Проблематичная семья. Друг с работы

— Я тебя ударю. — Ты говоришь это годами, Джордж, — Макс закатывает глаза, даже не повернувшись в его сторону, не сводя взгляда с монитора, — к тому же, сколько раз я тебе говорил: никогда не предупреждай, если собираешься сделать это всерьез. Даже меня. Рассел корчит рожу. — Ты тоже должен брать ответственность. — Его голос холоден, как сталь. Джордж изо всех сил старается звучать спокойно. — Мы не будем просить Ландо, — вздох, — хорошо, я, — интонационно он выделяет местоимение, — не буду просить Ландо забирать твоего ребенка из школы, чтобы он проверил его пломбы. — Почему? — Макс хмурится, стирая последние напечатанные символы. Джордж наклоняется ниже: — …потому что он и есть его стоматолог. Это ненормально: просить его забирать Кими, чтобы отвести на прием к самому себе, а потом ещё и завезти по дороге домой в Макдональдс. — Рассел близок к тому, что бы вырвать шнур буквально из корпуса монитора, но он не говорит об этом вслух. — Дэн подписывает контракт в Италии. Мне больше не к кому обратиться. Макс наконец прокручивается на кресле, убрав ноги с колесиков, чтобы заглянуть в лицо Джорджа. Рассел отводит взгляд в сторону. Он ненавидит осознавать это: Ферстаппену не к кому обратиться за помощью. Может, Риккардо. Может, он сам. Но в остальном… Господи. Джордж невольно смягчается. — Хорошо. Я тебя не ударю. И, так уж и быть, Кими не только твой ребенок. — Уголки губ медленно ползут вверх. — Я попрошу Норриса забрать его после уроков. Но к пяти часам, Макс, пожалуйста, умоляю тебя, будь у больницы. Договорились? Джорджа злит собственное малодушие. — Да, я обещаю. Джордж знает его долбанные годы. Он не купится на эту херню. — К пяти. Ферстаппен кивает: к пяти.

