Прежде всего Поттер

— Комната Так-и-Сяк? — переспросил Гарри, нахмурившись. — Никогда о такой не слышал. Добби радостно закивал, и его уши снова захлопали по щекам. — Многие не слышали! Комната Так-и-Сяк — особенная комната. Она появляется, только когда очень нужна. Добби узнал о ней от других домовых эльфов на кухне. Они используют её, чтобы хранить лишние полотенца и чистящие средства, когда миссис Норрис слишком усердствует. — Миссис Норрис? Кошка Филча? — Да! Ужасная тварь! — Добби поёжился. — Но Комната Так-и-Сяк прячет то, что должно быть спрятано. Она даёт то, что нужно! Гарри задумался. Комната, которая даёт то, что нужно, и появляется только по необходимости? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но если она действительно существует, то их встречи с Гринграсс стали бы куда безопаснее. — Где она находится? — Прямо здесь, на седьмом этаже! — воскликнул Добби. — Напротив гобелена с тролями, танцующими балет! Добби покажет, если великий Гарри Поттер пожелает. Гарри покачал головой: — Не сегодня. Авроры повсюду. Даже с мантией-невидимкой я едва сюда добрался. Но завтра, после отбоя... ты сможешь меня проводить? — Добби почтёт за честь! — эльф сжал кулачки и выпрямился, пытаясь выглядеть внушительно. — Добби проведёт Гарри Поттера тайными путями. Домовые эльфы знают такие коридоры, о которых даже Филч не догадывается. Гарри слабо улыбнулся. Впервые за этот бесконечный день ситуация начала казаться чуть более управляемой. — Спасибо, Добби. Правда, спасибо. — Гарри Поттер не должен благодарить Добби, — эльф шмыгнул носом. — Гарри Поттер дал Добби свободу. Для Добби нет большей чести, чем служить великому Гарри Поттеру добровольно. — Ты не служишь мне, Добби. Ты мой друг! От этих слов глаза эльфа наполнились слезами такой благодарности, что Гарри на всякий случай отступил на шаг. В прошлый раз эмоциональные порывы Добби заканчивались левитацией пудингов и переломами рук. — Друг! — выдохнул Добби. — Добби — друг Гарри Поттера! Добби запомнит это навсегда! — Тише! — шикнул Гарри, опасливо оглядываясь на дверь. — Нас могут услышать. Добби тут же зажал рот обеими руками и энергично закивал. — Теперь иди. Встретимся завтра у входа в гриффиндорскую башню. Я тебя позову. Эльф поклонился так низко, что нос коснулся пыльного пола, и с тихим хлопком исчез. Гарри остался в классе один. Он устало опустился на старый учительский стол и посмотрел на свои руки. Пальцы всё ещё подрагивали — то ли от недосыпа, то ли от напряжения последних часов. Снова он оказался в самом эпицентре событий. Только на этот раз что-то изменилось. Раньше у него были Рон и Гермиона — его несокрушимая команда. Теперь Рон был выбит из колеи, Гермиона обижена, а он сам... Сам он сидел в заброшенном классе, полагаясь на слизеринку, которую знал всего месяц, и на домашнего эльфа, который когда-то едва не убил его блэджером. И как Дамблдор вообще допустил такое? Хотя если подумать, в прошлые годы было не лучше... Гарри горько усмехнулся. Следующий день начался с того, что за завтраком Макгонагалл объявила о новых правилах безопасности. Комендантский час был сдвинут на час раньше. Все внеклассные занятия, требующие перемещения по замку после семи вечера, отменялись. А квиддичные тренировки разрешались только в сопровождении преподавателя. — Проклятье! — прошипел Вуд, сидевший через несколько человек от Гарри. — Как нам теперь готовиться к финальному матчу со Слизерином? — Может, попросим Макгонагалл сопровождать нас? — неуверенно предложила Анджелина. — Она не согласится. У неё дежурства по ночам, — мрачно ответил Вуд и уткнулся в тарелку с таким видом, будто это была не овсянка, а прах всех его надежд. Гарри почти не слушал их. Его внимание было приковано к Гермионе, которая сидела в дальнем конце стола — так далеко от них с Роном, как только позволяли размеры гриффиндорской скамьи. Она делала вид, что читает «Руны древних цивилизаций», но Гарри заметил, что книга лежит вверх ногами. На секунду ему захотелось подойти к ней и извиниться за вчерашнее. Но он просто не мог решиться. Рядом с ним Рон ковырял тост. Вид у него был не лучше вчерашнего. — Как спалось? — спросил Гарри, просто чтобы разорвать тишину. — Нормально. — Рон пожал плечами и добавил почти шёпотом: — Я поставил у кровати кувшин с водой. Если этот псих снова заявится, я хотя бы попытаюсь плеснуть её ему в лицо. — Это... разумно. — Ага. Мама всегда говорила, что вода — лучшее средство от всего. От засухи, от пожара... от беглых убийц... — Рон попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Гарри не знал, что ответить. Он чувствовал, как между ними вырастает невидимая стена. Рон боялся, и этот страх делал его чужим, замкнутым, не тем весёлым парнем, с которым они столько всего пережили. Уроки нормализовались. На истории магии Бинс бубнил о восстании гоблинов 1612 года, и даже Гермиона, сидевшая через два ряда, клевала носом. Гарри снова попытался подойти к ней после урока, но остановился в последний момент, осознав, что не знает, что ей сказать. Он был виноват, и с этим ничего не попишешь. Чувства вины и одиночества захлестнули его с головой. Зато на зельеварении Гарри ждал сюрприз. — Сегодня вы работаете в парах, — объявил Снейп, вплывая в класс своей обычной крадущейся походкой. — И пары эти назначу я, очевидно. По подземелью прокатился недовольный ропот. Обычно Снейп позволял