы, — спокойно ответила Сая. — Тогда я буду твоей мамой, — сказала Чибиуса. — Только маленькой мамой. Сая посмотрела на неё долгим взглядом. — Договорились, — прошептала она. И все почувствовали, что Хаос окончательно проиграл. Эпилог: Письмо из Хогвартса Через неделю пришла сова. Не обычная — школьная, с гербом Хогвартса. Макгонагалл писала: «Мисс Грейнджер, миссис Малфой, ваше присутствие желательно на ежегодном балу преподавателей (вы, Гермиона, теперь почётный профессор, а вы, Нарцисса, — консультант по этикету). Приглашаются также ваши… спутники. Ждём с нетерпением. P.S. Пожалуйста, не разрушайте замок, как в прошлый раз». Гермиона прочитала письмо вслух. Усаги захлопала в ладоши: — Мы едем в Хогвартс! — Мы все? — уточнила Харука. — Все, — кивнула Нарцисса. — Чибиуса должна увидеть летающие свечи. — А я хочу увидеть платформу 9¾, — мечтательно сказала Ами. — Ты умрёшь от счастья, — пообещал Драко. — Я не умираю, я анализирую. — Тогда анализируй поцелуи, — и он поцеловал её, при всех. Минако снова снимала. — Это будет великий кроссовер, — сказала она. — Я назову фильм «Гарри Поттер и Сейлор Мун: Любовь и Кристаллы». — Заткнись, — хором сказали все. Но все улыбались. Конец одиннадцатой главы. Финал? Или только начало?) Бонусная глава от соавтора). Спустя шесть лет: Дом, где живут кристаллы Токио, район Дзюбан, большой дом Цукино — теперь общая собственность Шесть лет пролетели как одно мгновение. Чибиусе уже девять — она ходит в школу, пишет контрольные и тайком тренирует игрушечную палочку. Сая стала профессиональным кондитером и открыла свою пекарню «Звёздная пыль». Луна и Артемис состарились, но не потеряли способности язвить. А все пары разъехались по своим домам — но каждый вечер собираются в гостиной Цукино на ужин. Дом Нарциссы и Гермионы (рядом с храмом Рей) Гермиона Грейнджер-Малфой (она всё же взяла двойную фамилию, чем выбесила Нарциссу на три дня) работала директором магической школы Токио. Она приходила домой ровно в шесть, снимала мантию и первым делом… начинала орать. — НАРЦИССА, ТЫ ОПЯТЬ РАЗБРОСАЛА СВОИ ЖУРНАЛЫ ПО ВСЕМУ ДИВАНУ! Из спальни выплыла леди Малфой — в шёлковом халате, с чашкой зелёного чая и выражением лица, которое говорило: «Я не слышу смертных». — Гермиона, дорогая, это не журналы. Это «Vogue». Причём итальянский. — Мне плевать! Чибиуса придёт делать уроки, а у тебя тут бардак! — Пусть делает уроки у себя дома. У неё есть дом, между прочим. — Она любит нас. И я люблю тебя, но убери это! Нарцисса вздохнула, щёлкнула пальцами — и все журналы аккуратно сложились на журнальном столике. — Магия, Грейнджер. Пользуйся. — Я не хочу злоупотреблять! — Ты не хочешь, а я хочу. Кстати, ужин готов. Макото принесла кацу-дон, и я его разогрела. — Ты разогрела чужую еду? — Гермиона схватилась за сердце. — Кто ты и что сделала с моей ледяной аристократкой? — Твоя ледяная аристократка соскучилась, — Нарцисса подошла и поцеловала её в шею. — Иди мой руки. — Я только пришла… — Вымой их в ванной. Давай вдвоём. Гермиона покраснела, но пошла. Из ванной через пару минут донёсся приглушённый визг — то ли от восторга, то ли от холодной воды. Дом Драко и Ами (рядом с океанариумом) Драко Малфой сидел на полу в гостиной, окружённый горами игрушек, с двумя трёхлетними близнецами на коленях. Мальчика звали Скорпиус (куда без традиций), девочку — Мичиру (в честь тёти Нептун). Оба были копией отца — платиновые волосы, острые подбородки — но характером пошли в мать: спокойствие, любопытство и полное отсутствие страха перед магией. — Папа, — сказал Скорпиус, — а почему мама не приходит? — Мама анализирует потоки Хаоса в своём кабинете, — устало ответил Драко. — А мы можем помочь? — спросила Мичиру и подожгла игрушечный ковёр взглядом. — НЕТ! — Драко потушил огонь заклинанием. — Никому не двигаться! Вошла Ами — с ноутбуком под мышкой, в очках для чтения, с пятнами чернил на щеке. — Драко, почему дети плачут? — Они не плачут. Это я плачу, — сказал Драко, и в его глазах блеснули настоящие слёзы. — Я не спал трое суток. Скорпиус требует сказку про драконов, Мичиру взрывает всё, что видит. Где твоя мать, когда она нужна? — Моя мать умерла, — спокойно