Сам себе не хозяин

«За каждым великим преступлением стоит не великий злодей. Стоит человек, которого никто не замечал». (из личного дневника С.С.) К семи вечера Гермиона стояла у двери в Тупик Прядильщиков, одетая в тёмно-серую мантию без опознавательных знаков, с капюшоном, отбрасывающим глубокую тень на лицо. Никаких украшений. Никаких светлых пятен. Только палочка в рукаве и холодная решимость в груди. Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась раньше. Снейп стоял на пороге — тоже в тёмном, тоже без мантии, в простой чёрной рубашке с высоким воротом, скрывающим шрамы на шее. Он окинул её быстрым, оценивающим взглядом. — Сойдёт, — бросил он. — Заходите. В лаборатории горел только кристалл в углу, настроенный на минимальную яркость. На столе, рядом с мирно булькающим котлом, лежали два свёртка из плотной ткани. Снейп указал на один. — Перчатки. Драконья кожа. Не снимать ни при каких обстоятельствах. В архиве могут быть артефакты, реагирующие на прикосновение голой кожи. — Мы идём в Отдел Тайн? — спросила Гермиона, натягивая перчатки. Они сели идеально. — Я думала, архивы Министерства... — ...хранятся в Отделе Тайн, — закончил он. — Неужели вы думали, что Министерство доверит настоящие секреты бумажкам в открытом доступе? Всё, что вы видели, — это парадный фасад. Реальные дела хранятся глубже. Уровень минус двенадцать. «Яма». Гермиона слышала это название. В Отделе Тайн ходили слухи о Яме — подземном хранилище, куда не спускались даже невыразимцы. Говорили, что там лежат дела, которые Министерство хотело бы забыть, но не может уничтожить. Говорили, что вход туда охраняется не людьми. Говорили разное. — Как мы туда попадём? Снейп извлёк из складок мантии два пузырька. В одном клубился зеленоватый дым, в другом — серебристая пыль. — Дымовая завеса и иллюзия присутствия. Выпьете это, — он протянул ей серебристый пузырёк, — и ваше отражение в магических зеркалах исчезнет. Нас не увидят охранные чары. Я выпью дымовую завесу — она даст нам прикрытие, если придётся уходить быстро. Вопросы есть? — Только один, — она взяла пузырёк и посмотрела ему в глаза. — Зачем вам это? По-настоящему. Не ради Розье. Не ради мести. Зачем вы помогаете мне? Снейп помолчал. Кристалл бросал синие тени на его лицо, и в этом свете он выглядел почти мёртвым. — Потому что я устал стоять и смотреть, — сказал он наконец. — Всю жизнь я стоял и смотрел, как сильные уничтожают слабых. Как Лорд убивает. Как Беллатриса пытает грязнокровок. Как Люциус... — он осёкся. — Я больше не хочу быть наблюдателем. Даже если это ничего не изменит. Гермиона не ответила. Да и что тут было ответить? Она просто кивнула и залпом выпила зелье. В Министерство они аппарировали раздельно. Гермиона — через служебный вход для сотрудников Отдела Тайн, который работал круглосуточно. Снейп — через старый камин в подвале Атриума, который, по его словам, не проверялся уже лет десять. Встретились они у лифта. Внутри было пусто — в это время Министерство принадлежало только уборщикам, ночным дежурным и теням. — Минус двенадцать, — тихо произнесла Гермиона. Лифт дрогнул и пополз вниз. Минус девять. Минус десять. Минус одиннадцать. На минус двенадцатом лифт остановился, и двери открылись с таким звуком, будто их не тревожили годами. Перед ними был длинный коридор. Стены — голый камень, необработанный, влажный. Факелы горели магическим огнём, но тускло, словно экономили топливо. В воздухе пахло плесенью, старыми бумагами и чем-то ещё — кисловатым, металлическим. Магия? Или что-то похуже. — Первый пост — через двадцать ярдов, — тихо произнёс Снейп. — Охранные чары «Сторожевой пёс». Реагируют на движение и магические сигнатуры. Моя дымовая завеса их ослепит, но у нас будет не больше трёх минут. Поэтому — быстро. Он достал пузырёк с зелёным дымом, встряхнул и бросил на пол. Пузырёк разбился с тихим звоном, и из него поплыл густой, маслянистый туман. Он не просто заполнял пространство — он двигался, как живой, обволакивая стены и потолок, скрывая их от невидимых глаз. — Сейчас. Они двинулись по коридору. Гермиона считала шаги, стараясь не дышать слишком громко. Двадцать ярдов. Тридцать. В конце коридора показалась дверь — тяжёлая, железная, без ручки. Только руна в центре. — Кровная печать, — прошептала она. — Нужна капля крови сотрудника Отдела Тайн. — Уже учтено, — Снейп достал из кармана крошечный флакон. Внутри плескалась тёмная жидкость. — Я взял образец из вашего дела. Ещё вчера. Гермиона хотела возмутиться — как он посмел? — но время поджимало. Она молча смотрела, как он капает её кровь на руну. Дверь дрогнула и бесшумно отъехала в сторону. Яма оказалась не