им выбирать напарников самостоятельно, и, разумеется, факультеты не перемешивались. Это создавало сюрреалистичную картину, когда на одном ряду сидели только слизеринцы, а на другом гриффиндорцы. Но сегодня, по всей видимости, звёзды сошлись в очень поганом направлении. — Тишина! — Снейп повернулся к классу, и его чёрные глаза зловеще блеснули. — В связи с последними событиями директор счёл нужным... укрепить межфакультетское взаимодействие. В эти тёмные времена единство школы важнее, чем ваши жалкие предпочтения. — Он выдержал драматичную паузу. — К тому же, мне бы очень хотелось увидеть, как мистер Поттер справляется без помощи своих более способных друзей. Гарри похолодел. Ну, теперь всё ясно. — Поттер и Гринграсс, — произнёс Снейп с едва заметной усмешкой. — За третий стол. Фух, повезло! Он почувствовал, как сидящий рядом Рон напрягся всем телом, а с другой стороны класса донёсся возмущённый шёпот Пэнси Паркинсон. Сама же Гринграсс медленно поднялась со своего места и направилась к указанному столу с невозмутимым видом, будто ничего особенного не происходило. Трейси Дэвис проводила её таким жалостливым взглядом, словно та шла на каторгу в Азкабан. Гарри подхватил сумку и двинулся следом, стараясь не встречаться взглядом с однокурсниками. Краем глаза он заметил, как Малфой злорадно ухмыльнулся, а Теодор Нотт странно на него зыркнул. — Не переусердствуй, — прошептала Гринграсс, когда он уселся рядом. — Если Снейп заподозрит, что я с тобой спелась, мне конец. — А мне, значит, не конец? — Тебе всегда конец. Ты к этому привык. Он не успел ответить, потому что Снейп прервал его, озвучив тему. — Ингредиенты в шкафу. На всё — час. Приступайте. На доске проявился рецепт бодрящего зелья. Гринграсс тут же поднялась и направилась к шкафу. Гарри последовал за ней, чувствуя, как спину сверлит взгляд Гермионы. Или это только казалось? Сейчас ему казалось, что на него смотрит весь мир. Даже бледный Невилл, вынужденный работать с Паркинсон. Когда они вернулись к столу с охапкой ингредиентов, Гринграсс взяла командование на себя без единого слова. — Корень валерианы режешь ты. Помнишь, что я говорила? Точность, а не сила. — Помню я, помню, — буркнул Гарри, берясь за нож. — Расскомандовалась тут, Даффи-Дак! — Что-что? — Что? Я ничего не говорил. Тебе, должно быть, послышалось. Может, сходишь в больничное крыло проверишься? В последнее время шутки близнецов совсем вышли из-под контроля. На это Дафна только нахмурилась. — А ты, я смотрю, отлично вписываешься в их компашку клоунов. Асфодель измельчаю я. Ты, чего доброго, перепутаешь его с чем-нибудь ядовитым, и мы оба отправимся к мадам Помфри. — Я знаю, как выглядит асфодель. — Раздражённо ответил Гарри. — Конечно, знаешь. А ещё ты знаешь, что у черепах нет хвоста. Это был удар ниже пояса. — Откуда ты вообще об этом узнала? Дафна усмехнулась. — Слухи в этой школе — главное развлечение для большинства учеников. — Поттер! Я смотрю, вы пытаетесь отвлечь мисс Гринграсс от работы. Минус десять очков Гриффиндору. — Произнёс неожиданно появившийся за его спиной Снейп. Вот ведь реально мучитель, а не учитель. Молча наблюдая за тем, как Гринграсс нарезает ингредиенты, он вспомнил ещё кое-что. Что не давало ему покоя со вчерашнего дня. Может, она знает? — Слушай, — позвал он шёпотом, — ты ведь типа умная? Сколько, по-твоему, живут крысы? Я имею в виду магические. — Уточнил Гарри. — Лет пять. Может, шесть, максимум. У Трейси, кажется, была в детстве. — Она на секунду задумалась. — Или это был хомяк? А что? У него перехватило дыхание. Двенадцать лет! Короста жила у Перси, потом у Рона... это невозможно! Просто невозможно. Или... возможно? — Да так... интересно просто. Дафна подняла бровь, но ничего больше не сказала. Работа пошла. Гарри резал корень, стараясь не обращать внимания на Снейпа, который кружил по классу, как стервятник. Гринграсс помешивала основу зелья, бормоча под нос отсчёт. — Ты сегодня выглядишь лучше, — сказала она, не отрываясь от котла. — После вчерашнего я спал как убитый. — Это заметно. Мешки под глазами уже можно спутать с синяками после драки, а не с кратером. — Обманчиво серьёзно произнесла Дафна. — Твоя забота очень трогательна. Гарри невольно фыркнул. И тут же осёкся, поймав на себе пристальный взгляд Снейпа. — Что-то смешное, Поттер? — протянул профессор. — Ничего, сэр. Просто... э-э... задумался о противоречивой природе валерианы. Малфой, сидящий с Гермионой, которая со всей силы пыталась его игнорировать, хихикнул. Снейп же только поджал губы и двинулся дальше. Гринграсс едва заметно покосилась на Гарри — и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Неплохо, — шепнула она. — Врёшь ты лучше, чем варишь зелья. — От тебя это звучит как комплимент. К концу урока их зелье приобрело нужный бледно-лиловый оттенок. Снейп, подойдя к столу, долго всматривался в котёл, явно пытаясь найти хоть малейший изъян. Наконец он криво усмехнулся и процедил: — Удовлетворительно. По крайней мере, Поттер чудом умудрился не испортить зелье Гринграсс своей аурой бездарности. Что уже удача. — Можете идти. Это было равносильно высшей похвале. Гарри понял это по тому, как Гринграсс выдохнула, когда профессор отвернулся. — Было близко, — прошептала она. — Ещё немного, и он бы понял, что ты не такой уж безнадёжный идиот. А это разрушило бы его картину мира. — Ты так заботишься о его