Нежность вечера

Дверь квартиры открылась почти беззвучно, но Шарлотта всё равно высунула голову в дверной проем раньше, чем Энгфа успела снять туфли. Будто чувствовала ее появление кожей, дыханием, привычкой, въевшейся так глубоко под ребра за все годы рядом. — Ты дома? — мягко спросила Шарлотта из кухни, хотя прекрасно знала ответ. Энгфа устало выдохнула, прикрывая глаза на секунду дольше, чем обычно. День был чудовищный. Восемь часов переговоров, суд, давление со стороны клиента, десятки звонков и финальное подписание мирового соглашения, которое половина рынка уже называла невозможным. Старший партнер одной из крупнейших юридических фирм Бангкока снова победила. Только сейчас у нее не осталось ни сил, ни желания думать об этом. Пахло кофе, ванилью и чем-то сладким. Домом. Она медленно прошла на кухню и замерла в дверях. Шарлотта стояла у столешницы в огромной серой толстовке Энгфы, с собранными в небрежный хвост волосами и мукой на щеке. На плите тихо кипело молоко, рядом лежали коробки с десертами для кофейни на завтра, а в колонках играло что-то спокойное, джазовое. И у Энгфы внутри вдруг что-то болезненно сжалось от осознания, насколько сильно она устала быть сильной для всех, кроме этой девушки. — Боже, — тихо усмехнулась Шарлотта, увидев ее лицо. — Выглядишь так, будто лично судилась с дьяволом. — Я выиграла, — почти шепотом ответила Энгфа. — Я и не сомневалась, — губы Шарлотты коснулась легкая улыбка. Энгфа бросила сумку прямо у стены и подошла ближе, пока между ними не осталось воздуха. Ее ладони легли Шарлотте на талию автоматически, привычно, словно тело всегда знало дорогу домой раньше головы. — Ты поела? — спросила Шарлотта уже тише. Энгфа отрицательно качнула головой и уткнулась лбом ей в плечо. И это было самым лучшим моментом за весь день. Без идеально поставленного голоса. Без дорогого костюма. Без людей, которые смотрят на нее как на машину, созданную побеждать. Шарлотта сразу смягчилась, одной рукой выключая плиту, второй зарываясь пальцами в темные волосы. — Тогда садись. Я сделала пасту… и твой любимый латте, — мягко подтолкнув любимую в сторону стола. — Хотя ты опять скажешь, что после девяти кофе вредно. — Мне можно. Я сегодня спасла корпорацию от банкротства, — все еще не желая отходит от Шарлотты, сжимая пальцы на серой ткани ответила Энгфа. — Мм, впечатляет, — серьезно кивнула Шарлотта. — Но мусор всё равно вынеси после ужина, госпожа старший партнер. Энгфа рассмеялась, ее голос звучал хрипло, с тенью усталости. Она подняла голову и посмотрела на девушку перед собой — такую домашнюю, теплую, настоящую — и вдруг поняла, что именно это место спасает ее каждый раз, когда работа пытается превратить ее в кого-то холодного и железного. — Иди сюда, — тихо сказала Энгфа. Шарлотта только успела улыбнуться, прежде чем ее мягко притянули ближе. Поцелуй вышел медленным, ленивым, с привкусом кофе и бесконечной нежности. Тем самым поцелуем людей, которые любят друг друга настолько давно и глубоко, что уже не пытаются ничего доказать. Когда они отстранились, Шарлотта провела большим пальцем по скуле Энгфы. — Горжусь тобой, — и почему-то именно после этих трех слов у Энгфы впервые за весь день начали дрожать руки. Энгфа потом всё-таки села за стол, ослабив галстук и закатав рукава рубашки, пока Шарлотта раскладывала пасту по тарелкам. Она двигалась по кухне легко, привычно, иногда что-то тихо напевая себе под нос, и Энгфа поймала себя на том, что вместо еды просто смотрит на нее. Так смотрят на что-то свое. На то, что пережило самые тяжелые дни рядом с тобой. — Не смотри так, — пробормотала Шарлотта, не оборачиваясь. — Я начинаю нервничать. — Ты красивая. — Ты говоришь это каждый день. — И каждый день это правда, — Шарлотта тихо фыркнула, ставя перед ней тарелку, но щеки все равно предательски порозовели. Энгфа обожала это. Даже спустя годы рядом Шарлотта всё еще смущалась от простых вещей, которые для Энгфы были абсолютной истиной. — Сядь со мной, — она потянулась через стол и поймала ее за запястье раньше, чем та успела отойти. И Шарлотта села. Не напротив — рядом, почти прижавшись бедром к ее бедру. Потому что так было всегда. Им постоянно нужно было касаться друг друга хоть как-то: пальцами, коленями, плечом. За