***
2 июня 2026 г., 12:23
Ксено соврал бы, если бы сказал, что не знает, как это произошло. У всех наших действий есть причина, которая так или иначе приводит к следствию. Следствию, к которому он не был готов.
Спокойное субботнее утро Ксено планировал провести дома, в гордом одиночестве, разбирая в своем кабинете кипы документов и отвечая на накопившиеся за рабочую неделю письма «не первой важности». Реальная жизнь — она такая: не всегда успеваешь выполнить полный объём работы в установленный срок. Крепкий, но слишком горький кофе помог немного привести себя в чувство, но Ксено скорее раздумывал над покупкой новой кофемашины, а не над деталями проекта, разложенного перед ним.
От мыслей о плохом кофе он перешёл к мыслям о своей жизни и её неудачах. Злобно захлопнув папку — будто она тут в чём-то провинилась, — он принялся нарезать круги по комнате. Спокойное утро становилось отвратительнее с каждой секундой из-за его слишком думающей головы. Причина была.
Он считал, что проблема заключалась не в нём. Меньше всего в своей жизни Ксено верил в сопливые и слезливые признания, и мог сказать — Стэнли был не такой.
Был не такой, но всё равно сделал это.
«…Почему ты называешь нас друзьями?»
«Потому что мы не иначе, чем друзья, Стэн. Я думал, что такие вопросы больше не будут подниматься.»
«Ксено, ты всё же мне дорог. Почему ты отталкиваешь меня от себя?»
Потому что он кретин, который не мог ужиться с тараканами в своей голове. Что уж говорить о другом человеке.
Да, Ксено немного драматизировал, думая об этом как о сопливом признании. А потом долго сокрушался, что «оттолкнул» так сразу, не дав всё объяснить. Тогда его окутал иррациональный страх неизведанного, который вылился в сухое:
«Я тебя услышал, Стэн. Я подумаю над твоими словами.»
Что на языке Ксено означало «ты делаешь мозги, мне это не интересно». И он соврал. Сейчас нет смысла сокрушаться, когда уже натворил дел. Но проще сказать, чем сделать.
Ксено не признавал проблему, пока она не становилась совсем невыносимым грузом. Так и сейчас: в этом вопросе нарушить молчание означало отказаться от эффекта наблюдателя. Он просто не мог заговорить со Стэном как ни в чём не бывало.
Этим днём Ксено ещё надеялся, что всё обойдется и пройдёт, но к вечеру тревога разрослась до размеров, которые игнорировать не получалось. Он то и дело вставал, в очередной раз нарезая круги по комнате и отвлекаясь от работы, что в его положении было просто непозволительно. Ксено догадывался — он знал, — что являлось причиной, но отчаянно отказывался это признавать. Он не должен, вот и всё. Не его дело.
«Это всегда было твоим делом, признай это.»
Возможно, сказывалось то, что друзей у него практически не было, и потеря одного ощущалась особенно остро.
Вот Стэн — другое дело. Он легко, в отличие от Ксено, заводил новые знакомства и совсем не испытывал проблем в общении с кем бы то ни было. Друзей у него было достаточно: если не близких, то хотя бы тех, с кем ты списываешься чуть чаще раза в год. Иногда Ксено даже завидовал способности так легко находить общий язык с людьми, но его мизантропия побеждала желание завести больше одного друга.
Долго сопротивляясь и борясь с собой, Ксено всё же набрал Стэну в тревожном ожидании слушая гудки. Трубку подняли, но он не успел ничего сказать, как его опередили.
— Хочешь встретиться? — голос Стэнли звучал привычно ровно.
— …Да. Как?..
— Мы знакомы пятнадцать лет, Ксено. Если бы я не выучил тебя вдоль и поперёк, это было бы оскорблением для меня, — и, немного подумав, добавил. — Только тебе кажется, что ты — загадочная непредсказуемость.
— Иди ты.