ямой. Это был зал — огромный, уходящий в темноту, заставленный стеллажами до самого потолка. Тысячи дел. Десятки тысяч. Каждое — в отдельной папке с магической печатью. — Корвин, Эдгар, — прошептала Гермиона, осматриваясь. — Как мы его найдём? — По сигнатуре, — Снейп поднял палочку и прошептал что-то неслышное. С кончика палочки сорвалась серебристая нить и потянулась куда-то вправо, в глубь зала. — Он где-то там. Они шли по узкому проходу между стеллажами, следуя за серебристой нитью. Папки на полках были подписаны именами — некоторые знакомые, некоторые нет. Малфой, Люциус. Беллатриса Лестрейндж. Долохов и другие, кого Гермиона не знала, но кто, судя по печатям, представлял опасность. Нить привела их к стеллажу в самом дальнем углу. Здесь было темнее всего — факелы почти не доставали. Снейп поднял палочку выше, и они увидели папку. Тонкую, невзрачную, зажатую между двумя пухлыми томами. «Корвин, Эдгар». — Слишком тонкая, — сказала Гермиона, беря папку. — Для человека, который работает в Отделе Тайн двадцать лет. Здесь почти ничего нет. Она открыла её. Несколько листов. Свидетельство о рождении. Диплом Хогвартса. Приказы о переводе. Никаких взысканий. Никаких наград. Никаких упоминаний о жене и сыне. Но в самом конце папки лежало кое-что ещё. Фотография. Старая, пожелтевшая, но магическая — люди на ней двигались. Двое мужчин. Один — молодой Корвин, без очков, с непривычно дерзкой улыбкой. Второй — худой, высокий, с глубоко посаженными глазами и тонкими, словно вырезанными ножом, губами. Они стояли на фоне какой-то лаборатории, и Корвин смотрел на второго с выражением, которое Гермиона сразу узнала. Обожание. Слепое, безоговорочное обожание ученика к учителю. — Розье? — спросила она шёпотом. — Да, — Снейп взял фотографию из её рук. — Эван Розье. Таким я его помню. Ещё до ареста. — Значит, связь подтверждена. Корвин был его учеником. — Не просто учеником, — Снейп перевернул фотографию. На обороте была надпись — выцветшая, но читаемая. — «Эдгару, моему единственному настоящему другу. Мы ещё увидимся. Э.Р.». — Он знал, — сказала Гермиона. — Розье знал, что может не вернуться. И оставил Корвину... что? Прощальное письмо? Инструкцию? — Ловушку, — Снейп убрал фотографию в карман. — На случай, если он проиграет. Корвин должен был дождаться момента и найти подходящую жертву. Жертву с мощной эмпатической связью. Жертву, которая... — ...потеряла всё, — тихо закончила Гермиона. — И готова на всё, чтобы вернуть. Они замолчали. Серебристая нить погасла — время заклинания истекло. — Нам пора, — сказал Снейп, беря её за локоть. — Дымовая завеса скоро рассеется. — Подождите, — она перелистнула последний лист в папке. — Здесь что-то ещё. Это был бланк. Официальный, с гербом Министерства. «Разрешение на проведение магического эксперимента с привлечением человеческого ресурса». Номер разрешения. Дата — две недели назад. И подпись. Гермиона прочитала имя и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Подпись принадлежала человеку, которого она знала. Которому доверяла. Который, как ей казалось, был на её стороне. — Кингсли Бруствер, — прошептала она. — Министр магии. — Этого не может быть, — Снейп выхватил бланк из её рук. — Бруствер не мог... — Мог, — Гермиона смотрела на бланк, и перед глазами всё плыло. — Или кто-то подписал за него. Или... — Или вы не знаете своего министра так хорошо, как думаете, — мрачно закончил Снейп. Сзади послышался шум. Тяжёлые шаги. Голоса. Кто-то спускался в Яму. — Уходим, — Снейп схватил Гермиону за руку. — Немедленно. Она успела сунуть бланк обратно в папку — не потому, что хотела, а потому, что руки сработали быстрее мозга. Папка осталась на стеллаже. Фотография — в кармане Снейпа. Разрешение — запечатлено в её памяти. Они бежали по коридору, не оглядываясь. Дымовая завеса ещё держалась, но редела с каждой секундой. Лифт ждал их — двери открылись, едва они подбежали. Только когда лифт пополз вверх, Гермиона позволила себе выдохнуть. — Кингсли, — сказала она. — Это не может быть правдой. — Может, — Снейп смотрел прямо перед собой. — Запомните, Грейнджер: в этой войне не было чистых. Даже среди победителей. — Но он боролся против Волдеморта. Он был в Ордене. Он... — ...политик, — перебил Снейп. — А политики всегда чем-то жертвуют. И я боюсь, что на этот раз жертвой должны были стать мы. Двери лифта открылись на минус первом. Атриум был пуст. — Завтра, — сказал Снейп, отпуская её руку (она и не заметила, что он всё ещё держал её). — В лаборатории. Обсудим, что делать дальше. — А что делать дальше? — Выживать, мисс Грейнджер, — он шагнул в темноту атриума и исчез. — Всего лишь выживать.