окном шумел ночной Бангкок, где-то вдалеке мигали огни высоток, телефоны Энгфы продолжали без конца вибрировать от сообщений коллег, но она даже не смотрела в их сторону. Впервые за много часов ей не нужно было ничего решать. Шарлотта лениво помешивала свой чай, а потом вдруг тихо спросила: — Очень тяжело было? — Они думали, что я проиграю, — Энгфа молчала пару секунд, перед тем как ответить. — А ты? — А я боялась, что не успею домой к тебе на ужин, — Шарлотта посмотрела на нее так мягко и влюбленно, что у Энгфы внутри снова стало невыносимо тепло. — Ты невозможная, знаешь? — Угу. Зато твоя. И Шарлотта не выдержала — улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Энгфы до сих пор сбивалось дыхание, будто они познакомились только вчера. Потом она вдруг придвинулась ближе, осторожно взяла ладони Энгфы в свои и начала медленно массировать пальцы. Только тогда Шарлотта поняла, насколько те напряжены. — Эй… — совсем тихо сказала она. — Ты весь день так сидела? — Много бумаг. — Много стресса, ты хотела сказать. Энгфа усмехнулась, но почти сразу прикрыла глаза, когда теплые пальцы начали разминать ладонь. И Шарлотта смотрела на нее с такой нежностью, будто держала в руках не грозного адвоката, которого боялась половина города, а просто свою девочку, которая слишком устала. — Я открыла новую позицию в кофейне, кстати, — прошептала Шарлотта, продолжая гладить ее руки. — Лавандовый раф. — Мм? — Назвала в твою честь. — Это потому что я дорогая и вызываю зависимость? — Энгфа приоткрыла один глаз. — Это потому что ты сначала горькая и пугающая, а потом без тебя жить невозможно, — Энгфа рассмеялась так искренне, что Шарлотта тоже начала смеяться следом. Шарлотта всё еще сидела совсем близко, поглаживая пальцы Энгфы, пока та лениво допивала уже остывший кофе. Разговор давно растворился в тишине квартиры — уютной, мягкой, наполненной только музыкой и редким шумом машин за окнами. Энгфа смотрела на нее слишком долго. Так, что Шарлотта начала чувствовать это буквально кожей. — Что? — тихо улыбнулась она, опуская взгляд. — Иди сюда. — Я и так рядом. — Недостаточно, — в голосе Энгфы появилась та самая хриплая глубина, от которой у Шарлотты всегда слабели колени. Она даже не успела ничего ответить, когда Энгфа мягко потянула ее к себе за талию, усаживая боком на свои колени. Толстовка задралась совсем немного, открывая теплую кожу, и ладони Энгфы сразу легли туда — медленно, будто она только сейчас позволила себе наконец выдохнуть после всего дня. — Ты пять минут назад умирала от усталости, — Шарлотта тихо рассмеялась, обнимая ее за шею. — А сейчас у меня открылось второе дыхание. — О, вот как? Энгфа ничего не ответила. Только наклонилась ближе, оставляя медленный поцелуй у нее под челюстью. Из тех, после которых сердце начинает биться чуть быстрее просто от предвкушения. Шарлотта выдохнула ей в волосы и прикрыла глаза, когда губы Энгфы коснулись шеи снова, чуть ниже. Ее пальцы машинально зарылись в темные волосы, а сама Энгфа, кажется, впервые за весь день расслабилась по-настоящему. — Ты пахнешь кофе, ванилью и мной, — пробормотала она ей в кожу. — Это потому что я весь день в твоей толстовке ходила, — Шарлотта тихо улыбнулась, но улыбка почти сразу дрогнула, когда ладонь Энгфы медленно скользнула вдоль ее бедра. В квартире стало неожиданно жарко. Энгфа подняла голову и посмотрела на нее снизу вверх — уставшая после тяжелого дня, с растрепанными волосами, расстегнутым воротником рубашки и тем самым взглядом, от которого Шарлотта каждый раз теряла способность нормально думать. — Знаешь, что было самым сложным сегодня? — тихо спросила Энгфа. — Мм? — Делать вид, что мне не хочется сорваться домой еще в обед и целовать тебя до утра. — Ты вообще умеешь флиртовать нормально, без угроз? — Шарлотта закусила губу, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Нет. Я адвокат, — она снова поцеловала ее, теперь уже глубже, медленнее, с накопившейся за весь день тоской по прикосновениям. Шарлотта тихо выдохнула ей в губы и прижалась ближе, ощущая, как руки Энгфы крепче удерживают ее на коленях, будто отпускать уже никто не собирался. И где-то между поцелуями, тихим смехом и сбившимся дыханием ужин окончательно остыл на столе.