***
Ксено сам не понял, как оказался в чужих объятиях. Как и не понял, за что ненавидел себя сильнее: за то, что отталкивал такого открытого душой человека, или за то, что ему всё это нравилось. Под «всё это» он подразумевал, что его всё равно простят, даже за самую гадкую выходку. Где проходила эта граница, перейдя которую, Ксено, Стэн безвозвратно отвернулся бы от него? Существовала ли она вообще? Он прижался крепче, вдыхая знакомый запах — от Стэнли слабо пахло табаком, свежестью душа и чем-то родным, таким домашним и навевающим спокойствие. Ксено неохотно отстранился, смотря тому в глаза. — Полагаю, мне стоит принести свои извинения. Стэнли хитро улыбнулся и, склонив голову набок, беззастенчиво рассматривал его, скользя взглядом по лицу, будто подмечая каждую мелкую деталь. Ксено нахмурился. Он тут вообще-то переступает через себя, а Стэн… — Ты знаешь, что невыносим? — усмехнулся Стэнли. — Догадываюсь. Простил ли его Стэнли? Определённо. Вряд ли он вообще на него злился. Вряд ли он мог бы. Ксено подумал, что недостаточно скрыл свои садистские наклонности, когда, сам того не осознавая, крепко приложил Стэнли о стену в коридоре, увлекая того в поцелуй. На секунду стало совестно, но он быстро отбросил это, надевая привычную маску лёгкой отстранённости. — Извини. Ты позволишь мне сегодня?.. — он не договорил, давая словам повиснуть в воздухе. Стэнли и так понял всё без лишних слов. За это Ксено его всегда уважал. — Если ты просишь. Снова целуя его, в этот раз ещё более настойчиво, Ксено скользнул руками под футболку, мягко оглаживая чужой живот. Его самого будто прошибло током — думая, что уже потерял, как приятно понимать, что снова — кем-то, обладаешь. Он прильнул ближе, будто пытаясь слиться воедино, ярче заявить о своём присутствии. А Стэнли, как назло, податливый, как пластилин, плавился под руками Ксено, совершенно не стесняясь своей открытости. Он только отстранился, чтобы посмотреть на Ксено мутным от желания взглядом, и сдавленно прошептать: — Ведь не здесь? — Конечно нет. Но Ксено бы разложил его прямо на этом полу в коридоре, не боясь даже стереть коленки в кровь.***
Кровать тихо скрипнула под весом двух мужских тел. Ксено уложил Стэнли на подушки, и, ощущая как тот жаждет его прикосновений, не смог отказать себе в удовольствии ещё немного поиграть. Он легко поцеловал его в уголок губ, по-лисьи улыбаясь. — Если позволишь, я сделаю кое что. Маленькая шалость. — Когда я говорил тебе нет?.. Ксено не нужно было подтверждение своих слов, просто банальный жест вежливости. Озвучивание факта. Он встал с кровати, направляясь к шкафу, что стоял вдоль стены, и начал по-хозяйски там рыться. Ксено буквально чувствовал, как Стэнли буравил его макушку с нескрываемым интересом. Спустя минуту он выудил оттуда то, что нужно, и вернулся обратно. — Прикрой глаза. Ненадолго, я скажу, когда можно открыть. — Интригующе. Он убрал руку из-за спины, сжимающую обыкновенный галстук. Ткань коснулась шеи Стэнли, и тот слабо дрогнул, но глаза не открыл. Ксено выбрал не классический узел, затянув не слишком туго, но ощутимо. Стэнли должен ощущать. Должен понять, кто сегодня главный. — Можно. Тот медленно открыл глаза, смотря на Ксено с лёгким непониманием. — Я не против, но… Одним ловким движением Ксено оседлал его бёдра. — Не смотри на меня так. Тебе понравится, обещаю. Он затянул завязанный галстук сильнее, легко ухмыляясь и опуская руку, почти нежно проводя ей вниз по груди. Крепкие мышцы сильнее напряглись под прохладной ладонью. Стэнли хотел спокойно выдохнуть, но получилось очень глухо и рвано. Ксено рассмеялся. — Боишься? Не дожидаясь ответа он склонился, чтобы оставить поцелуй на чужих губах — быстрый, смазанный. Просто обозначить что он здесь, рядом. Голову кружил один этот факт, что Стэн сейчас под ним, он… Терпел? Нет, скорее подчинялся, и это по его собственной воле. Стэнли хотел что-то сказать, но осёкся, и на лице Ксено мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Тихо… Сейчас ничего не нужно говорить. Он