картине мира? Не знал, что ты альтруистка, Гринграсс. Или это просто факультетская солидарность? — Я забочусь о том, чтобы он не начал копать глубже. Если Снейп узнает о нашем сотрудничестве, он найдёт способ всё испортить. Гарри задумался над её словами. В этом была горькая правда. Снейп действительно, кажется, получал удовольствие от страданий окружающих. Особенно если эти окружающие носили фамилию Поттер. После урока он столкнулся в дверях с Малфоем. Перед этим он успел передать Гринграсс записку о новом месте встречи. — Поттер, — нараспев произнёс тот, задевая его плечом. — Не знал, что ты настолько низко пал, что просишь помощи у Гринграсс. Что, без Грейнджер совсем не можешь? — Отвали, Малфой. — Прорычал Гарри. — Интересно, что скажут твои друзья, когда узнают, что ты тайком общаешься со змеями? Хотя... какие у тебя теперь друзья? Уизли выглядит так, будто сейчас описается от страха, а Грейнджер, кажется, наконец поняла, с кем связалась. Он даже сам не подозревает, насколько прав, усмехнулся Гарри. — Знаешь, Малфой, — сказал он, понизив голос, — ты очень смелый, когда вокруг полно свидетелей. Но я всё ещё помню, как ты попятился во дворе. Хочешь проверить, повезёт ли тебе в следующий раз? Лицо Малфоя побледнело, но он быстро взял себя в руки. — Ты мне угрожаешь, Поттер? — Нет. Я тебя предупреждаю. Это разные вещи. — Надменно-наставническим тоном, скопированным у Гринграсс, произнёс Гарри. Он развернулся и пошёл прочь, оставив Малфоя стоять в дверях с открытым ртом. За спиной раздалось хихиканье Крэбба, которое тут же сменилось сдавленным вскриком — видимо, Малфой сорвал злость на нём. Вечером, сидя в гостиной над домашним заданием, Гарри то и дело поглядывал на часы. Стрелка неумолимо приближалась к одиннадцати. Теперь оставалось только выбраться из башни незамеченным. В одиннадцать он выскользнул за портрет. В коридоре было пусто и темно. Где-то далеко эхом разносились шаги авроров, но сейчас они патрулировали нижние этажи. Добби появился ровно там, где они договорились, — в тени рыцарских доспехов в пяти метрах от портрета Полной Дамы. — Гарри Поттер пришёл! Добби знает путь. Идёмте за Добби! Они двинулись по коридору, а потом свернули в неприметную нишу, которую Гарри никогда раньше не замечал. За старым гобеленом оказался узкий проход. Гарри пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой низкий потолок. — Сюда никто не ходит, — шептал Добби на ходу. — Только домовые эльфы. И ещё Пивз, но Пивз боится темноты в этих проходах, хотя никому и не признаётся. — Пивз боится темноты? — недоверчиво переспросил Гарри. — О да! — Добби хихикнул. — Добби однажды застал его, когда Пивз пытался спрятаться здесь от Кровавого Барона. Пивз плакал и звал мамочку! Но Добби никому не рассказал, потому что у Пивза хорошая память и он мог бы отомстить. Через несколько минут они вышли на седьмой этаж. Здесь было тихо, только сквозняк шевелил старый гобелен с изображением Варнавы Взбесившегося — неуклюжего волшебника, который пытался обучить троллей балетным па. — Вот! — указал Добби на стену напротив гобелена. — Комната Так-и-Сяк! Гарри уставился на голую каменную кладку. — Эмм, Добби, это просто стена. — Нет-нет! — эльф запрыгал на месте. — Гарри Поттер должен пройти мимо три раза и подумать о том, что ему нужно. Очень сильно подумать! — И что мне нужно? — Место для встреч! Безопасное место, куда никто не войдёт! Гарри пожал плечами и зашагал вдоль стены. Ему нужна комната. Комната, где они с Гринграсс могли бы встречаться, не боясь, что кто-то застукает их. Комната, защищённая от чужих глаз, с удобным пространством для тренировок и хорошим освещением. Тусклый лунный свет заброшенного класса, казалось, грозился испортить его и без того плохое зрение. Раз. Два. Три. Он замер и уставился на стену. На его глазах в каменной кладке проступили очертания двери. Сначала едва заметные, затем всё более чёткие. И вот уже перед ними была настоящая дверь — тяжёлая, дубовая, с бронзовой ручкой в форме свернувшейся кольцами змеи. — Получилось! — захлопал в ладоши Добби. — Комната Так-и-Сяк услышала Гарри Поттера! Тут наконец-то из-за угла появилась Гринграсс, одетая в тёмный плащ. Видимо, для пущей скрытности, подумал Гарри. Было бы очень неприятно, окажись на её месте отбившийся от группы аврор или Макгонагалл. — Ты опоздала! — ухмыльнулся Гарри. — Ха-ха, очень смешно. Ты сегодня прям сама оригинальность, Поттер. Хорошее настроение? — Как ты вообще умудряешься передвигаться по замку незамеченной? — задал Гарри давно интересовавший его вопрос. Дафна насупилась. — Ну, знаешь ли, когда ты живёшь в огромном поместье, напичканном домовыми эльфами, со строгими родителями, приходится приспосабливаться. Тут Добби не смог сдержаться и решил вставить слово. — Добби думает, что Даффи-Дак просто использовала дезиллюминационные чары. — Даффи-Дак? — подняла бровь Дафна. — Ты учишь своего домового эльфа магловским глупостям? Как по-гриффиндорски. — Я не учил его! — замахал руками Гарри. — Это он сам придумал. — Добби очень рад, что великому Гарри Поттеру это пришлось по душе! — гордо выпятил грудь Добби. Дафна перевела взгляд с одного на другого. — Так вот оно что, Поттер, учишься у лучших? Тут до Гарри наконец дошёл смысл сказанных ей ранее слов. — Погоди. Откуда ты вообще знаешь об этом? — О чём? — О магловских мультиках. — Нетерпеливо произнёс он. — Не