***

— Привет, приятель! Как твои... детские дела? Кими недоверчиво смотрит в сторону доктора Норриса. — Детские дела? Что это вообще должно значить? Ландо кажется, что он все больше перенимает от Джорджа: скрещенные руки на груди, излом бровей, даже интонация похожа. Это однозначно дурное влияние. Человечество не должно было допустить появления второго Джорджа Рассела — Бог создал его самым гейским геем на свете, чтобы этого не произошло даже случайно по пьяни, и вот он здесь — смотрит на крошечную версию самого противного человека, которого он знает лично. — Ну... чем вы там обычно занимаетесь. Кими приподнимает брови: — В школе? Ты никогда не учился в школе? — Подумав, он добавляет: — Понятно. Хорош, гаденыш. Ландо смеется. — Все, поехали, — он проверяет, все ли в машине на своих местах, — буду смотреть на твои зубы, которые вы, десятилетки, никогда не чистите и ждете, когда ваши предки спустят все деньги, что у них есть, чтобы я купил себе брендовую рубашку и солнечные очки за двести баксов. Кими фыркает: — У тебя нет таких денег, я же знаю. Ты попросил у Макса тысячу в долг, когда мы ужинали все вместе дома на прошлой неделе, я сам слышал, — Антонелли располагается в кресле. — Стой! Я забыл у мистера Пиастри свой альбом, — Кими быстро отстегивается: слава Богу, ему уже не нужно специальное детское кресло — дай мне минутку. Ландо демонстративно поворачивает запястье, чтобы циферблат смотрел на него в ответ. — Минута и я уеду без тебя. — Не уедет. — Я пожалуюсь Джорджу и он спустит тебя с лестницы. — Не пожалуется. Потому что Джордж действительно способен спустить Норриса с лестницы, если он бросит Кими одного в школе. Впрочем, ни одному из них не удается закончить перепалку, которую они в шутку затевают каждый раз, когда видятся: на крыльцо школы выходит высокий, широкий — еще раз, просто для протокола: широкий — привлекательный мужчина, который тут же начинает оглядываться по сторонам. Глаза Ландо расширяются: — Твой? Кими быстро открывает дверь: — Ага, подожди. — Он бежит через парковку в сторону входа в корпус школы. Ландо следит за ним так, будто шкета могут перехватить и похитить на дощатой дорожке. Вытянутый по струнке Кими что-то быстро лепечет, выглядит очень собранным и серьезным, глядя на своего учителя, — перед которым Ландо, впрочем и сам был бы готов вытянуться или согнуться, кхм, — несколько раз кивает головой и практически совершает поклон. Привлекательный мужчина хмурится, когда поворачивает голову в сторону машины, на которую махнул ребенок. И собирается подойти. Ландо готов станцевать дрыгу. Пока у него есть пара секунд, он быстро заглядывает в зеркало заднего вида, немного ерошит кудри, надевает на нос солнцезащитные очки. Слава Богу, он отбелил себе зубы в начале этой недели. Когда привлекательный мужчина вот-вот собирается наклониться к окну, Ландо быстро закидывает локоть на дверцу слева от себя, стараясь выглядеть расслабленным, но больно стукается и только усилием воли из чистого упрямства сохраняет лицо. — Здравствуйте. — Вблизи мужчина невероятно красив: его рубашка и не до конца застегнутый пиджак заставляют сердце Норриса биться быстрее, чем перед экзаменами в медицинском. — Привеееет, — стараясь выглядеть обаятельным, протягивает он. Это позор. Конец его личности. — Можно вас на пару слов? Кими, подожди в машине. Ландо прикусывает себе язык, чтобы не сказать: «Меня можно на пару се...», но осекается из-за ребенка рядом. Мужчина выглядит серьезным: — Вы — не законный представитель. И вас, вероятно, нет в списке указанных законными представителями доверенных лиц. Он не поедет. — Мистер... — привлекательный мужчина подсказывает, так что Ландо может продолжить: — Мистер Пиастри, мы едем на прием к врачу, Кими должен был предупредить. Или Джордж. Или, может быть, Макс, я не знаю. Учитель выглядит не впечатлённым. Окидывает его, Норриса, взглядом. — Нет. Вы не указаны как доверенное лицо. А, он любит правила. Такой привлекательный мужчина. — Как я могу стать доверенным лицом? Мистер Пиастри пожимает плечами: — Если кто-нибудь из законных представителей поручится за вас: обязательно письменно, строго, по форме школы. На бланке школы. Это будет трудновато. — Слушай, они не могут. У Джорджа двойное дежурство в педиатрии, а Макс с нуля переделывает релиз, который запороли девочки из отдела маркетинга, — Норрис смотрит на часы уже серьезно, не шутя: — у меня следующий прием через два часа, мы еще даже не выехали в сторону Святого Варфоломея, и я клянусь, боюсь представить сколько шоколада он съел, пока я не смотрел на его зубы два месяца. К концу марта я собираюсь поставить ему брекеты, а значит, мистер Пиастри, ты не можешь нас задерживать, правда, иначе у итальянского беженца будут кривые зубы. Договорились? Мистер Пиастри скрестил руки на груди. О нет, они всегда так делают, перед тем, как