двинул бедрами, очень явно ощущая чужое возбуждение, и от этого окончательно снесло крышу. — Уже? Ксено целовал его снова и снова, пытаясь насытиться этим моментом, своим маленьким триумфом. Затягивал галстук сильнее, но дыхание сбивалось у них обоих. Эйфория от происходящего вызывала приятное чувство трепета где-то в груди. Ксено спустился чуть ниже, но только чтобы стянуть чужое бельё. Глаза напротив были полны вызова или чего-то такого, что он не мог прочитать. Ксено бы сказал, что это нравилось им обоим, и ни разу бы не ошибся. — Красивый. Ты прекрасен в любом виде. Не так ли, Стэн? Он снова поцеловал его, на этот раз глубже. Мокро. Живот стянуло сладкой, тягучей, словно смола, судорогой, и Ксено практически застонал от собственных фантазий. Как бы хотелось воплотить их в реальность. Он посмотрел на лицо Стэнли, что приобрело розоватый оттенок, и чуть ослабил узел. Тот шумно втянул носом воздух. — Прости. Заигрался. Буду следить за этим, — пояснил Ксено осторожнее. Дыхание Стэнли горячее, практически обжигающее. В уголках глаз проступили маленькие, блестящие, словно жемчужины, слезинки. Ксено отпустил галстук. Просто любовался. — Как я хочу зацеловать тебя до смерти, ты не представляешь, — он смотрел на Стэнли с плохо скрываемой улыбкой. — Но не могу. Иначе мы ничего не успеем. Он никуда не торопился. Просто хотел насладиться телом Стэнли полностью, получив своё без остатка. В этом смысле Ксено был ярым собственником. Сползая ниже, он оставлял поцелуи на нежной шее, прикусывал и сразу зализывал. Влажной дорожкой спускаясь к груди, Ксено чувствовал свою власть над ним. Руками скользил по телу, будто вырисовывал неведомые даже ему самому узоры. Стэнли еле слышно простонал, выгибаясь навстречу. — Я знаю все твои точки… — прошептал Ксено, выцеловывая низ живота. — И мне нравится, как ты на это отзываешься. — Ты… Но Ксено и так всё понимал. Он опустил голову, медленно проводя языком по члену, от основания до самой головки. Стэнли сверху издал удивлённый то ли вздох, то ли стон, и крепко схватил за волосы. — Погоди. Я думал мы… Ксено не поднял головы, лишь взял глубже, чем выбил из Стэнли первый настоящий стон. Как же это ласкало уши. Тронуть себя хотелось неимоверно, но Ксено знал — ещё не время. Он двигал головой почти лениво, дразняще, иногда чуть задерживаясь и обводя головку языком, помогая себе рукой. Стэнли сжал волосы сильнее, но не пытался двигаться — какой галантный. Ксено сам взял глубже, без чужой помощи, и еле слышно втянул носом воздух. Внезапно он нашел возбуждающим доставлять удовольствие, даже не получая ничего взамен. Просто слушать чужие вздохи и постепенно наращивать темп. Погружаться в ощущения, растворяясь в них без остатка. У него не было цели довести Стэнли до оргазма сейчас, поэтому, когда тот задышал ещё чаще, он остановился. Удовольствие следовало растянуть. Ксено немного поднял голову, только чтобы посмотреть исподлобья. — Готов? Тот без раздумий кивнул. Ксено не отводя взгляд пошарил руками по кровати и, найдя искомое, выдавил щедрое количество смазки на пальцы. Поудобнее устраиваясь на подушках, Стэнли чуть развёл ноги. — Как обычно, просто расслабься… — сказал Ксено уже себе под нос. Ввёл один палец — достаточно легко. Удивительно легко для того, кто почти никогда не бывает снизу. — Готовился? Ладно, можешь не отвечать. Свободной рукой он ухватился за галстук, чуть натягивая его на себя. Кровь стучала в висках, практически заглушая мир вокруг. Но он хотел слышать. Слышать всё. Как Стэнли тихо хрипит, как сладко и бессовестно стонет. Почти сразу добавляя второй палец, Ксено попытался попасть по нужной точке. Получилось не с первого раза, но он сразу понял, что это та самая, когда Стэнли резко вздохнул, закусывая губу. Какой же он сексуальный, и он знает об этом. Чем сильнее Ксено затягивал галстук, тем чаще Стэнли пытался дышать, отчаянно желая наполнить свои лёгкие кислородом. Его кулаки сжали простынь, чуть подрагивая. — Не стесняйся и не молчи… Слушать твои стоны — музыка для