понимаю, о чём ты, Поттер. Может, тебе провериться в больничном крыле? — Ладно, один — один. — Сдался Гарри. Он взялся за ручку. Она была прохладной на ощупь. — Подожди здесь, Добби. Если через час мы не выйдем — приводи помощь. — Добби понял! Добби будет стоять на страже! Гарри толкнул дверь и вошёл. Комната оказалась просторной, но не огромной. Высокий потолок с парящими под ним магическими светильниками. Вдоль стен — стеллажи, заполненные книгами. В центре — большой пустой пятачок, идеально подходящий для тренировок. А у дальней стены — два удобных кресла у небольшого камина, в котором уже потрескивал огонь. И посреди всего этого великолепия стояла Дафна Гринграсс, скрестив руки и оглядываясь по сторонам с таким видом, будто приценивалась к обстановке. — Это невероятно! — сказала она, повернувшись к нему. — Особенно книги по тёмным искусствам! Смелое решение, вынуждена признать. Дамблдор бы тебя за такое по головке явно не погладил. Гарри удивлённо моргнул и посмотрел на книги. И правда — на корешках значились названия вроде «Теневые чары: история и применение», «Защита разума от проникновений» и «Кровные проклятья». — Я этого не хотел. Комната сама... — Это очень интересные книги. В обычной библиотеке такие не найдёшь. — Тут её глаза вдруг странно загорелись. Она задержала взгляд на книге «Кровные проклятья». По части любопытства и жадности до знаний эта девушка могла бы посоперничать с Гермионой, подумал Гарри, проследив за её взглядом. — Ладно. — Покачала она головой. — Время Патронуса. Ты обещал! Гарри вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, сегодня он выспался и чувствовал себя значительно лучше, чем вчера. — Хорошо. Встань в центр и доставай палочку. Она подчинилась. В свете парящих под потолком светильников её волосы отливали расплавленным золотом. Лицо было сосредоточенным. — Ты помнишь, что нужно? Счастливое воспоминание. Самое сильное, какое только сможешь найти. Не просто приятное, а такое, от которого... ну, от которого хочется жить. Дафна кивнула и вышла в центр комнаты. В свете парящих под потолком магических светильников её волосы отливали расплавленным золотом. Лицо было сосредоточенным. Гарри ждал. Он знал, как трудно бывает отыскать подходящее воспоминание, особенно когда в голове крутятся дементоры, авроры и полубезумные беглецы из Азкабана. — Готова? — Всегда готова. — Тогда на счёт три. Раз... два... три! — Экспекто Патронум! Из кончика её палочки вырвался серебристый свет. Он заструился по комнате, пульсируя и переливаясь. Гарри уже задержал дыхание, ожидая увидеть зверя... Но свет не оформился. Он висел в воздухе между ними — прекрасное, сияющее облако, которое отчаянно пыталось принять какую-то форму, но не могло. В нём мелькнуло что-то, похожее на вытянутую морду, потом на пушистый хвост, но каждый раз образ рассыпался. Серебристое облако подрагивало ещё несколько секунд, а потом медленно растаяло. Дафна опустила палочку. Её лицо застыло в уже привычном ему выражении — маска спокойствия, скрывающая бурю. — Я была близко, — произнесла она ровным тоном. — Я чувствовала это. Оно пыталось стать... кем-то. — Очень близко. Я видел очертания. Честно. Ещё секунда — и получилось бы. — Но не получилось. Даже в прошлый раз было лучше! — Её голос дрогнул. — Это нормально. — Он шагнул к ней. — У меня самого получилось далеко не с первого раза. И даже не со второго. Это сложнейшее заклинание. Дафна резко вскинула голову. — Я не хочу быть «нормальной», Поттер. Я хочу, чтобы получилось. Сейчас! — Тогда попробуй ещё раз. Только... что за воспоминание ты использовала? Она отвела взгляд. — Не твоё дело. Гарри тяжело вздохнул. — Я не пытаюсь выведать твои секреты, Гринграсс. Я пытаюсь помочь! — По-твоему, с моим воспоминанием что-то не так? — Не знаю. Ты же не говоришь, что это. Воспоминание, которое ты используешь, должно быть по-настоящему счастливым. Таким, которое говорит, что твоя жизнь стоит каждой прожитой секунды. Попробуй сконцентрироваться на этом ощущении. — Ладно. — Неохотно сдалась она перед его доводами. Дафна закрыла глаза и простояла так несколько секунд, а затем на её лице отразилась отчаянная решимость. — Экспекто Патронум. Из её палочки вырвался серебристый свет. Он закружился по комнате и вдруг сгустился в отчётливую форму. Лиса. Лиса. Конечно. Что же ещё. Она была изящной, с пушистым хвостом и острыми ушами. Серебристая, сотканная из лунного света и счастливых воспоминаний, лиса грациозно обежала комнату по кругу и замерла перед хозяйкой, глядя на неё умными раскосыми глазами. Дафна застыла, прижав ладонь ко рту. Её глаза — обычно холодные, как лёд, — сейчас сияли почти детским восторгом. Она выглядела так, будто сдерживается от победного танца. При виде этой картины Гарри невольно улыбнулся. У неё получилось! Она смогла! Он научил её! — Получилось, — прошептала она, глупо улыбаясь. — Поттер, у меня получилось! — Я вижу. И это даже не павлин и не мопс. Определённо не мопс. Дафна закатила глаза. — Заткнись, Поттер, — сказала она, но без обычной язвительности. — Просто... заткнись и дай мне минутку. Лиса медленно растворилась в воздухе, оставив после себя ощущение тепла и защищённости. Дафна опустила палочку и глубоко вздохнула. Когда она снова повернулась к Гарри, её лицо уже вернулось к привычной маске, но в уголках губ ещё пряталась тень улыбки. Она стояла молча какое-то