Грязные танцы

В зале было душно. Кондиционер сломался ещё утром, и теперь зеркала запотели, а воздух стал плотным, как сироп из-за аномальной жары на улице. За окном от яркого июльского солнца плавился асфальт, выгорала трава, а люди поверхностно дышали, щурясь от солнца в бетонном городе. Влад Дикиджи стоял, уперев ладони в колени, и тяжело дышал после непонятно какого по счёту прогона четырёхминутной композиции. Широкая футболка прилипла к спине, пот стекал по лбу и вискам, попадая в глаза, волосы неприятно липли к шее. Серёжки-гвоздики в ушах тускло блестели в полумраке душного зала. — Так не пойдёт! — голос Миши звучал резче, чем обычно. Влад поднял на него взгляд. Миша стоял в трёх шагах от него, сложив руки на груди и тоже тяжело дышал. Высокий, тонкий, с растрёпанными кудрями, которые нимбом окружали его лицо, влажно завиваясь за ушами и на шее. Его грудная клетка вздымалась и опускалась слишком часто, рот был приоткрыт, и металлическая полоска брекетов влажно блестела в тусклом свете. — Что не пойдёт? — Влад выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Всё же чётко. Синхрон идеальный. Даже твой препод по контемпу прослезился бы! — Ты не касаешься меня, — сказал Миша. Голос звонкий, но сейчас в нём появилась напряжённая нота. — Вот в этой связке, здесь, — он сделал выпад, показывая переход в поддержку, — ты должен класть ладонь мне на талию. А ты... скользишь. Как будто боишься! Влад усмехнулся, но усмешка вышла кривоватой. — Я не боюсь. — Тогда докажи! Миша смотрел ему прямо в глаза. Полный вызова, сосредоточенный, защищающий свой танец до последнего движения. Но сейчас в его взгляде было что-то кроме серьёзности и требовательности. Вызов, провокация. Влад медленно подошёл, сокращая расстояние между ними до минимума. Он был чуть ниже Миши, поэтому ему пришлось приподнять подбородок, чтобы выдохнуть тому почти в самые губы, удерживая зрительный контакт: — Тогда включай музыку. Миша не двинулся с места. Он так и стоял в этой опасной близости, глядя в тёмные глаза напротив и забыв как дышать. — Сначала без музыки, — хрипло прошептал. — Просто покажи. И тогда Влад поднял руку. Медленно, давая время отстраниться, отойти, разорвать зрительный контакт, но Миша даже не шелохнулся. Ладонь легла на тонкую талию, туда, где мягкая ткань футболки уже промокла от пота. Тепло чужого тела обожгло кончики пальцев. Влад почувствовал, как мышцы под его ладонью напряглись в ответ на прикосновение. Буквально на короткую секунду, а затем расслабились. Миша чуть подался вперёд, сокращая, итак, отсутствующее расстояние. — Вот так, — выдохнул он. Брекеты блеснули в тусклом свете ламп. — А теперь веди. Они начали медленно двигаться без музыки. Только звук сбитого дыхания и скрип обуви по полированному паркету. Влад вёл уверенно, жёстко, бескомпромиссно, так, как учили в уличных баттлах. Его пальцы почти впечатались в Мишину талию, прожигая ткань и оставляя наливающиеся краснотой следы на мягкой коже. Влад резко развернул Мишу спиной к себе, и тот откинулся назад, прогибаясь в спине и укладывая затылок на чужое плечо. Длинная шея обнажилась, кадык дрогнул. Влад наклонился к нему, и почти касаясь губами чувствительного ушка произнес: — Доверяешь? Миша дышал часто, поверхностно. От него пахло солью и чем-то неуловимо цитрусовым, гель для душа или нестойкие духи, кудрявые волосы щекотали Владу щёку. — А надо? — его голос был тихим, но не испуганным. — Надо. Влад поймал его руку и закрутил вокруг себя: быстро, импульсивно, а потом резко остановил, снова прижав к себе спиной, грудь Влада впечаталась в Мишины лопатки. Ладонь всё ещё лежала на талии, не нарушая границ приличия, но теперь пальцы чуть сжались, присобирая край футболки и касаясь обнаженной кожи. Миша замер, глядя на них в зеркало. Его затылок почти касался плеча Влада, шея напряжена. — Я не стеклянный, — сказал он, и в его звонком голосе прорезалась хрипотца. — Ты не разобьёшь меня. — Я знаю. Влад не отпустил его сразу. Его ладонь скользнула выше, проходясь по рёбрам, чувствуя, как под ладонью дрожит чужое тело, как