ушей, — прошептал Ксено. Он двигал рукой неторопливо, стараясь максимально растягивать этот момент. Насладиться видом, развратнее которого, казалось, не существовало ничего. Простая мысль, что Стэнли приятно от его рук, безумно грела собственное эго. Когда ожидание из томительного перешло в болезненное, Ксено остановился. Ещё немного — и он сойдёт с ума. — Развернись. Тёплый, слабый свет ночника не давал разглядеть чужое лицо, но Ксено знал — Стэнли улыбнулся. Несмотря на строгий тон, он вошёл аккуратно, будто боясь навредить или разрушить этот хрупкий момент между ними. Жаркая теснота внутри опьяняла похлеще крепкого алкоголя. Стэнли готовился. Он изначально планировал всё так. Ксено, на самом деле, ничего не решал. Ему позволили так думать. Он уронил голову на грудь, крепче сжимая чужие бедра. Из головы вылетели все мысли, оставляя приятную пустоту, на место которой приходил Стэнли. Стэнли. Стэн. Имя крутилось на языке, норовя сорваться, окрасив комнату новым стоном. Ксено тоже боялся сорваться. Забыться, случайно сделать больно. Но Стэну нравилось. Он прогибался в спине, подаваясь навстречу, подначивая. Хотелось спросить: «Что ты со мной творишь?», но Ксено пробормотал что-то нечленораздельное. Склонившись, он оставил поцелуй где-то чуть ниже лопаток, ощущая влажную кожу под своими губами. — Пожалуйста… Быстрее… Нет, Стэн, погоди… — Блять. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Простые слова, произнесённые так умоляюще, сработали как спусковой механизм. Наращивая темп и слушая влажные шлепки кожи о кожу Ксено думал только об одном — вот бы продержаться подольше. Обычно он был снизу и такая смена позиций очень сказывалась на ощущениях. Мозги учёного работали по-другому, и вот Ксено, чтобы не кончить прямо сейчас, мысленно выводил формулы. Интересно, о чём сейчас думал Стэн. Подсознание металось от мыслей «я могу обладать» до «мне просто позволили», и Ксено сдался. Он натянул галстук сильнее, слыша тихий хрип, начал вбиваться почти яростно, не скрывая довольного оскала. — Если хочешь кончить — проси. Умоляй, если на это хватит сил. Какое-то время снизу слышалось только сбитое дыхание, и Ксено, не забывая о кислороде, дал Стэнли нормально вздохнуть. — Пожалуйста… — А он отлично знал правила этой игры. Ксено, вполне удовлетворённый таким ответом, задвигался быстрее. По неясной для него причине, Стэнли сегодня был особенно хорош. — Ксено… Его имя, произнесённое как молитва, из уст Стэнли звучало… Блять, оно звучало как… К чёрту. Он перешёл рубеж. Сделав ещё несколько глубоких, беспорядочных толчков и чувствуя, как Стэнли сжался, в тот же момент Ксено кончил с глухим стоном. Обманул, надо было просить лучше. — Прости, сейчас, — Ксено осторожно вышел, придерживая Стэнли за бёдра. — Ляг, давай доведём всё до конца. Он опустил взгляд и его брови стремительно поползли вверх. Секунду. Неужели… — Стэн… Стэнли мелко дрожал, опустив голову на подушку, упираясь в неё лбом. Небольшое мокрое пятно под ним говорило само за себя. Проводя рукой по его спине, Ксено улыбнулся. — Ты молодец. Ксено не знал, нужно ли хвалить за это. Единственное, что он знал точно — Стэнли справился. Наконец, Ксено полностью ослабил галстук, снял его и откинул в сторону. Он дал им минуту тишины, просто приходя в себя. Его грудь вздымалась в такт дыханию Стэнли будто они — единый организм. Ложась на кровать рядом, Ксено посмотрел на Стэнли без привычной отстранённости и холодности. Просто спокойным, немного усталым взглядом. На языке крутилось столько слов; он многие из них хотел бы сказать, возможно, даже извиниться. Ксено был не прав. Ближе Стэна у него нет никого. И вряд ли будет. Он провёл рукой по лицу Стэнли. — Знаешь, я думал, что одиночество это моя естественная среда обитания — как вакуум для звезды. Необходимое условие для существования. Но оказалось, что вакуум можно заполнить… Заполнить тобой. Стэнли слабо улыбнулся, разворачиваясь к нему лицом: — Я рад, что смог заполнить твою пустоту. И крепко обнял, притягивая к себе ближе.