все полетит к чертовой матери. — Я не отпущу его с тобой. Две недели секретариат разрывается от попыток его настоящих родителей связаться с ним, — голос привлекательного мужчины становится ниже, — а сегодня его забирает из школы человек, которого я ни разу в жизни не видел раньше, — учитель убирает руки в карманы, — он не поедет, пока мистер Рассел или Ферстаппен не приедут сюда. Ландо не знал о семье Антонелли. Он перестает шутить: — Я не знал. Давай я позвоню кому-нибудь из них, спросишь у них по телефону, я покажу свое водительское с именем и фото. Если бы они могли быть здесь, они бы забрали его сами, правда. Мистер Пиастри машет головой из стороны в сторону. Кими перелезает на водительское сидение потрясающей спортивной машины: — Мистер Пиастри? Норрис хватается за любой шанс, что ему дает судьба: — Кими, мой дорогой Кими, ты же меня знаешь, верно? Я — друг с папиной работы, да? Скажи ему. Кими выглядит сбитым с толку. — Ну да, Ландо работает в той же больнице, вместе с Джорджем, а что? — они вдвоем переводят взгляды на мистера Пиастри. — Позвони мистеру Расселу. Со своего телефона. Ребенок залазит руками в абсурдно большой портфель. Пока он ищет гаджет в сумке, Ландо широко неловко улыбается. — Так, ты — учитель в начальной школе? — Привлекательный мужчина не удостаивает его ответом. Кими наконец находит телефон и ставит звонок на громкую: — ...привет, брошка, — голос Джорджа приглушен, — говори. А-а-а, ага, умница, — кажется, с ним кто-то в кабинете. — Говори, все в порядке, я слушаю. Ландо всегда находил очаровательным то, что Джордж возьмет трубку, если его сын ему звонит: неважно, во время приема, обеда, в кабинете у Вольффа. Для Рассела не существовало неудобного времени или обстоятельств для «разговора с Кими» с тех пор, как он купил ему телефон. — Джордж, мистер Пиастри хочет поговорить с тобой. — Ребенок протягивает телефон учителю. Вслед он кричит: — Я ничего не сделал, честно! — ... Здравствуйте, мистер Пиастри. — Кими сегодня забирает мужчина, не указанный в списке доверенных лиц. — Боже, простите пожалуйста. — Джордж, судя по звуку, перехватывает телефон удобнее: — Да, это Ландо Норрис, дата рождения: 13 ноября 1999, прописка: Бристоль, Великобритания; личный ID пришлю вам сообщением в течение часа, — Ландо в шоке открывает рот, — чуть ниже, чем метр восемьдесят, скорее всего, выглядит так, будто он прямиком с вечеринки, — Норрис воспринимает это как личное оскорбление. Но Рассел не останавливается: — такой, которая была в 2011, понимаете, я думаю. — Ландо перестанет дружить с ним. Сто процентов. Он оглядывает свое поло и отбеленные джинсы. — Зубы белее, чем январский снег. А, шрам на носу, еще есть шрам на носу. Ему не хватило ума показать вам документы? Ландо достает из кармана свой телефон, намереваясь заблокировать каждого члена этой гребанной семейки. — Спасибо большое, мистер Рассел. Извините пожалуйста, что отвлекли. Теперь мистер Пиастри ухмыляется. Ну просто отлично. Ландо тащится к приборной панели: достать водительское удостоверение, игнорировать смеющегося Антонелли, показать, уехать, будучи публично опозоренным. Никогда не разговаривать с этими фриками. Все просто. Учитель рассматривает пластиковую карточку. — Возьмите, мистер Норрис. — Он улыбается. — Приятно познакомиться. Он не может иметь это в виду по-настоящему. Это дежурная вежливость. Уж точно не после того, как Джордж раскатал его по телефону. Ландо даже не поднимает глаз: кивает в качестве акта вежливости в ответ. — ...теперь я увидел шрам на носу, о котором говорил мистер Рассел. Будьте осторожны, хорошо? Не хотелось бы видеть там второй. Уголки губ ползут вверх. Оно. Это оно. Господи, это уже точно не дежурная вежливость, так что он мог бы... Господи. — Мы поедем? Чертов шкет. Ландо прощается и заводит машину: у него есть работа. Приемы. Гребанные брекеты во рту крошечного обломщика-копии Джорджа Рассела. Они отъезжают от школы на три квартала и он не выдерживает: — Как у мистера Пиастри с зубами? Кими отрывается от окна: — Откуда я могу знать? Норрис почти позволяет ругательству вырваться изо рта. — Загляни ему в рот и посмотри. Вы же только и делаете, что бесконечно таскаетесь за своим учителем, сделай хорошее дело. — Он слегка превышает допустимую скорость, но они правда опаздывают. — Как ты себе это представляешь? — Я подарю тебе три наклейки вместо одной, дам поиграть с настоящим стетоскопом и... не знаю, я еще не придумал. Кими задумывается. — И не скажешь Джорджу, что Макс опоздает. Ни за что на свете, даже если он тебя зажмет в углу. — С чего ты взял, что он опоздает? Кими не отвечает. Уже сидя в кресле, он расковыривает дырку на свитере от волнения, пока Ландо переодевается в халат, и просит вселенную, чтобы это закончилось, как можно быстрее. — Не бойся, — говорил Ландо, натягивая маску на лицо. Кими зажмуривается.