вздымается грудная клетка, как тяжело стучит сердце. Миша чуть повернул голову и теперь их лица оказались слишком близко, кончик его носа почти касался скулы Влада. — Ты специально это делаешь, — прошептал Влад, не поворачиваясь к Мише. — Твои брекеты... ты же знаешь, как выглядишь, когда проводишь языком по губам. — Знаю, — уголок рта Миши дрогнул в слабой, но все еще игривой улыбке. — А ты не можешь перестать касаться серёжек, когда нервничаешь. Влад сам не заметил, когда успел коснуться пальцами гвоздиков в ухе. Он прикрыл глаза и опустил руку, отпуская серёжку. Они стояли посреди душного зала, плотно прижатые друг к другу. Их танец давно перестал быть репетицией конкурсного номера. Теперь это был язык тела, который не нуждался в переводе. Жесткий ритм, плавные движения, горячие руки и учащенное сердцебиение. — Давай ещё раз, — сказал Миша хрипло. — С музыкой. Он медленно отстранился, не стремясь разорвать контакт. Но наконец отошел к колонке, чтобы включить музыку. Влад остался на месте смотреть ему в спину и чувствовать фантомные горячие прикосновения. Миша пересек зал и вернулся к Владу. Его кудри подпрыгивали в такт шагам, длинные ноги несли его легко, а плавные движения корпуса примагничивали взгляд Влада. Когда он встал в начальную позицию, в его глазах, всегда серьёзных и защищающихся, теперь горело что-то новое. Предвкушение. Музыка ударила басами. И они начали свой танец. Теперь Влад не медлил, не нежничал, с каждым битом и новой он брал свое. Каждое прикосновение и движение были на грани, еще чуть-чуть и хореография превратится во что-то другое, интимное, личное. Его ладонь ложилась на поясницу Миши без тени сомнения, пальцы крепко сжимали бока. Один раз он провёл раскрытой ладонью по его шее от ключицы до подбородка, обхватывая и Миша прикрыл глаза, позволяя. Они двигались как два магнита, которые то отталкивались, то притягивались с утроенной силой. Их танец перестал быть осторожным, отрепетированным, он стал интимным, почти неприличным в своей откровенности. А потом музыка дошла до кульминации: басы провалились в яму, и наступила секунда тишины перед финалом. Миша сорвался с места. Разбег, три лёгких, широких летящих шага, от которых у Влада перехватило дыхание, потому что это было красиво до боли. А потом Миша вошёл в поддержку, и Влад поймал его: ладони легли точно под рёбра, чуть выше талии, и он выжал его вверх, выпрямляя руки до предела. Миша взлетел. Тело вытянулось в воздухе, кудри взметнулись и на секунду застыли, как в замедленной съёмке. И сразу после ноги обхватили талию Влада. Инстинктивно, как будто он делал это сотни раз, руки Миши легли на плечи Влада, пальцы впились в ткань футболки. Теперь они были лицом к лицу и их горячее сбитое дыхание смешивалось. — Ты сорвал поддержку, — выдохнул Влад прямо в Мишины губы, сжимая крепче руки на его талии. Миша смотрел на него сверху вниз впервые. Обычно он был выше, но сейчас, на руках Влада, поднятый над полом, он казался почти парящим. Дыхание у обоих сбилось, сердце колотилось в каком-то своём ритме. Влад чувствовал, как дрожит Миша под его ладонями, как напрягаются мышцы на спине, чувствовал жар его тела сквозь мокрую футболку, чувствовал, как Мишины бёдра сжимаются вокруг его талии: крепко, будто он боялся упасть, хотя знал, что Влад не уронит. — Держишь? — выдохнул Миша. Его лицо было в каких-то считанных сантиметрах. Искусанные губы влажно блестели в полумраке зала, капелька пота сбегала по виску, путаясь в кудрях. — Держу, — голос Влада сел до шёпота. Руки горели от напряжения, но он не опустил бы его сейчас ни за что. — Ты лёгкий. — Неправда, просто ты сильный. Миша медленно, очень медленно поднял одну руку с плеча Влада и коснулся его лица. Кончики пальцев невесомо пробежались по скуле, задели серёжку-гвоздик в ухе, прочесали влажные волосы, приятно проходясь по затылку. Влад замер, боясь вздохнуть, мышцы на руках дрожали, но он не шевелился. Миша наклонил голову, совсем чуть-чуть, и теперь его кудри щекотали лоб Влада. — Знаешь, что самое страшное? — прошептал Миша. — Что? — Влад сглотнул, сжимая