Наруто: О моем перерождении в Слизь! 18+

Глава 20. Свободное время и перекусы на стороне (21+) Микото серьезно объяснила: — Потому что у соседей есть собака по кличке Широ, а он выглядит крупнее той собаки, поэтому я назвала его «Дабай». — Пха-ха! Услышав это объяснение, Цунаде тут же обхватила себя руками за живот и расхохоталась так, что мышцы пресса свело судорогой, а из глаз чуть не брызнули слезы. — Да... Дабай? Ха-ха-ха-ха! Линн, слушавший это со стороны, лишился дара речи. Выходит, его все это время держали за пса. Кое-как подавив спазмы смеха, Цунаде подушечками пальцев смахнула влажные дорожки из уголок глаз. Она присела, ощущая натяжение ткани на бедрах, и с редкой нежностью погладила Микото по голове, пояснив: — Он вовсе не собака, он мой призывной зверь. Сама по себе Цунаде не была особенно терпеливым или мягким человеком. Но стоящая перед ней девушка была не только вежливой, но и совершенно лишенной того высокомерия и холодности, которые обычно исходят от клана Учиха. Она не строила из себя невесть что с вечно застывшей недовольной миной, будто ей все кругом должны по двести пятьдесят рё. Поэтому Цунаде была не прочь проявить чуть больше тепла к этому необычному ребенку. Услышав, что Линн уже связан контрактом, глаза Микото мгновенно потускнели, и она тихо пробормотала: — Оказывается... у него уже есть хозяин... Она неохотно вложила податливое тело Линна обратно в руки Цунаде, а затем торжественно поклонилась, чувствуя тяжесть в груди: — Госпожа Цунаде, простите за беспокойство. Сказав это, она развернулась и быстро ушла, а её маленькая поникшая фигурка со спины выглядела совсем сиротливо. Глядя ей вслед, Цунаде не удержалась от восклицания: — Какая воспитанная и хорошая девочка... Сразу после этого она опустила взгляд на Линна в своих ладонях, крепко сжала его упругую плоть, с силой потянула в разные стороны, заставляя массу напрягаться, и недовольно проворчала: — Стоило мне не видеть тебя всего день, как ты уже пошел хвостом крутить на стороне, а? Линн позволял ей растягивать себя; его тело натягивалось до предела и возвращалось в прежнюю форму, вибрируя подобно плотному желе. Цунаде разжала пальцы, позволив ему с влажным шлепком упасть на твердую землю, и произнесла с долей обреченности: — Сам кашу заварил, сам и думай, как всё уладить. Линн качнулся всем объемом в знак понимания и тут же быстро пополз, перебирая поверхностью тела, в ту сторону, куда ушла Микото. Позже Линн с триумфом вернулся. Что касается подробностей того, как именно он утешал Микото, Цунаде не знала деталей. Главное, что вежливая малышка смогла прийти в себя. Единственной ценой стало то, что Линн также заключил контракт призыва с этой девочкой, закрепив связь через касание. На самом деле Цунаде не особо возражала против этого. С её силой ей не нужно было чрезмерно полагаться на физическую помощь Линна, если только она не столкнется с плотным окружением топовых бойцов. Более того, у неё самой был контракт с Шиккоцурин, и она могла в любой момент призвать Кацую для поддержки. Её способности к исцелению в некоторой степени перекрывались с навыками Линна. Изначально она приютила Линна скорее из чувства благодарности. Благодарности за то, что он спас её жизнь, согревая и поддерживая в опасный момент; она относилась к нему как к домашнему питомцу. Лишь позже, постепенно обнаруживая у этого малыша невероятные способности, она официально зафиксировала узы призыва. А теперь, после той ночи... Чувства Цунаде к Линну уже давно стали сложными, физически ощутимыми и трудноописуемыми, их было невозможно ограничить просто термином «призывной зверь». Тем не менее, по поводу его похождений на стороне она всё же злобно бросила: — Когда вернемся, посмотришь, как я тебя проучу! Линн вытянул гибкое щупальце и энергично замахал им, всем видом показывая сопротивление. «Еще неизвестно, кто кого проучит!» **** Они едва успели закрыть дверь комнаты, как Цунаде сгребла Линна за «шкирку» — то есть просто схватила добрую половину его массы и сжала в кулаке. — Значит, «когда вернёмся, посмотришь, как я тебя проучу», да? — прорычала она, но в глазах уже плясали знакомые озорные искорки. — Ну проучивай, слизняк. Только попробуй. Линн радостно растёкся в её ладони, превратившись в мягкий, тёплый комок. «О, началось. Люблю, когда она в таком настроении. Главное — не растечься слишком быстро, а то опять скажет, что я „ленивый кусок желе“». Цунаде плюхнулась на кровать, не выпуская его, и одним движением стянула с себя оставшуюся одежду. Линн тут же воспользовался моментом: перетёк по её руке, как тёплая патока, и начал обволакивать всё подряд. Сначала бёдра — медленно, лениво, словно проверяя, насколько сегодня кожа горячее обычного. Потом поднялся выше, мягко обхватил тяжёлую грудь, перекатывая её в себе, будто любимую подушку. — М-м… наглый… — выдохнула Цунаде, но вместо того чтобы оттолкнуть, сама прижала его плотнее к себе одной рукой. Второй рукой она схватила тонкое щупальце, которое уже тянулось между её ног, и слегка потянула, будто проверяя на прочность. — Куда полез? Я ещё не разрешила. «Ого, сразу схватила. Эта женщина никогда не даёт спокойно поиграть», — подумал Линн с довольным внутренним смешком и, вместо того чтобы отступить, мягко обтёк её пальцы своей массой, сделав их скользкими и тёплыми. Одно щупальце всё-таки добралось до цели — ласково прижалось к уже влажной щёлке и начало медленно пульсировать, обтекая чувствительный бугорок. Другое, более тонкое и наглое, скользнуло ниже и принялось лениво кружить вокруг тугого колечка сзади, слегка надавливая, но не прорываясь. Цунаде дёрнула бёдрами, но вместо того чтобы сжать ноги, наоборот, чуть раздвинула их. — Думаешь, я сейчас начну стонать и таять? — процедила она сквозь зубы, но голос уже стал ниже и чуть хрипловатее. Она снова схватила его основную массу и прижала к своему животу, словно используя как большую тёплую грелку. Линн довольно завибрировал. «Удобно. Горячо. И мокро уже. Интересно, сколько она ещё будет делать вид, что держит контроль?» Он слегка изменил текстуру — сделал поверхность спереди чуть более мягкой и податливой, а сзади — плотнее. Цунаде выругалась сквозь зубы, когда заднее щупальце наконец медленно протиснулось внутрь, заполняя тесноту тёплой, живой массой. Одновременно основная часть его тела перетекла ниже и начала медленно, но уверенно погружаться в её киску — не резко, а именно так, как любит: обволакивая, заполняя, пульсируя в такт её дыханию. — Ах ты ж… комок… — Цунаде выгнулась, ногти впились ему в поверхность, оставляя ямки, которые тут же разглаживались. Она попыталась сесть, но Линн мягко прижал её обратно, продолжая двигаться внутри двумя разными ритмами. «Ого, как сразу сжалась. Прямо пытается меня вытолкнуть… или втянуть? Сложно сказать с этой женщиной». Цунаде вдруг резко перевернулась, оказавшись сверху, и придавила его своей тяжестью. Теперь она сама контролировала глубину, медленно покачиваясь бёдрами и глядя вниз с победной, хоть и слегка затуманенной улыбкой. — Вот так-то лучше… — выдохнула она. — Кто тут кого учит, а? Линн только радостно задрожал всей массой. «Шикарно. Пусть сама прыгает, мне даже удобнее. Меньше работать». Она двигалась всё быстрее, уже не скрывая прерывистых стонов. Линн продолжал ласкать её грудь, соски, клитор — везде, где только мог дотянуться. Когда первая волна накрыла Цунаде, она резко прижалась к нему всем телом, задрожала и обильно кончила, заливая его тёплыми соками, которые смешались с его собственной слизью и потекли по бёдрам. — Н-не… думай… что это… — начала она привычную фразу, но голос сорвался. Линн не дал ей договорить. Он слегка изменил форму внутри, сделав движение волнообразным, и продолжил стимулировать чувствительную точку сзади. Цунаде всхлипнула, попыталась приподняться, но ноги уже не слушались. Вторая волна пришла быстро и сильнее — она почти зарычала, выгнувшись, и снова хлынула, забрызгивая его и простыни. После этого Цунаде тяжело рухнула на него сверху, уткнувшись лицом в мягкую, тёплую массу. — Чёртов… антистресс… — пробормотала она устало, но с явным довольством. Пальцы лениво мяли его поверхность, словно любимую игрушку. — В следующий раз точно накажу… Линн обволок её спину и бёдра лёгким тёплым покрывалом, тихо вибрируя от удовольствия. «Конечно, Цунаде-сама. Обязательно. А пока можно просто полежать. Удобно же». Он был полностью доволен жизнью. **** Несколько часов спустя. «Н-Нет... Я-я сейчас снова!..» - Сжав бёдра, мысленно заскулила златовласая куноичи. Цунаде резко выгнула спину, пара её стройных ног мгновенно натянулась как струна, мышцы застыли в предельном напряжении, а затем конечности тяжело упали обратно на мягкое тело Линна, мелко подрагивая. Линн медленно вытащил из её тела два щупальца, которые были покрыты прозрачной, скользкой жидкостью, и заботливо впитал влагу дочиста. Он сменил позу, чтобы Цунаде было удобнее лежать на нем, ощущая его упругость, и одним щупальцем нежно погладил её по разгоряченной щеке. Цунаде лениво лежала, бессознательно поглаживая ладонью прохладную и скользкую поверхность тела Линна, и тихо прошептала: — Иногда... мне кажется, что ты совсем как человек... Щупальца Линна мгновенно замерли, а внутри его массы зазвенел тревожный колокол: «Неужели она что-то заподозрила?!» К счастью, Цунаде, похоже, просто обронила это в порыве чувств, не собираясь копать глубже. За те несколько дней, что они провели в Конохе, Линн почти каждый день «глубоко общался» с Цунаде минимум один-два раза, ощущая её жар и трепет, а порой доходило и до трех. Он не ожидал, что у этой обычно властной женщины из Саннинов после того, как её тело было полностью разбужено, аппетиты окажутся настолько бурными и неутолимыми. Только такой, как Линн, мог позволить ей так изматывать себя, принимая на себя все её импульсы. Разумеется, в эти дни Линн не тратил всё свое время только на Цунаде. Он также занимался «важными делами», чтобы укрепить свою плотность и мощь. Например, он бесшумно пробирался в госпиталь Конохи, разыскивая тела погибших на миссиях ниндзя, и совершал поглощение, впитывая останки до последнего волокна. Во время войны подобные трупы не были редкостью. Поглощая тела ниндзя Конохи, Линн не чувствовал никаких угрызений совести. В конце концов, у него была своя логика: раз он — призывной зверь Цунаде, значит, он часть деревни. Эти ниндзя пали за Коноху, их тела переработаны им в чистую силу. Это же идеальная вторичная переработка, безо всяких отходов! Наверняка эти герои в загробном мире тоже были бы этому рады. Несмотря на скрытность, исчезновения тел всё же привлекли внимание руководства. Павшие ниндзя были героями, и то, что их останки пропадали без следа, было вызовом достоинству деревни. Поначалу Цунаде подозревала Линна. Она знала о его «пристрастии» к поглощению плоти. Но после ряда «тщательных» проверок она лично исключила его из списка. Причина была проста: время нескольких исчезновений она помнила предельно четко — у Линна было неоспоримое алиби. В те моменты она была полностью поглощена интенсивной игрой «вход-выход» с Линном, причем в режиме «трех отверстий», ощущая его присутствие каждой клеткой, так что воспоминания были крайне отчетливыми. Она была твердо уверена, что Линн никак не мог совершить кражу, используя клонирование. В итоге, отбросив правильный ответ, расследование свернуло не туда. На самом же деле это всё провернул он. Он действительно развлекался с Цунаде, но выкраивал моменты, когда она, выбившись из сил, впадала в глубокий, тяжелый сон. Пользуясь паузой, пока её тело восстанавливалось, он быстро ускользал, чтобы «перекусить». Возможно, тогдашние впечатления были настолько сильными, что Цунаде просто забывала о кратковременных провалах в памяти. А руководство Конохи, не обладая информацией о Линне, направило подозрения на Орочимару, чьи змеиные повадки и страсть к запретным исследованиям были всем известны. Так Орочимару принял на себя этот тяжелый груз обвинений вместо Линна. Позже, заметив, что патрули в госпитале усилились, Линн временно прекратил свои вылазки, и дело постепенно замяли. [Здесь должна быть иллюстрация, но фикбук не позволяет]