сказала Ами. — Но я здесь. Иди спать, я посижу с ними. — Ты устала. — Я гений. Гении не устают, они аккумулируют энергию из хаоса. — Ами села на пол, и близнецы моментально переползли к ней. — Иди. Я сказала. Драко поплёлся в спальню. Через пять минут он уже спал, а Ами читала детям вслух квантовую физику для малышей. Скорпиус и Мичиру слушали с открытыми ртами — им нравился мамин голос, даже если они не понимали ни слова. Дом Харуки и Мичиру (на берегу Токийского залива) Харука и Мичиру усыновили девочку. Её звали Марина — четыре года, чёрные волосы, глаза как два океана и способность находить воду даже там, где её нет. Она была их общей мечтой. — Марина, не лей чай на диван! — крикнула Харука, пытаясь поймать юркую девочку. — А я не лью, я поливаю цветы! — ответила Марина и опрокинула чашку на кота Артемиса (который пришёл в гости и сразу об этом пожалел). — Мяу, блин, — сказал Артемис, отряхиваясь. Мичиру подхватила дочь на руки, закружила. — Ты наша маленькая русалка, — пропела она. — Я не русалка, я Сейлор-девочка! — заявила Марина и показала язык коту. — Она будет воином, — вздохнула Харука. — Она уже воин, — улыбнулась Мичиру. — Наша. Они поцеловались прямо при дочери. Марина закричала: — Фу, беее! Но глаза у неё сияли. Дом Усаги и Мамору (тот же, но теперь с пристройкой) Усаги больше не была просто Сейлор Мун. Она стала послом дружбы между мирами — магической Британией и Японией. Мамору основал архитектурное бюро и строил экологичные дома для магов. Чибиуса училась в школе, играла на виолончели и мечтала стать, как тётя Мичиру. — Мам, пап, я сегодня получила пятёрку по зельеварению! — крикнула она, вбегая в дом. — Это моя девочка, — сказал Мамору. — Это Гермиона занималась с ней дополнительно, — уточнила Усаги. — Я только научила её есть рамен палочками. — Это тоже важно, — засмеялся Мамору. Чибиуса бросилась обниматься. А из кухни вышла Сая с подносом свежеиспечённых печений в форме звёзд. — Я теперь официальный пекарь этой семьи, — объявила она. — Ты официальный член семьи, — поправила Усаги. — Садись с нами. Сая села, и впервые за тысячелетия она чувствовала себя не бывшей повелительницей галактики, а просто тётей Саей, которую любят. Общий ужин у Цукино (каждый вечер, ровно в 19:00) За длинным столом собрались все: Гермиона и Нарцисса (Гермиона всё ещё ворчала на бардак, Нарцисса делала вид, что не слышит). Драко (полумёртвый от усталости), Ами (спокойная как удав), близнецы Скорпиус и Мичиру (которые уже умудрились нарисовать на стене летучую мышь). Харука, Мичиру и Марина (Марина сидела на коленях у Харуки и кормила её своим пюре). Усаги, Мамору, Чибиуса и Сая с печеньем. Луна и Артемис (оба под столом, потому что дети не дают прохода). — Давайте выпьем! — предложила Усаги, поднимая сок. — За что? — спросила Рей, которая заглянула на огонёк (с Макото, разумеется — они всё-таки признались друг другу через пять лет). — За семью, — ответила Чибиуса, и никто не нашёл слов лучше. Выпили. Обнялись. Драко уснул прямо за столом, положив голову на плечо Ами. Близнецы залезли на колени к Сае и засопели. Гермиона погладила Нарциссу по руке. — Я люблю тебя, даже когда ты разбрасываешь журналы. — А я люблю тебя, даже когда ты орёшь на меня из-за них, — шепнула Нарцисса. Мичиру взяла маленькую Марину на руки, показала ей звёзды в окне. — Tutti insieme, per sempre, — сказала она. — Все вместе, навсегда. — Что это значит? — спросила Марина. — Это значит, что мы никуда не денемся. И ты тоже. Послесловие: E così, la nostra storia non finisce mai. I cristalli brillano, le bacchette magiche sventolano, i bambini crescono, e l'amore vince sempre — anche quando si discute per i giornali sparsi sul divano. Grazie per aver camminato con noi attraverso la magia, il caos, le risate e le lacrime. E ricordate: l'universo è grande, ma la famiglia è più grande. *И так, наша история никогда не заканчивается. Кристаллы сияют, палочки взмахивают, дети растут, и любовь побеждает всегда — даже когда ссорятся из-за журналов, разбросанных по дивану. Спасибо, что прошли с нами через магию, хаос, смех и слёзы. И помните: вселенная велика, но семья — больше. THE END.