время, о чём-то размышляя, прежде чем произнесла: — Что ж, — сказала она деловым тоном, поднимая палочку в воздух. — Формула расторжения магического контракта тебе знакома. Повторяй за мной. — Что? Гарри моргнул. Осознание последствий изученного Гринграсс Патронуса только сейчас дошло до него. Она собиралась расторгнуть контракт. Вот так просто? После всего, что между ними было — после всех их споров и уроков? Общей тайны, из-за которой он, по всей видимости, лишился подруги! — Контракт, Поттер. Ты научил меня Патронусу. А я обучила тебя зельям, ты сам всё видел сегодня. Мы квиты. — Подняв палочку в воздух, она продолжила: — Я, Дафна Персефона Гринграсс, освобождаю Гарри Джеймса Поттера от всех обязательств, связанных с нашим магическим контрактом, да будет так! Повторяй. Со своим именем, если не дошло. Гарри почувствовал, как серебряные нити контракта на запястье рассыпались. У него кольнуло в груди. Конечно, он знал, что этот момент наступит, — но не сейчас. Не так сразу. Не тогда, когда комната ещё хранила тепло её Патронуса. — Почему? — Потому что так будет правильно. — Её голос звучал ровно, но Гарри заметил, как она чуть сильнее сжала палочку. — Ты выполнил свою часть сделки, а я выполнила свою. Продолжать общение — рискованно для нас обоих. Особенно сейчас, когда авроры шныряют по замку, а твоя подружка спит и видит, как бы вывести меня на чистую воду. Разве тебе не хочется с ней помириться? — И это всё? Ты просто испугалась и теперь пытаешься от меня отделаться?! — Мы с тобой не друзья, Поттер. — Твёрдо ответила она. — Не знаю, что ты там себе надумал, но я не вижу ни одной причины рисковать своим положением на факультете или даже жизнью, общаясь с тобой. Гарри замолчал. Он понимал её логику. Риск разоблачения возрос, но... Нет! Он не мог этого допустить! Не сейчас! Он нервно за озирался вокруг в надежде, что комната поможет. Его взгляд упал на стеллажи с книгами. «Теневые чары: история и применение». «Защита разума от проникновений». «Продвинутая окклюменция: щиты и зеркала». «Магия скрытности: от теории к практике». Комната дала им эти книги не просто так. Ведь так?! Она даёт то, что нам нужно! — Посмотри вокруг, — дрожащим голосом сказал Гарри, указывая на стеллажи. — Это всё не случайно. Комната дала то, что нам нужно. Не только мне — нам обоим. Дафна проследила за его жестом, и её глаза чуть сузились. — Ты о чём? Ему пришлось подключить все свои ораторские способности. — Блэк проник в замок. Дементоры рыщут вокруг школы. Мне угрожает опасность — возможно, куда более серьёзная, чем мы думаем. И ты тоже в опасности, просто потому что находилась рядом со мной. Блэк может узнать про наши уроки. Он же мастер шпионажа. Для него не проблема сбежать из Азкабана, а потом дважды пробраться в Хогвартс. Никто не в безопасности! Нам нужно продолжать обучение! Обоим! Теневые чары, защита разума, скрытность... мы можем выучить всё это. Вместе! В конце концов, эта комната — наш общий секрет. Дафна молчала. Её лицо было непроницаемым, но Гарри уже научился замечать в ней крошечные признаки внутренней борьбы — лёгкое напряжение в уголках губ, едва заметное движение пальцев, сжимающих палочку. — Ты предлагаешь мне изучать тёмную магию? — медленно произнесла она. Чёрт! А ведь действительно! Я что, с ума сошёл? — Подумал он. — Неважно! — Разумеется, он не собирался всерьёз что-либо из этого использовать. Это было просто первое, что пришло ему в голову. — Я предлагаю изучать защитную магию, — поправил Гарри. — То, что здесь есть. Комната не дала бы нам ничего опасного. — Ты так уверен? — Она подошла к стеллажу и провела пальцем по корешку «Теневых чар». — Некоторые из этих книг запрещены Министерством. А другие — просто опасны. Ты хоть понимаешь, на что нас толкает эта комната? — Я понимаю, что если не научусь защищаться, Блэк меня убьёт, — сказал Гарри. — Или... может, кто-нибудь ещё. — Он вспомнил слова Добби о том, что опасность ближе, чем кажется. — Я не хочу быть беззащитным. Их взгляды встретились. Она долго оценивающе смотрела на него, словно пыталась что-то разглядеть. А затем перевела взгляд с него на книжную полку. — Ты понимаешь, что это значит, Поттер? — спросила она тихо. — Если мы начнём изучать эту магию... пути назад не будет. — Я знаю. — Не думая, произнёс он. — И ты готов пойти на это? — Я уже на этом пути, — ответил Гарри. — С тех пор, как Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Повисло напряжённое молчание. — Знаешь, Поттер, — сказала она наконец, — если бы кто-то сказал мне в начале года, что я буду стоять в непонятной комнате и обсуждать с Мальчиком-Который-Выжил перспективы изучения тёмной магии... я бы рассмеялась ему в лицо. — А теперь? — с плохо скрываемой надеждой спросил Гарри. — А теперь, — она выдержала паузу, — почему-то мне совсем не смешно. Она отошла к столу и взяла в руки одну из книг — «Проклятья крови». Раскрыла её и пробежалась глазами по оглавлению. После чего тяжело вздохнула. — Я так понимаю, если я скажу «нет», ты всё равно сюда придёшь и будешь мозолить мне глаза? — Именно! Как я уже говорил, эта комната — наш общий секрет. Так если мы всё равно будем сюда ходить по раздельности, то почему бы не объединить усилия? — Ты хоть понимаешь, сколько времени это займёт? «Ха! Ну в этом-то и суть!» — Понимаю, — кивнул Гарри. — Но у нас есть эта комната. Здесь нас никто никогда не