пальцы на Мишиной талии. — Я тебе доверяю. Он разжал ноги и позволил Владу медленно опустить его вниз. Скольжение тела вдоль тела вышло мучительно долгим: грудь Миши прошлась по груди Влада, бёдра по бёдрам. Когда его кроссовки наконец коснулись пола, они оба на секунду замерли, прижатые друг к другу. Ближе, чем того требовал танец, ближе, чем позволяли правила, ближе, чем кожа к коже. Уже другой трек продолжал греметь в колонках, но они уже не танцевали. Влад тяжело дышал, глядя снизу-вверх в глаза Мише, все также не отнимая рук с его талии. — Этого не было в хореографии, — выдохнул Влад. — Я знаю, — Миша чуть улыбнулся, и его брекеты снова блеснули. — Я импровизировал. — Так нельзя. Мы не отрабатывали поддержку. — Но ты же поймал, — шальная улыбка растянула Мишины губы. Влад не нашёл, что ответить, потому что это была правда. Он поймал и поймал бы в любом случае. Не задумываясь, не готовясь, не репетируя. — Ты сумасшедший, — выдохнул он. — А еще, ты всё ещё здесь, — парировал Миша. — Значит, тебе всё нравится. Они решили повторить концовку, где в финале связки Миша должен был упасть, и Влад снова поймал его, подхватив обеими руками. Но в этот раз он не остановил падение на середине пути. Он опустил Мишу на пол, медленно, контролируя каждую секунду, нависая сверху, укладывая на прохладный паркет спиной. Их бёдра соприкоснулись, колено Влада втиснулось между ног Миши. Теперь они были на полу, но напряжение от той поддержки всё ещё вибрировало в воздухе и совершенно не разбивалось об эту позу. Теперь было еще ближе, еще горячее, еще интимнее. Музыка стихла. В зале повисла плотная, наэлектризованная тишина, которая будто могла взорваться и разнести мир в щепки от одного неосторожного слова. Миша смотрел на Влада снизу-вверх. Его кудри разметались по паркету, грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, брекеты блеснули, когда он прикусил нижнюю губу. Ту самую, на которую Влад смотрел те несколько мучительных часов их тренировки. — Я же говорил, — прошептал Миша. — Я не хрупкий. Влад упёрся ладонями в пол по обе стороны от Мишиной головы, теперь их лица разделяли считанные сантиметры. С такого расстояния можно было рассмотреть каждую ресничку, каждую крошечную родинку на скуле Миши. — Да, — выдохнул Влад. — Не хрупкий. Он опустился еще ниже и их носы соприкоснулись. Миша не отвёл взгляд от глаз, напротив. Его язык скользнул по пересохшим губам, задевая металл брекетов. Это движение было самым невинным и одновременно самым откровенным из тех, что Влад видел в своей жизни. — Конкурс через три дня, — сказал Миша одними губами. — К чёрту конкурс! — тяжело дышал Влад. — Не к чёрту, — Миша чуть улыбнулся, и Влад мог почувствовать его дыхание на своих губах. — Но после конкурса... мы можем повторить эту связку. Без свидетелей. Много раз. Влад замер. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове словно была набита вата. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзен, — Миша чуть приподнялся на локтях, и теперь между их лицами почти не осталось воздуха. — Ты ещё не понял? Влад медленно преодолел оставшиеся между ними сантиметры и коснулся губами уголка Мишиного рта. Это был еще не поцелуй, но точно обещание чего-то большего. Миша длинно выдохнул сквозь зубы и чуть повернул голову так, что теперь их губы встретились ровно на секунду. На один мучительный, невыносимо короткий миг. А потом Влад резко отстранился. Встал и протянул руку Мише, который раскинулся на полу в абсолютно непотребной позе. Раскрасневшийся, тяжело дышащий, с глазами, подернутыми проволокой. — После конкурса, — сказал Влад, — я запру эту дверь. И мы повторим эту связку столько раз, чтобы ты забыл свое имя. И ту поддержку лицом к лицу, и я не отпущу тебя, пока ты сам не попросишь. Миша принял его руку и подтянулся поднимаясь. Его тонкие пальцы сжали ладонь Влада с достаточной силой, чтобы показать его согласие. — Я не попрошу тебя остановиться, — сказал он. — И не попрошу опустить. Это если ты ещё не понял. — Тогда ещё один прогон? — Влад усмехнулся. — Хоть десять, — улыбнулся Миша.