***

Макс опоздал. Он не специально, конечно, — Боже, понятное дело, что он не специально: маркетинг испортил его презентацию; Дэн улетел в Италию; Джордж не освободится раньше шести часов вечера; он забрал вещи из химчистки, разобрал завал на электронной почте, завез со склада детали для механиков на другом конце города, нашел полотенца, о которых упомянул Джордж две недели назад в каком-то бессмысленном разговоре, оплатил дополнительные занятия по шахматам для Кими... ...да чтоб тебя. 17:41. Джордж съест его голову, не отделяя от тела. Он судорожно звонит Кими. Боже. Боже. Он ужасный родитель. Худший на свете. Пока в трубке раздаются гудки, Макс прикидывает, что кому достанется после смерти: компания — Джорджу; Кими — Джорджу; квартира, за которую он до сих пор выплачивает ипотеку — Джорджу. Доля от патента двигателя, над которым они работают с Риккардо — Джорджу. Убившему его Джорджу Расселу. — Алло, Макс? — Где ты? Кими. Скажи мне, где ты. Пожалуйста, Кими, пожа... — звонкий веселый голос его перебивает: — А, все хорошо, Ландо отвез меня в Макдональдс, сейчас, — он передает телефон, из которого теперь слышен голос Норриса: — о, Макс, привет! Мы на углу Рэджент и Сэвилл-роу, я скину метку, все окей, не переживай. Макс громко дышит. Потеет, пока заводит машину. Много думает.

***

— Кими! — Он подлетает к столику, где сидит его ребенок. — Господи, прости меня, мне очень жаль, прости... — Эй, все хорошо, — Антонелли тянет к нему свои жирные от еды руки, — пап, все хорошо, правда. — Он продолжает говорить что-то о том, что понимает, сколько дел делает Ферстаппен каждый день, о скольких вещах думает, и о том, что он очень это ценит, и Джордж тоже, и что-то еще, но взрослые не вслушиваются. Ландо замирает, как есть: с наггетсом в одной руке и стаканом колы в другой. Его рот распахивается. Максу кажется, что кто-то сильно ударил его в грудь. Кими улыбается: — Смотри, Ландо купил мне хэппи-мил, мне попался желтый трансформер. — Он переставляет фигурку так, будто она сама прыгает по столу, увлекаясь игрой. — Ты слышал? — шепчет Макс. Норрис несколько раз кивает головой. Слышал. Он слышал. На телефон Ферстаппена приходит сообщение:

Где вы? Ферстаппен, только попробуй мне сказать, что он не рядом с тобой. Ты будешь спать на коврике в прихожей до конца этого года.

Он быстро набирает ответ:

Мы в Макдональдсе на рэджент-стрит. Приезжай прямо сейчас.

Когда Джордж заходит в сеть быстрых ресторанов, на столе куча мусора, Кими играет с пластмассовыми фигурками из трех нетронутых хэппи-милов, а Макс с Ландо о чем-то оживленно спорят, до него доносятся обрывки разговора: — ... ага, в прошлый раз я тоже слышал, что это серьезно, ты себя нашел и все такое, но в итоге, ты просто купил себе диджейский сет, доводил нас до инсульта самыми отвратительными звуками, что я слышал в жизни, занял денег на курс «Диджей. Лето 2011» и, к счастью, бросил до наступления лета, — Макс смеется, — потому что в противном случае, нам пришлось бы делать вид, что никто из нас тебя не знает, пока ты публично позоришься. — ... ты не понимаешь, это оно! Ну, то есть, в этот раз по-настоящему. — Ландо отбрасывает от себя салфетку, — мне просто нужен кто-то, кто будет меня тормозить, заземлять. Я говорю, в этот раз, это оно, я чувствую. Они продолжают перепираться, как дети, пока Джордж просто смотрит на них, улыбаясь и думая о том, что он благодарен Богу за свою семью. О том, как сильно он их любит. Больше всего на свете. Кими поднимает голову: — О, папа! Джордж замирает, пока делает шаг. Он переводит взгляд на Макса, расплывшегося в улыбке, на Ландо, который показывает ему большие пальцы, на идущего к нему навстречу Кими. Он не плачет, совершенно точно нет. Это непереносимость дешевизны Макдональдса; раздражающие скинни-джинсы на Максе, которые выцарапывают ему глаза, и которые он обещал себе выбросить еще полгода назад. Он не плачет. Кими обнимает его, прижимая руками к себе. Джордж присаживается и кладет голову на его макушку. Хорошо, может быть, чуть-чуть он плачет. Но он будет отрицать, если кто-то спросит.