найдёт. Дафна закрыла книгу и положила её обратно на стол. Её интерес был очевиден. — Ты сумасшедший, Поттер. Я тебе это говорила? — Возможно. — Ну... видимо, я тоже. — Она вздохнула. — Хорошо, я согласна. Но с одним условием. — Есть! — Мысленно ликовал Гарри — Каким? — Никакой по-настоящему тёмной магии. Если в книге есть что-то, что может навредить душе, — мы это не трогаем. Договорились? Гарри кивнул. — И ещё, — она подняла палец. — Если нас поймают, я скажу, что ты наложил на меня Империус. И поверь, я сделаю это так убедительно, что даже Дамблдор поверит. — Ха! Я что, по-твоему, похож на тёмного лорда? — Гарри усмехнулся. Это было так глупо! Он всё ещё не мог ей доверять. Что, если она просто манипулирует таким образом? Что ж... как он уже говорил, Мальчик-Который-Выжил никогда по-настоящему не заботился о своей безопасности. — Хорошо. Я, Гарри Джеймс Поттер, освобождаю Дафну Персефону Гринграсс от всех обязанностей, связанных с нашим магическим контрактом, да будет так! — Отлично. Тогда начнём завтра. — Она направилась к выходу, но остановилась у двери. — И, Поттер... — Что? — Спасибо. — Быстро произнесла она. Всё, что только что произошло, было глупо. Невероятно глупо. Но почему-то сейчас, в этой комнате, пахнущей старыми книгами и магией, он чувствовал — словно всё вставало на свои места. Коридоры седьмого этажа тонули в густой, почти осязаемой темноте — факелы давно погасили, и только лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, рисовал на каменных плитах серебристые квадраты. Добби, удостоверившись, что они вышли, исчез. Гарри остановился у лестницы и нерешительно обернулся. — Ну... спокойной ночи? — произнёс он, чувствуя, как фраза повисла в воздухе. Расходиться не хотелось. После часа тренировок, после её Патронуса, после того как они расторгли контракт и она всё равно согласилась продолжать занятия, — просто развернуться и уйти в разные стороны казалось неправильным. Но он не знал, как это сформулировать. — Спокойной, — кивнула Гринграсс, но тоже не двинулась с места. Она смотрела куда-то в темноту коридора, ведущего к подземельям, и на её лице промелькнуло то самое выражение, которое Гарри уже научился распознавать, — нежелание возвращаться. Её желудок издал предательское урчание. Гарри усмехнулся. — Хочешь есть? — Поттер, сейчас ночь. Где ты собираешься добывать еду? — Ты не ответила на вопрос. Гринграсс скрестила руки, но отступать явно не собиралась. — Допустим. — Тогда идём. — Он развернулся и зашагал не к гриффиндорской башне, а в противоположную сторону. — Куда? — В её голосе проскользнуло подозрение. — Если ты ведёшь меня в Большой зал воровать остатки с ужина, то я пас. — О нет, — Гарри бросил на неё короткий взгляд через плечо. — Я веду тебя в место, которое ты, при всём своём аристократическом воспитании, вряд ли почтила вниманием. — Это куда же? — На кухню. Гринграсс остановилась. — Ты шутишь. — Нисколько. — Он обернулся. — Лучшая еда в замке. И лучшая компания. — Компания домовых эльфов? — Она приподняла бровь. — Поттер, я, конечно, понимаю, что твой круг общения в последнее время сузился, но... — Ты просто там не была, — перебил он. — И вообще, это единственное место в замке, где можно спокойно поесть после отбоя. Если у тебя есть варианты получше — я слушаю. Вариантов у неё не было. — И часто ты так делаешь? — спросила она, нагоняя его. — Хожу на кухню? Вообще-то впервые. Но Добби знает, где она, и он говорил, что если понадобится помощь, надо просто позвать его. — И ты собираешься звать его сейчас? Посреди ночи? — А почему нет? — пожал плечами Гарри. — Он мой друг. Гринграсс издала короткий смешок. — Твой друг — домовой эльф. — Да. И он спас мне жизнь, между прочим. Дважды. — Гарри посмотрел на неё серьёзно. — Если для тебя это проблема, можешь идти в свою гостиную. Я не обижусь. Несколько секунд она молчала, глядя на него с тем же оценивающим прищуром, с каким смотрела в библиотеке в первый день их уговора. — Любопытно, — произнесла она наконец. — Ладно, Поттер. Веди. Если твой эльф и правда может провести нас мимо авроров — почему бы и нет. Гарри кивнул и свернул в неприметную нишу за рыцарскими доспехами. Здесь, вдали от патрулей, он тихо позвал: — Добби? Хлопок — и эльф возник перед ними, сияя так, будто его разбудили посреди ночи для величайшего события в его жизни. — Гарри Поттер позвал Добби! — воскликнул он шёпотом, который всё равно был громче обычного человеческого голоса. — И Даффи-дак тоже здесь! Какая честь! — Тише, Добби. — Гарри прижал палец к губам. — Ты можешь провести нас на кухню? Глаза Добби наполнились слезами счастья. — Добби говорил! Добби покажет! Добби проведёт великого Гарри Поттера и Даффи-дак на кухню тайными путями, где нет авроров! Добби повёл их через узкий проход за гобеленом, потом вниз по крутой винтовой лестнице, которую Гарри никогда раньше не видел. Ступени были стёрты тысячами маленьких ног, а стены грубо отёсаны. Пахло пылью и чем-то пряным — не то корицей, не то мускатным орехом. Через несколько минут они вышли в широкий каменный коридор, залитый тёплым светом. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и чем-то сладким — кажется, яблочным пирогом. У дальней стены висела картина с фруктовой вазой. — Здесь, — сказал Добби, указывая на неё. — Нужно просто пощекотать грушу. Гарри протянул руку и коснулся нарисованной груши. Та задрожала, хихикнула — и превратилась в бронзовую ручку. — После вас, мисс Гринграсс, — сказал Гарри, распахивая дверь. Кухня встретила их теплом и суетой. Огромное помещение с высокими сводами, точь-в-точь как Большой зал наверху. Такие же длинные столы, такое же расположение — только вместо скамеек здесь гремели кастрюли, шипели сковороды, а между ними сновали десятки домовых эльфов в чистых полотенцах с эмблемой Хогвартса. При виде гостей эльфы на мгновение замерли, а затем ближайший — пожилой эльф с седыми ушами — поспешил к ним, низко кланяясь. — Добрый вечер, юные волшебники! — пропищал он. — Что привело вас на кухню в столь поздний час? Вы голодны? Замёрзли? Вам нужно согревающее зелье? — Только поесть, если можно, — ответил Гарри, чувствуя, как краснеет от такого внимания. — Мы не хотели никого беспокоить... — Беспокоить! — Эльф всплеснул руками. — Для эльфов Хогвартса нет большей радости, чем накормить голодного студента! Проходите, садитесь! Сейчас всё будет! Не успел Гарри опомниться, как их усадили за небольшой столик в углу, подальше от горячих плит. На столе словно по волшебству появились тарелки с холодным мясом, сыром, свежим хлебом, маслом и пузатый чайник, от которого поднимался душистый пар. — Спасибо, — выдохнула Гринграсс, оглядывая это изобилие. — Спасибо вам... э-э... — Косик, мисс, — поклонился эльф. — Если что-то понадобится — только позовите! Он исчез с негромким хлопком, оставив их наедине. Добби примостился на табурете поодаль и блаженно прикрыл глаза, явно довольный тем, что выполнил свою миссию. Несколько мгновений они сидели молча. Гринграсс смотрела на стол так, будто не верила своим глазам. Гарри уже потянулся за хлебом. — Знаешь, — произнесла она наконец, — я ожидала чего угодно. Что мы будем прятаться в кладовке, воровать объедки или умолять поваров. Но это... — Говорил же, — усмехнулся Гарри с набитым ртом. — Лучшее место в замке. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули. Взяла ломтик хлеба и принялась намазывать его маслом — медленно, аккуратно, тем самым отточенным движением, которое выдавало годы тренировок за семейным столом. Гарри невольно засмотрелся. Сейчас, глядя на неё, он вдруг осознал: за этим стоит целый мир, о котором он не знает ровным счётом ничего. Три года в Хогвартсе, три года бок о бок со слизеринцами — а он даже не представлял, как они живут. Не в смысле «злые они или нет» — это он уже как-то для себя решил, — а просто: как у них всё устроено. Как у них принято. — Слушай, Гринграсс, — сказал он, откладывая хлеб, — можно вопрос? — Валяй, — отозвалась она, не поднимая глаз от тарелки. — Я просто... я же вырос у маглов. Я вообще не в курсе, как у вас всё это работает. Все эти семейные ужины. Не то чтобы мне нужно, просто интересно. Она подняла на него взгляд — оценивающий, как всегда. Пыталась понять, нет ли подвоха. Не найдя, пожала плечами. — Ну, например, порядок блюд, — сказала она. — Сначала холодные закуски, потом суп, потом рыба, потом мясо, потом десерт. Перепутаешь — скандал. — Из-за десерта? — Из-за порядка. Это ритуал. Символ того, что ты уважаешь традиции рода. Если ты не можешь соблюсти даже очерёдность блюд, как тебе доверять серьёзные вещи? — Она отпила чай. — Моя бабушка однажды не разговаривала с отцом неделю, потому что он велел подать десерт перед рыбой. — Серьёзно? — Абсолютно. — Звучит... утомительно. — Так и есть. — Она усмехнулась. — Но привыкаешь. Гарри потянулся за сыром, переваривая услышанное. — А Уизли? — спросил он осторожно. — Они ведь тоже чистокровные. У них так же? Гринграсс вздохнула тем самым вздохом, которым взрослые отвечают на вопрос, почему небо синее. — Уизли технически чистокровные, — сказала она. — Но они отказались от традиций. Артур Уизли коллекционирует магловские штуки, дети носят магловскую одежду, старые обычаи не соблюдают. Для таких семей, как моя, это выглядит как... ну, представь, что потомственный аристократ начинает ходить в лохмотьях и говорить на уличном жаргоне. Имеет право. Но другие аристократы на званые ужины его звать перестанут. — И поэтому вы их предателями крови называете? — Гарри отложил хлеб. — За то, что они не хотят жить как триста лет назад? — Мы их так называем, потому что они сами от своего наследия отказались, — холодно ответила она. — Это их выбор. — А может, им просто плевать на это наследие? Может, они считают, что человек важнее традиций? Рон, например, — он мой лучший друг. И он нормальный. Не хуже твоего Малфоя. — Я не сравнивала Уизли с Малфоем. — Но вы все их презираете. Как будто они прокажённые. — Я не говорила, что презираю их, — отрезала она. — Я сказала, что они отказались от традиций. Это факт, а не оскорбление. А то, что ты слышишь оскорбление в каждом слове, — это твоя проблема, Поттер. — Да ладно? — Гарри почувствовал, как внутри закипает раздражение. — А «предатель крови» — это, по-твоему, комплимент? Гринграсс посмотрела на него в упор. — А ты хочешь, чтобы я тебе объяснила, или чтобы я сказала то, что ты хочешь услышать? Потому что если второе — я могу прямо сейчас встать и уйти. Мне несложно. Гарри выдохнул. Она была права. Он сам спросил. И она отвечала честно — а он набрасывался на неё за эту честность. — Ладно, — сказал он. — Извини. Продолжай. Она ещё секунду смотрела на него, проверяя, не сорвётся ли он снова, потом кивнула. — Это про образ жизни. Про то, чтишь