Молчание пустельг

Золотистые купола церкви поблескивали под ночной луной. Этой осенью дожди в Японии лились почти без перерыва, и земля сильно размокла. С елей скатывались тяжёлые капли, с глухим стуком разбиваясь о мокрый асфальт и смешиваясь с растоптанными телами дождевых червей, которые кучами заполонили дороги. Сердце юноши всё ещё отбивало последние удары перед вечным молчанием. Кровь стекала по мёртвому телу, сливаясь с дождевой водой. Наконец ветка не выдержала — и вместе с верёвкой труп рухнул в грязь. Вороны, почуяв металлический запах крови, закаркали, разрывая ночную тишину. Они сбились в стаю, осторожно приблизились, клюнули бледную щёку и, убедившись в безопасности, набросились на тело. К утру лицо превратилось в кровавое месиво. Вороны насытились и улетели, оставив расклёванный труп в луже крови. *** За окном моросил дождь. Промокшие до нитки люди жались под крышами обветшалых зданий. Рэйден поправил очки и уставился на стопку документов, которая лежала на столе многотонной усталостью. — Чёрт побери, Акира. Какого чёрта в религиозном поселении с десятью тысячами жителей для полиции столько работы? — он нервно перебрал бумаги и, увидев снимки трупов, поморщился. — Город, переполненный христианами, вблизи столицы, да ещё с новейшими церквями, — спокойно ответил Акира, попивая чёрный кофе. — Отличное пристанище для сект. — Да не дай бог… Дверь кабинета распахнулась. Главный юрист вошла быстрым шагом: — Мёртвое тело. Серьёзные гематомы, глубокие царапины на лице, по виду — множественные переломы позвонков. Умерший — тридцатилетний мужчина, Акито Хосино. Его компания потерпела убытки. От вас требуется… — Подробное рассмотрение места преступления и сбор документов? — перебил Акира, поставив чашку на стол. — Верно. Полиция осмотрела место недостаточно. В общем, соберите бумаги на самоубийство и закройте дело побыстрее. Народ напряжён, время не самое лучшее. — Почему вы так уверены, что это именно самоубийство? — спросил Рэйден. — Вы не думаете, что халатное отношение… — Господи, Рэй, самоубийство и самоубийство, — юрист нахмурилась. — Знаешь, сколько за день в Токио таких дел? Ничего особенного. Таких, как он, — тысячи. Поторопитесь, чтобы завтра дело закрыли! — На завтра? — ошеломлённо переспросил Рэйден. — Но мы не успеем… — Да чего там собирать? Быстрее! — резко бросила она и, цокая каблуками, вышла. Следователи переглянулись и торопливо засобирались. Действительно ли ничего особенного? *** Дождь громко стучал по зонтам. Под золотистым крестиком на шее покойного багровели глубокие полосы. На теле было несколько ссадин — предположительно, в судорогах он бился о дерево. От кислого запаха крови Рэйден поморщился. Он перевёл взгляд на запястья и увидел выведенные буквы. Он подошёл ближе. На руке было криво вырезано: «ГОРДЫНЯ». В голове всплыли семь смертных грехов. Он отрешённо посмотрел на церковь и краем глаза заметил под елью бледное пятно. Наклонившись, он достал размокший листок — страницу из Библии. Текст был каноническим, но что-то казалось не так. Искажение? Он сфотографировал царапину на руке и сложил листок как улику. Пройдя чуть дальше, он заметил ещё кровь и ужаснулся. В нескольких метрах от трупа лежала нога животного. Из-под бледной шерсти виднелись копыта. Рэйден присмотрелся — кровь была несвежая. Связано ли это с делом? Акира, собрав улики, подошёл ближе: — Не случайность. — Что? — переспросил Рэйден, выныривая из мыслей. — Всё это, — Акира покрутил рукой в воздухе. — Не случайность. Не простой суицид. — Всё было хорошо продумано. У него не было близких? — Вроде бывшие коллеги. — Надо допросить их. *** К вечеру Рэйден закончил с отчётами, накинул плащ и вышел из участка. Прошёл по размытым дорогам, заприметил продуктовый и купил пару банок персикового сакэ. Выпивая, он подошёл к вокзалу, сел на скамью и посмотрел на темнеющее небо. Внезапно — шум и крики. Девушка лет двадцати пяти с массивным крестом на шее, в бордовом сарафане с капюшоном. В обрывках фраз он расслышал: «религиозная», «задержания», «адвокат», «секта». Секта. Мысли прервал звук поезда. Рэйден выбросил пустую банку, открыл вторую и зашёл в вагон. Дома он совсем вымотался и начал хмелеть. На крыше каркали вороны. Войдя в дом, он пошатнулся, увидев на кухне чей-то силуэт. Он уже забыл, когда в последний раз у него были гости. Подойдя ближе, он узнал в бледном лице с мягкими чертами свою младшую сестру. Наоми обернулась и, скованно улыбнувшись, протянула торт. На белом креме, обильно усыпанном ягодами, ровным почерком было выведено розовой глазурью: «С днём рождения!» Рэйден заулыбался, как ребёнок, и задул свечи. Сестру он видел от силы два раза в полгода. Она всё время уделяла учёбе, а если и приходила, то в основном по праздникам. Наоми налила чай и тихо сказала: — Извини, что без приглашения. Хотела сделать сюрприз. — Да ничего, — ответил Рэйден, слегка пошатываясь. — Ты в порядке? — забеспокоилась она, разрезая торт. — Да, день тяжёлый. — Он икнул. В спокойном молчании они съели десерт и разошлись. За несколько лет они растеряли связь, общение со временем начало пропадать. Если быть точнее, разорвалась она не из-за взрослой жизни, а потому что они были совсем разными и не понимали друг друга. Пять лет назад, когда Наоми исполнилось двенадцать, она нашла мёртвое тело спившегося отца, развалившегося на стуле. Именно тогда они перестали общаться. Рэйден давно пришёл к стадии принятия, Наоми же до сих пор всё отрицала. Объединяла их лишь жажда справедливости. У обоих она была с детства и стала высшей ценностью, ориентиром в жизни. Яркой звездой, которая якобы укажет верный путь. Рэйден пошёл за ней, не обращая внимания, куда последовала сестра. Он достал припрятанную в плаще бутылку сакэ и, ухмыльнувшись, выпил залпом, подавляя воспоминания, которые переросли в мысли о деле. На тяжёлую голову размышлять становилось труднее, но постепенно начала выстраиваться цепочка. Крест. Животное. Страницы. Кровь. Секта. Он сделал последний глоток, пошатываясь выключил свет и расстелил футон. Всё внезапно показалось глупым и бессмысленным. Глаза закрывались сами собой, голова тяжело гудела. За окном каркали вороны.