ли ты наследие предков или плюёшь на него. Уизли, с точки зрения старых семей, плюнули. И то, что они этим гордятся, — она чуть скривилась, — бесит больше всего. — Но они же не специально бедные, — возразил Гарри. — Вот именно! — Она подалась вперёд, впервые проявив настоящий интерес. — Артур Уизли — талантливый волшебник, все это знают. Он мог бы работать где угодно, но выбрал отдел по злоупотреблению магловскими артефактами, где над ним смеются. Ему предлагали помощь — он отказался. Гордый. — Она откинулась на спинку. — Гордость я могу уважать. Но гордость плюс глупость — это расточительство. — Он не коллекционирует штекеры, — буркнул Гарри. — Он изучает магловские артефакты. Ну и что? — пожал он плечами. — У каждого свои странности. Дамблдор, например, коллекционирует вязаные носки. Гринграсс моргнула. — Откуда ты знаешь? — Он сам сказал. — И ты веришь? — А что, нет? Она покачала головой. — Ты иногда поражаешь меня, Поттер. Ладно, не важно. Речь не о Дамблдоре. Речь о том, что Уизли — не жертвы. Они сами выбрали такую жизнь. Никто не заставлял их рожать столько детей. И если им нравится — ради Мерлина, пусть живут как хотят. Но они не имеют права обижаться, когда остальные чистокровные смотрят на них косо. Это их выбор — и его последствия. Выбор, — подумал Гарри. Как будто у них был выбор не быть бедными, когда отца не повышают, а детей семеро. Но вслух сказал другое: — А мне кажется, что смотреть на кого-то косо только потому, что он живёт не как ты, — это снобизм, — сказал Гарри. Она медленно нарезала сыр на идеально ровные кусочки. — Конечно, снобизм, — легко согласилась Гринграсс. — Я тебе это прямо сейчас и описываю. Чистокровные — снобы. Все. Я — сноб. Мои родители — снобы. Малфои — снобы плюс фанатики. Уизли — бывшие снобы, которые решили стать... кем-то ещё. Но мир от этого не перестал быть снобистским. Это просто факт. Гарри помолчал. Злиться на неё было трудно — она даже не защищала эту систему, просто описывала её как данность. — То есть ты не считаешь их грязнокровками? — Мерлин, нет. Они предатели крови. Это другое. Это их выбор. Глупый, но выбор. А маглорождённые вообще ни при чём — они просто родились в другом мире. С них и спрос другой. — Какой? — Никакого. — Она пожала плечами. — Мои родители не позвали бы маглорождённого в гости. Не потому что ненавидят, а потому что не о чем разговаривать. О чём моя мать будет беседовать с человеком, который не знает, кто такие Бёрки, и путает зельеварение с кулинарией? Это как если бы тебя посадили за стол с маглом и заставили обсуждать футбол. — Вообще-то я знаю, что такое футбол, — хмыкнул Гарри. — Ах да. — Она посмотрела на него с любопытством. — Ты же уникум. Чистокровный по рождению, магловское воспитание, гриффиндорец, друг домовых эльфов и гроза Тёмных Лордов. Как ты в своей голове умещаешься? — С трудом, — честно ответил Гарри. Они помолчали. Добби посапывал на табурете. Очаг потрескивал. Слова «предали свой род» зацепились за что-то. — А что насчёт Блэка? — спросил Гарри тише. — Как к нему относятся у вас? Она замерла с вилкой с наколотым куском сыра и чуть напряглась, но ответила ровно: — Сириус Блэк — отдельная история. Его семья была одной из самых ярых сторонниц чистоты крови. А он пошёл против них — его исключили из рода, сожгли с гобелена. Для чистокровных это как если бы твой брат переметнулся к врагу. Его ненавидели ещё до того, как он предал твоих родителей. Гарри молча кивнул. — Знаешь, — сказал он, — никогда не думал, что буду сидеть на кухне в два часа ночи и обсуждать такое со слизеринкой. — А я никогда не думала, что буду сидеть на кухне в принципе. Это ниже моего достоинства. — И как ощущения? Она обвела взглядом кухню — притихших эльфов, уютный огонь, тарелки с остатками еды, спящего Добби. — Тепло, — признала она. — И пахнет выпечкой. И никто не задаёт вопросов. — Ладно. — Он поднял чашку. — Тост. За ночные кухни, успешные Патронусы и за то, чтобы авроры никогда не научились щекотать груши. Она секунду колебалась, потом подняла свою чашку. — И за отсутствие магических контрактов. Это было унизительно. — За отсутствие контрактов, — согласился Гарри. Чашки звякнули в тишине. Где-то в углу Добби пробормотал во сне что-то про носки. Гринграсс спрятала улыбку за чашкой, но Гарри всё равно заметил. — Значит, кухня — это ниже твоего достоинства? — спросил он. — Определённо. — Она сделала глоток. — Определённо ниже.

***

Он вернулся в гриффиндорскую башню далеко за полночь. В спальне было темно и тихо, только Рон негромко посапывал во сне, да Короста возилась в своей коробке у его кровати рядом с кувшином, куда он перебрался из наволочки после изгнания Живоглота. Гарри уже собирался лечь, когда его взгляд упал на Карту Мародёров, лежащую на тумбочке. В последнее время рассматривать её перед сном стало его странной привычкой. Он взял её, пробормотал заклинание и пробежался глазами по знакомым точкам. Вот Дафна Гринграсс в гостиной Слизерина. Вот Дамблдор в своём кабинете. Вот Снейп — почему-то с Люпином. Авроры патрулируют коридоры. И вдруг он замер. Точка «Рон Уизли» была на месте — в постели рядом с точкой «Гарри Поттер». Но рядом с ними, прямо в этой спальне, была ещё одна точка. Крошечная, едва заметная. Он наклонился ближе, вглядываясь в пергамент. И прочитал имя. «Питер Петтигрю». Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар.